Не то, что нужно

      «Думала я, что волнению наступил предел на моем первом собрании в конференц-зале. Сидеть за одним столом с именитыми героями знаменитой «Семёрки»....На тот момент ещё наивная и глупая, наверное, как и сейчас»       С прилежанием отличницы Энни ожидала начала собрания и представления её Семёрки. Но все болтали между собой, не обращая на новенькую никакого внимания, лишь иногда Звездочка оборачивалась в сторону Нуара, который мимолётом сверлил её глазами. Ей стало неудобно, и она опустила голову вниз, стараясь вести себя достойно и наконец перестать так нервничать. И тут в зал входит Он. Твердыня. Жеманно, шаг за шагом, подходя к столу. Энни вытянулась. До сегодняшнего дня она видела его только на постерах, но это ни с чем не сравнить в живую. Высокий, надменный блондин с небесно-голубыми, скорее синими глазами, оглядел Старлайт. Мужчина оценил красоту столь юной новоприбывшей, но это пока всё, что он смог в ней разглядеть. Он отчётливо слышал, как забилось сердце новой звезды Vought. На секунду она оказалась обескураженной его гордой осанкой и льдистым холодным взглядом, вызвавший учащённый пульс. — Разбор полётов, — громко озвучил заголовок сего собрания Патриот.       Все, кроме Нуара (ведь он был не многословен), прекратили переговариваться и с вниманием смотрели на повернувшегося к ним спиной главу отряда. — Все, надеюсь, уже познакомились со Звездой? — лениво протянул Твердыня. — Прекрасно, — не дожидаясь ответа, он закрыл вопрос.       Одёрнув себя, Энни поймала саму себя на мысли, что просто как школьница смотрит восхищенными глазами на нового учителя в предвкушении его уроков. А затем сделала свой вид ещё, как всем показалось, нелепее, встав и протянув руку для рукопожатия уже развернувшемуся Патриоту. — Для меня честь работать с Вами в одной команде, — мужчина с флагом на плаще улыбнулся, пожав руку восхищённой Звезде. — Рад это слышать. А теперь на счёт того, кто отправится на спец-операцию в Афганистан, — Твердыня оглядел всех присутствующих. — Я поговорил со Стилвелл и мы решили, что ты, — указал пальцем он на Млеющего. — С Экспрессом уничтожите банду экстремистов. Ну, а остальные пока пусть готовятся к утренней конференции.       Украдкой взглянув на Старлайт, Хоумлендер подметил про себя её всё ещё восхищённое выражение лица.  — Ну, а теперь мне пора, а вы ознакомьте новенькую с трудностями нашей работы, — с этими словами Хоумлендер покинул собрание и конференц-зал снова заполнился перешёптываниями членов команды. И тут наконец на Энни обратили внимание. — Ну что, новенькая? — обратился к ней Поезд A; она обернулась, — Объясняю, ты ничего не делаешь без ведома Твердыни или кого-либо из нас, — сразу по факту разъяснил он, нервно мотнув головой сначала в право, а затем влево и продолжил: — Сегодня программа такая: пресс-конференции, затем выход на ковровую дорожку, как никак пополнение. Ну и всё, ясно?       Энни махнула головой, чувствуя предвзятый настрой знакомства. Встав, Экспресс испарился, а точнее в его понимании вышел в своей излюбленной манере. До юной Звезды начало доходить, что пора бы поспевать за происходящим.       И тут она увидела, как рядом стоящей с ней стул сам по себе начал крутиться на месте. Секунду спустя Старлайт узнала Прозрачного. Девушке захотелось понаблюдать за теми, с кем придется работать, а посему решила дождаться пока все, кроме неё самой, не разойдутся по своим комнатам. Спустя минуту наблюдений подметив про себя, самого молчаливого и мрачного (казалось мрачнее Нуара быть не может) члена команды — Факела. — Как я могу к тебе обращаться? — поинтересовалась у него Энн. — Предпочитаю Фонарщик, — не глядя на неё проговорил мужчина. — Эй! — окликнул его Бездна. — Сегодня никаких девочек из хора! — Кто бы, блять, говорил! — огрызнувшись, крикнул Факел.       