Любовь на кончиках пальцев

      Свет на сцене погас, оставляя позади очередное выступление группы. Наверное, оно прошло довольно удачно, ведь Джулека и Роуз не замолкали уже полчаса, обсуждая толпу, которая едва не разобрала на сувениры новую стойку, так необдуманно запущенную девушкой в зал. В общем-то, Роуз не собиралась портить имущество, просто последняя песня распалила её чуточку больше, чем было нужно, обдав сверху мощными волнами фанатской любви, и она не сдержалась. — Как насчёт того чтобы отметить успех и пропустить по баночке пива? — вклинился в разговор Адриан.       Сейчас он находился в приподнятом настроении, которое отчётливо отражалось пламенем на дне его сияющих глаз. Возможно, на него так подействовала эйфория от проведённого концерта, а может и то, что сегодня вечером он был совершенно свободен, ведь съёмки для глянцевого журнала перенесли на следующую пятницу, а Маринетт ещё с утра уехала к родственникам, отмечать какой-то там день, связанный со становлением их необъятной семьи. Конечно, в любое другое время Адриан поехал бы с ней, ведь в какой-то степени, он тоже являлся членом этой самой семьи, пусть пока и номинально, но всё же. Как-никак будущий муж юного дарования не мог оказаться лишним на их празднике жизни, но на сегодня был назначен концерт, а значит, Агрест никак не мог пропустить его, тем самым, подставив лучших друзей. Хотя в общем-то, он просто не хотел.       Да, Маринетт уже давно стала неотъемлемой частью его жизни, примерив на себя титул любимой девушки наследника модной империи, только вот самого Адриана эти отношения начали угнетать. Поначалу он искренне пытался соответствовать требованиям отца и блистать на обложках изданий на пару со своей нареченной, а потом… Что-то в его душе надломилось и осыпалось болью на дно бунтарского сердца.       Хотя Адриан ещё долго не хотел принимать то, что его отношения с Маринетт ни что иное, как удачная фикция, которая приносила выгоду абсолютно всем сторонам их тайного договора. К тому же, его останавливал тот факт, что девушка действительно когда-то была влюблена в него, собственно, три года назад именно она и стала главным катализатором, послужившим толчком к созданию их пары, от безупречности которой Агреста откровенно мутило. Но время шло и вскоре Дюпен-Чэн сама начала замечать, что её страсть поутихла и теперь их общение с блондином напоминало занудное сожительство, которое лишь иногда перемещалось в горизонтальную плоскость, не больше. Секс ради секса, кажется так? Наверное...       К тому же, со временем, у неё появились свои интересы, которые вряд ли включали в себя скорую свадьбу. Адриан тоже прекрасно понимал, что их юношеская симпатия давно переросла в обычную привычку, от которой обоим становилось не по себе, однако в силу некоторых обстоятельств, в виде гнева старшего Агреста, никто из них не спешил отменять торжество, грозившее стать самой обсуждаемой темой в новом году. — Конечно! — взвизгнула Роуз, хватая за руку притихшую Джулеку.       В общем-то, брюнетка была и не против продолжения вечера в приятной компании, только она совсем не была уверена, что её старший брат поддержит эту идею. — Лука?       Парень нехотя обернулся. Его руки крепко сжимали гитару, которую он аккуратно укладывал в чехол, чтобы не забыть её среди бесконечного хлама, оставленного в гримёрке женской половиной их группы. Они ведь частенько грешили подобным и уже не раз оставляли свои инструменты в подсобках различных концертных площадок.       Конечно же, он слышал их разговор, но до последнего старался избежать его. В конце концов, ему надоело придумывать бесконечные отговорки и объяснять почему нет, когда на отказ не было ни одной объективной причины. Его глаза на миг застыли светлой бирюзой и он наигранно улыбнулся. — Идите без меня. Мне нужно разобраться с усилителем, он что-то снова начал барахлить. — Но… Если хочешь, я могу остаться и помочь тебе, — прошептал Адриан. — Не нужно, я справлюсь. Развлекайтесь.       Лука игриво подмигнул девушкам и вышел прочь, унося за спиной часть музыкального оборудования.

