Не то, что нужно

      Звуки выстрелов и взрывов звучали приглушённо, хотя всё это происходило непосредственно с участием Старлайт. Но она не обращала внимания на весь происходящий хаос вокруг. Всё происходящее напоминало ей перевернутую справедливость. «Всё не так. Всё должно быть совсем не так!», — восклицало её сознание, а тело в то время сковывало. Сверху стал опускаться пепел, а пелена дыма придавала этому ужасу нужный оттенок.       Мирные жители тщетно пытались спастись от яростно выпускаемых Твердыней лазеров, в то время как Фонарщик поражал своим пламенем каждого, кто стрелял в него. Операция пошла не так, как планировалась: террористы выбрали место боевых действий деревню, так как заранее знали, что будут брать заложников, тем самым надеясь обеспечить себе запасной план. Но разрешил всё Твердыня, отдав приказ нападать, даже если пострадают мирные люди.        Пока Нуар уводил уцелевших людей, Млеющий, приняв свою прозрачную форму, перерезал шеи всем, к кому подбирался сзади. До момента, пока Звездочка не впала в ступор, она успела взорвать грузовик с боеприпасами, но на дальнейшие действия девушку не хватило. Она сидела на коленях и смотрела, как Твердыня, который не хотел прекращать поток своих лазерных ударов, что с каждым разом становились сильнее и расширяли длину поражения на несколько метров, поразил последнего из предводителей террористической группы, и задел ударной волной укрывающегося мужчину с ребенком. Кровь хлынула из их ран так же быстро, как и впитывалась в песок на котором лежали их тела.       Энни стояла абсолютно не осознавая всех и вся. Эхом в голове звучали крики детей и женщин, на глазах которых убивали их родных. Ей хотелось закричать вместе с ними, но крик разнёсся у нее лишь внутри. Все звуки отдавались эхом в голове Звезды и от этого всё мутно виделось. Упав на колени, почувствовав тёплый песок, её глаза наконец смогли переместить внимание на виновного в этом кровопролитии. Патриот, полностью забрызганный кровью невиновных и виновных убитых им так быстро и хладнокровно.        Сделав наконец паузу, он развернулся и воодушевлённо осмотрел на лежащие всюду трупы. Но неожиданно темно-голубые глаза Хоумлендера стали стеклянными. В них застыли слезы. Старлайт подумала, может ей показалась, но секунду спустя поняла, что нет. Не только глаза, но и черты лица тоже изменились. Было похоже, будто бы он только что похоронил близкого себе человека. Но в том-то и дело: у него нет близких людей, нет и не было того, кого он любил. Печаль осела на плечах сильнейшего супера.       Ещё никогда Энни не видела человека у которого бы во взгляде было столько боли. И боль не от всего произошедшего сегодня, а личная. Его поза, то, как он стоял, так стоят скорбящие у могил тех по ком всегда будут скорбеть. Патриот не знал, что за ним наблюдает Звёздочка. Сейчас он позволил себе минуту скорби, скорби обо всё, чем болела душа.       Трудно сказать, это он настоящий или… Энни не знала увидит ли ещё кто-нибудь его таким, да и увидит ли вообще. Такие, как Твердыня, очень редко выражают свои эмоции. Но сейчас ей удалось уловить этот редкий момент, который останется в памяти не в зависимости от того, хочет она этого или нет.

***

— Колись! Чей постер у тебя висел? — спросил Экспресс, подсев к Старлайт, что витала глубоко в своих мыслях. — Ты чё, обдолбался? — спросил сидевший напротив Факел. — Немного.       В Башне был отведен целый этаж под ресторан и кафе для членов Семерке, собственно там и сидели в данной момент наши герои. — Что? — пропустила заданный вопрос девушка. — Чей, блять, постер у тебя висел?! — чуть ли не в лицо прокричал Поезд A. Прищурившись, Звезда ответила: — Пучины. — И всё? — разочарованно протянул Экспресс. Энни немного замялась, но добавила: — И Твердыни.       Сначала Экспресс просто прыснул смехом, а затем начал вовсю гоготать. Звезда сразу же пожалела о том, что сказала. И пока покрасневшая Энни пыталась сделать вид, будто просто пьёт кофе, на соседнем стуле её коллега закатывался заливистым смехом. — Спасибо за испорченный завтрак, мудак, — раздражённо проговорил Факел, а затем встал, со скрежетом отодвинув стул и вышел из кафе. Дойдя до лифта, зажав между зубами сигарету «Парламент», Фонарщик столкнулся с Млеющим, который на удивление был одет. И кстати не в абы что, а в чёрный костюм армани с воротником стойка. Если уж он одевался, что случалось не часто, так делал он это со вкусом и хрустом долларов. — Иди, забирай этого придурка. — Какого именно? Нас тут много, — Млеющий забрал у напарника сигарету. — Экспресса, блять. Его сейчас от смеха разорвет, — зайдя в зал, Млеющий застал всё еще смеющегося Поезда A, но уже более тише. — Вы что, блять, не готовы ещё? — с этими словами Прозрачный подошел к столику. — А что такое? — Спросила Энни. — Сегодня в зале конференций Твердыня произносит речь о погибших при выполнении операции в Пакистане. Смех Экспресса быстро стих.       Энни слегка помрачнела. Прозрачный, отхлебнув кофе из кружки Звезды, добавил:  — И сделайте лица печальными. Сегодня траурный день, — обернувшись в сторону Звездочки Млеющий сказал, — А тебе, кстати, и делать вид не нужно.       Девушка хотела бы опровергнуть сказанное, но обманывать свое же подсознание не казалось привлекательным.

