Сгорая

Всю ночь и весь следующий день молился и каялся царь перед образами, а все ему казалось мало. Коли он себя не простил — Господь Бог тем более. — Ты и Богу и черту услужить хочешь. Нельзя так, — бормочет Онуфриевна, входя в своей теплой одеже, кутаясь сильнее в шаль. — Молчи, старая! — Гаркает на нее Иван. — Молчи! — ругает, но своим умом понимает, что права она. Как бы ни было: кровь на руках его не вымыть ни святой водой, ни огнем адским не выжечь; присохла и въелась, окрашивая все вокруг бордовой краской. — А коли и замолчу — легче тебе станет? — Посмеивается женщина. — Тю, не станет. Грозный подымается с подрагивающих колен, возвращаясь в залу. Права Онуфриевна. Во всем права. В тот же день к государю приходит Афонька. Лицо его весело как всегда, раскрасневшееся от быстрой езды на коне, а глаза печальны и серьезны — многое повидавшие. — Зачем навестить решил? — О делах опричных поведать, али интерес утратил, государе? — Лучше поведай мне о сыне алексеевском, — взмахивая ладонью говорит царь. — Басманов что ль? — Удивляется Вяземский. — Воин он хороший, меч в руках держать приучен, даже и не подумал бы о нем, что умеет оружие в руках держать, а оно вон как. Только, ты б его, царе, отправил к Скуратову? Не дело ему людей бить, не его это занятие, — качает головой князь. — Ты мне, Афонька, бесстыдник, указывать вздумал?! — Злится Грозный, хмурясь еще сильнее, отчего залегшая морщина становится еще более явственной. — Зови сюда этого Федора. Да поскорее. Ждать я, — он покачивает головой с напускным спокойствием. — Не намерен, ты учти. — Будет сделано, государь. Опричник скрывается за углом, спеша к Басманову, дабы тот к царю-батюшке скорее отправился, иначе беды будет не миновать. Юноша бесшумно входит в залу, опускаясь на колени, склоняя головушку. Хотя и выглядит он усталым до сумасшествия, держится сын Алексея достойно. — Бью челом. Звал ли ты мен, Иване? — Мужчина тут же дергается от такого нежного баритона. — Звал, Феденька, — молвит Грозный, оставляя вопрос повисшим в воздухе. — Не дело тебе в опричнине служить, не дело... — Сделал я что не то? Исправлюсь, — взволновано шепчет сгорбливая спину, почти касаясь лбом своим подола платья государева. — Исправишься, — соглашается царь, подзывая мальчонку лет десяти с венцом из васильков, такого же цвета, что глаза Федькины. — Надень-ка, — велит он прислуге. Басманов ошалело глядит на благосклонно улыбающегося ему Ивана, а затем прикасается к умело сплетенному венку на макушке. Минуты длятся долго, и тут юноша выдает нечто невообразимое: щипает неприкрытую кожу на шее. — Это еще зачем? — Непонятливо хмурит брови мужчина. — Проверяю я, царе. — И что же проверяешь? — Не снится ли мне это все, — уголки губ Федора дергаются, и Иван смеется. Наконец искренне и поистине счастливо.