Закурив сигарету и сделав одну тягу, демонстративно выпустив дым в лицо Старлайт, Фонарщик изъявил желание перекинуться парой слов со Звездой. — Я не уверена, что здесь можно курить, — на это замечание она получила ещё один клубок дыма в лицо. — Ты бы заранее не распалялась так. — Это по твоей части, — Энни пыталась разговаривать на том жаргоне, которым ей предоставили.       Ухмыльнувшись, он осмотрел её снизу доверху, а затем склонившись к ней произнес:  — Деточка, с Патриотом твои хлопанья глазками не прокатят. И будь начеку, а то здесь много дружелюбных имеется.       В таком духе прошел её первый день в Семерки.       Уже вечером Энни сидела в своей комнате, чертовски уставшей и непонятным чувством какого-то непонимания всего происходящего. С одной стороны, ей бы не мешало начать привыкать к лучам славы и всем этим светским тусовкам, но сейчас она даже не могла открыть глаза, как сильно в них продолжало рябить от вспышек кинокамер и прожекторов. А лицо, буквально, как выжитая тряпка, после стольких часов беспрерывных улыбок, которые пойдут прямо на свежий выпуск «Нью-Йорк Таймс», и эти дурацкие выкрики из толпы, по типу: «Ручки вперёд, Звёздочка!». Как будто её задачей стала позировать для фотографов. И сейчас, сидя в своём неудобном костюме, Старлайт только сейчас поняла, что в те моменты, когда Твердыня приобнимал её за талию или поглаживал спину во время интервью, делал он это только потому, что чувствовал, что именно в его присутствии её пульс становился, как у кролика на охоте. Если честно, она и сама не понимала, почему так внутренне трепетала перед ним. Возможно инстинкт самосохранения срабатывал в ложном порядке, так как сила девушки гораздо больше уступала силе Патриота, и в связи с этим подсознание могло так подводить. А возможно и то, что сказанная Факелом фраза в её первый день и не была совсем безосновательным оскорблением. Трудно ведь поначалу не восхититься его… его… А чем, кстати? Закончить мысль ей не дал неожиданно появившийся в комнате Факел. — Не помешаю? — спросил он, усаживаясь в кресло напротив. Старлайт хотела было возмутиться, но только кивнула головой.        Закурив, Факел огляделся. Иронично, но тот, кто больше всех ей нагрубил в первый день, тот больше всех с ней и общается. Хотя общением это вряд ли назовешь. Компания с ним это пол часа молчаливо выкуренных сигарет.       Звездочка, сверкнув глазами, погасила свет во всей комнате. Фонарщик достал из кармана свою зажигалку и, закурив, стал пристально смотреть в лицо Старлайт. Они оба молчали. Он — потому что и так всё хорошо понимает, она — потому что не в силах что-либо сказать. Но тишину всё-таки нарушили: неслышно появившийся в комнате Патриот.       Энни слегка дернулась, увидев в темноте очертания его лица, что немного освещали огни, горящие за окном этой чертовой башни. — Здравствуй, Твердыня, — девушка машинально подвинулась, хотя сидела в кресле. — Привет, — он прошел в гостиную и сел на край дивана. — Ах да, чуть не забыл! Факел, тебе ещё сегодня нужно отыграть слова к завтрашней пресс-конференции, и Экспрессу не мешало бы уже объявиться, — боковым зрением Хоумлендер заметил, что Энни смотрит на него. — Он не на связи, — Пылающий стряхнул пепел в стоящую рядом на столике вазу с искусственными цветами. Патриот раздражённо закатил глаза.  — Если утром не появится, пусть пеняет на себя.       «Третий лишний» удалился, а Звезда и Твердыня остались сидеть вдвоём. Его ровное дыхание будто оглушало пространство, сидел так, словно в комнате был только он. Взгляд отсутствующий, как у человека, ставший свидетелем крушения самолета. Энни поёжилась. В его присутствии она ощущала себя некомфортно. — У тебя всё нормально? — его голос разрезал тишину. Она обернулась. — Да. А почему Вы спросили? — У тебя давление 150 на 90. Высоковато, — тембр голоса сделался низким.       Звезда не знала что ответить. Не говорить же ему, что он действует на неё, как удав на кролика. Хоумлендер поднялся, и медленно стал приближаться к сжавшейся Старлайт. Подойдя ближе, чем нужно, он взял ее за подбородок и поднял её лицо. Его прикосновения были сравнимы ударам тока, легкая дрожь прошлась по всему телу. «Чёрт возьми, да что со мной?»       Сейчас глаза супера отдавали бирюзой. И, удивительно, но в темноте их отчётливо было видно. Наверное из-за искр, которые мелькали в его очах. Но не божья искра, а дьявольская. От того они и сияли. Глубоко выдохнув, будто собираясь сказать что-то серьёзное, мужчина внимательно вгляделся в глаза Звездочки. Звук бьющего чечетку сердца девушки вызвал у него довольную улыбку. Та никак не могла выдавить из себя хоть какое-то слово.       Отпустив её подбородок, он сложил руки за спиной в замок. Но с места не сдвинулся. — Тебя что-то беспокоит? — ещё один вопрос от него, который так и остался без ответа, если бы не внутренняя подсказка Энни «не смотреть в глаза, не смотреть в глаза!» — Нет, я просто немного устала. — О-о, — издевательски протянул супер. — Привыкнешь. Это дело времени.       Зацепившись взглядом за дверь, надеясь, что кто-нибудь сейчас да придёт, Энни раздраженно опустилась на спинку кресла. И тут Патриот, насладившись вторжением в личное пространство своей коллеги, сделал ровно три шага назад и продолжил интересоваться: — Со всеми уже подружилась? — с издевкой задал свой вопрос. — Да нет, что-то не очень хорошо, — искренне ответила Звезда. — Как? — продолжал издевательски спрашивать Твердыня. — Мне показалось, что с Факелом у вас довольно дружный тандем образовался.       Их разговор напоминал разговор двух супругов: недовольный муж допрашивал жену о мужчине, который подвозит её до дома. Понимая, что он скорее издевается, чем действительно интересуются её обоснованием в Семёрке, она не подхватила настроение беседы, а продолжила отвечать честно. — Он просто приходит и молча курит.       Развернувшись спиной к собеседнице, Патриот вздохнул и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Старлайт выдохнула. Ощущение, как после допроса. Встав с кресла она запустила руку в волосы и стала нервно зачесывать их назад.       Выйдя из комнаты девушки, лицо Патриота ещё долго не оставляла улыбка, причём сейчас она не самодовольная, а даже немного искренняя. Да, давно он таких не встречал. С её невинным личиком ей бы волонтером работать или кем-то типа того. Но скоро она окунётся в жестокий, безжалостный мир Vought, где правит не справедливость и не исключительная жажда искоренение зла, и весь остальной список героя Америки, а расчётливость и грубая сила. И чем сильнее, тем страшнее. И сильнее его самого нет никого на свете. Он это знал. Это знали все. Звезда.       Она мила, красива и полна энтузиазма, но очень скоро она станет, как и все в команде. И вот, как только прольется её первая кровь, первое убийство, руки этой невинной девы окрасятся чужой кровью, а её белокурые локоны станут багряными, испачканы будут запекшейся кровью её тонкие длинные пальцы, она начнет превращаться в такого же, как и все члены команды, смертоносную пешку Воут.       Ну, а пока Хоумлендер ожидал лифта, ему в голову пришла мысль: почему бы ему самому не развратить и не сжечь её в адском пламени грехов? Он сам сорвет с неё ошибочные представления о её предназначении и сути пребывания в Семерке.