***

      Сумерки уже давно спустились на город и опали на Сену мягким дождём. Его капли лишь тускло сияли, пропуская сквозь струи искорки светящихся звёзд и задерживая между ними абрис желтоватой луны. Обычная Франция, обычная ночь, но…       Лука сидел на палубе Либерти и перебирал пальцами струны. Ему было плевать на то что творилось вокруг, сейчас его волновали лишь чувства, мягко тлеющие в груди. Наверное, он по-прежнему пытался понять, когда его отношения с Агрестом-младшим перешли грань, отделяющую статус лучших друзей, играющих в одной группе, от чего-то большего, что никак не могло обрести смысл и закрепить за собой четкое название, отражающее суть их нынешнего взаимодействия. Хотя кого он обманывал?       Куффену нравился Адриан. Как друг, готовый прийти на помощь, как брат, которого у Луки никогда не было, как клавишник, набирающей популярность рок-группы и, в конечном итоге, как парень, от присутствия которого нервно щемило в груди. Адриан ему больше, чем нравился. Уже много лет Лука испытывал к нему теплые чувства, но... Иногда ведь одной любви недостаточно, верно? Уж ему ли не знать...       Брюнет любил мать, Джулеку и даже исчезнувшего из их жизни отца, которого они с сестрой почти и не помнили. Просто ему было так проще, ведь Лука не умел злиться или таить на кого-то обиды, он жил так, словно уже давно принял всё, что должно было произойти и неважно сейчас, вчера или завтра. Он ценил каждый миг, проведенный с друзьями, он даже радовался компании Маринетт, которая когда-то отвергла его чувства, предпочтя ему молодого Агреста. А вот с Адрианом всё было сложнее.       Сначала он попытался убедить себя в подлости смазливого подростка, но не срослось. Даже наоборот. Неожиданно для себя Лука пригласил его в группу и Агрест согласился. За короткое время блондин буквально влюбил в себя гитариста, заставив забыть обо всём, что творилось вокруг. Парни как-то быстро сошлись, оправдав свои частые встречи жёстким графиком репетиций, только вот на последних ребята редко играли. Почти всё своё время они тратили на обсуждение песен, концертов, съёмок и прочей ерунды, которая в общем-то и имела прямое отношение к делу, но по сути, являлась лишь жалким предлогом отсрочить уход Адриана.       Пару месяцев спустя, они уже яро противостояли друг другу в шуточных спорах, разгорающихся на просторах социальных сетей. Они не ссорились, нет, просто таким образом прощупывали почву, чтобы составить своё мнение о напарнике. И вот как-то так получилось, что Лука отступил, мысленно понимая, что так не должно было быть. Его вовсе не должны привлекать открытая дерзость и наивность Агреста. Но ведь разве этого было достаточно?       Куффен фыркнул, сменяя гриф любимой гитары на пачку тяжелых сигарет. В тишине раздался щелчок зажигалки и парень глубоко вдохнул, затягивая в лёгкие густые клубы едкого дыма. Он, наконец, почувствовал как неприятная горечь обожгла его горло и резко обрушилась вниз. Было противно, но так хотя бы переставало ныть где-то в груди.       Лука прикрыл уставшие от недосыпа глаза и позволил ощущениям взять верх над своим телом. Он словно чувствовал как насыщенные потоки смол и никотина прожигали его изнутри и уничтожали тягучую боль, захватившую сердце и осевшую на дне прокуренных лёгких. Жаль только, что это действие никак не распространялось на мозг, ведь все мысли Куффена почти сразу вернулись к Агресту.       Адриан… Забавный мальчишка с яркими изумрудами глаз и шёлковым блеском, скрытым в ворохе светлых волос. Он орудовал взглядом словно ножом, разрезая спокойствие гитариста на сотни и тысячи мелких отрезков. Он играл ими, невинно подбрасывая вверх и запуская обрывки по ветру. Они красочно разлетались, оставляя Луке лишь мрачные дыры от дикого одиночества и животный страх перед своими чувствами. Господи, как же от этого было паршиво, но что он мог? Забыть обо всем? Предать доверие Маринетт и увести у нее парня? Наплевать на всеобщее мнение и соединиться с Агрестом?       Последнее почему-то заставило брюнета улыбнуться. Наверное, было бы неплохо, вот только что мог предложить голозадый гитарист звезде мирового масштаба? Любовь? Заботу? Себя? Всё это конечно круто, романтично и всё в этом духе, но… Это же верх эгоизма, разве нет? Имел ли он право рушить судьбу другого человека ради своих сиюминутных «хотелок»? Нет? Абсолютно точно нет… А сколько ещё он сможет протянуть, находясь в непосредственной близости от Адриана и не имея возможности соскочить со своих чувств? Год? Два? Больше? А что дальше? Перегорит? Отдалится? Или пошлет всё к чертовой матери и покинет группу, Париж, а может и саму Францию? Какая-то дрянная перспектива, что ни говори. Нужно было давно что-то решать, а не изводить молчанием себя и «лучшего друга». В конце концов, он тоже имел право выбора, вот только Агрест уже давно разобрался в себе и выбрал Луку. Теперь же всё упиралось в одно волевое решение Куффена. Возможно, самое трудное в жизни решение.       В кармане вдруг завибрировал телефон и парень резко очнулся. — Да? — устало произнёс он, понимая, что сестра не скажет ему ровным счётом ничего хорошего о своих ночных похождениях. — У нас проблемы, нужна твоя помощь, — ответила Джул и сбросила вызов. Что ж, повторять дважды Луке не пришлось…