***

— Сегодня, для всех нас тяжелый день, — Хоумлендер, стоящий у микрофона, превосходно играл роль раздавленного ужасным событием.       Сзади стояли остальные члена Семерки, но каждый из них выглядел не под стать речи. У Звёздочки не было ни малейшего желания слушать речь этого лицемерного «героя» Америки. Чем больше дней проходило с той операции в Пакистане, тем больше тот момент, где Хоумлендер позволил себе почувствовать человеческое сострадание и боль казались просто плодом её воображение. Может так и есть. Стоящий рядом с ней Нуар, как и всегда невозмутимый, без тени какой-либо эмоции. Это область у него атрофирована. Чуть впереди после него Пучина, который снял свой привычный костюм супера, облаченный чёрного цвета рубашку и брюки старался показать, как он сочувствует семьям погибших. За ним сохранял строй Прозрачный, который выпускал дым от электронной сигареты. Со сцены дыма не было видно, так что заметить пыхающего электронку Млеющего мог разве что Факел, который спустя пару тяг своего напарника, забрал у него и принялся сам выпускать клубы дыма. И кстати, он единственный, кто не стал облачаться в траурный наряд. Замыкал строй Экспресс, весь издерганный, еле сдерживаясь, чтобы не ломануться сквозь сидящих слушателей. — Я, как глава нашего отряда, хочу принести свои искренние соболезнования семьям и родным погибших, которые оказались в заложниках. Увы, мы не смогли спасти всех. Но не смотря на прискорбные новости, операция завершилась обезвреживанием супер-группировки террористов, — оглядев стоящую позади Семерку, Хоумлендер снова обратился к залу, — И сегодня, в том числе и мы, будем скорбеть. Я объявляю день тишины.       Отойдя от микрофона Патриот сказал уже наизусть выученную многими фразу: «Мы-ваши герои». Под звуки аплодисментов Патриот, махнув рукой, вышел из зала, а остальные, взявшись за руки, подойдя к краю сцены поклонились, затем подняв скрепленные руки друг друга вверх, сказали: — Мы с вами!       За всё проведенное время в башне, Звезда так и не почувствовала семейной крепкой атмосферы, про которую так говорил Твердыня. А касательно его у неё сложилось неоднозначное мнение. С одной стороны, он — могущественный человек всей страны имевший неисчисляемое количество фанатов не только в Америке, но и в других странах.       Сам Господь послал его с важной миссией освобождения от зла, что посылает сам же Бог на землю, дабы наказать людей за грехи, которых в итоге чаще расплачиваются невинные. Он с таким вдохновением произносит речи о том, как важно сохранить, сплотить народ и выстоять перед любой угрозой, ибо защитники их, коем является легендарная Семерка, никогда не перестанут нести мир во всём мире, путём убийств невинных людей, оказавшихся заложниками ситуации. Об этом не говорится ни в одной из речей Хоумлендера, но он иногда напоминает, что жертв не избежать.       Помимо привыкание к обществу в котором она теперь живет, Энни к своему несчастью, начала замечать и некие изменения. Они своего рода напоминали ей что-то вроде школьной жизни, когда скромная, прилежная отличница перешла в новую школу, где из класса есть группа крутых парней плохишей и каждый из них по своему хорош. А главный в этой компании, самодовольный нарцисс, не знающий себе равных, но именно он восхитил (ненадолго) и заинтересовал новенькую. И теперь её навязчиво посещают мысли о выпускном бале, на котором ей придется выбрать, с кем состоится танец. Выбор очевидно падает на лидера, но не всё так просто.

***

— Дай зеркало, — Прозрачный выравнивал дорожку белого китайца, а Экспресс протянул маленькое зеркальце. — Давай быстрее, — нетерпеливо сказал он. — Готово, — торжественно объявил Млеющий подняв поднос с кокаином, протягивая его Поезду, — Предоставляю Вам первым занюхать этого прекрасного порошка.       Поезд взял тонко-скрученную трубочку 10 долларовой купюры, и занюхал всю дорожку, которую так тщательно выравнил его друг. В этот момент в комнату входит Бездна. — Вот уёбки, — сматерился на них супер, — Кокс и без меня!       Поезд и Млеющий между собой переглянулись. — Прошу, — протянув поднос с новыми дорожкам Пучине, тот вынюхал залпом все две. Прикрыв глаза и наслаждаясь приходом, он наклонился к двоим уже словившим кайф суперам:  — Поехали.       Пока эти троя только начинали свой «день тишины», в конце коридора на полу сидел Фонарщик. Он не заморачивался с зеркалом и прочей херней, а просто втирал в десна излюбленный всей Семеркой вещество. После третьего втирания, у мужчины медленно начали неметь кончики пальцев. Закинув голову, он почувствовал свой приход.       Закрывая глаза в голове зазвучали крики тех детей. Они сгорели заживо, он их лично поджёг. И знал ли он о том, что они той ночью были там или нет уже не имело для Фонарщика значения. Поняв, что в доме только дети, которые, увидев огонь, отчаянно звали на помощь, он не сдвинулся с места. Стоял и слушал их душераздирающие крики.       Но было уже поздно.