День первый. Голос
2 ноября 2020 г., 08:00
Армин любил музыку. Он слушал её практически в любом месте и в любое время. Она играла в Bluetooth колонке на кухне, когда он готовил, в наушниках в общественном транспорте по дороге в университет и обратно, по радио в собственной комнате, работая над дипломом, и даже когда засыпал, погружаясь в красочные и захватывающие миры своего необъятного воображения, в его ушах звучала какая-нибудь мелодия. Армин слушал абсолютно любую музыку: рок, фолк, кантри, k- и j-pop, электронную музыку и прочие жанры. Единственное, что он никак не мог воспринимать, — джаз. Почему-то звуки саксофона в джазе вызывали в его душе неконтролируемое желание расплавить этот инструмент в огромной печи и больше никогда не слышать его скрипучий голос.
Армин очень любил музыку, но никогда не делал её частью своей жизни. У него не было любимых исполнителей, он не тратил всю свою стипендию и деньги с подработки на мерч с той или иной музыкальной группой или певцом и не грезил получить автограф какого-нибудь айдола. Имея огромный плейлист в телефоне, Армин даже не мог с уверенностью сказать, как называлась та или иная песня и кто конкретно её исполнял. Он воспринимал музыку как само собой разумеющееся, как шум транспорта за окном, как пение птиц в кронах деревьев и лай соседкой собаки. Армин не связывал её с конкретным человеком. Потому, когда университетский друг Жан предложил сходить с ним на концерт любимой группы, Армин замялся. Он не особо был рад потратить немалые деньги, чтобы вживую услышать песни, которые спокойно мог скачать из интернета. И всё же, спустя неделю непрекращающихся уговоров, Армин нехотя согласился — смена обстановки, возможно, помогла бы снять стресс от учёбы и накопившуюся в теле усталость.
За день до концерта, отдыхая вечером после ужина, без какой-либо конкретной цели Арлерт вбил в поисковике название группы и открыл первую же ссылку. Как оказалось, группа «Рэйвен» была создана всего три года назад, но уже слыхала большую известность. Четверо её участников, трое молодых парней и девушка, исполняли песни таких жанров, как альтернативный рок, поп-рок и инди-рок. Армину это, конечно, мало о чём говорило, но какое-никакое представление он имел. Молодой человек сунул наушники в уши и запустил наобум один из ранних альбомов. И немного удивился, когда вместо голоса девушки услышал глубокий мужской. Вопреки ожиданиям солистом оказалась не Микаса Аккерман, а Эрен Йегер — слаженный парень, который был всего на три года старше самого Армина. Арлерт бы не сказал, что песни оказались какими-то сверх ординарными, что-то подобное он уже слышал раньше, но голос Эрена действительно был вполне приятным и мягким. Солист отлично чувствовал музыку, прекрасно брал как низкие, так и высокие ноты, но всё же какого-то эффекта «вау» Армин от него не получил. Он слышал десятки разных голосов, и друг от друга они особо не отличались. Какие-то более звонкие, какие-то отдавали хрипотцой, другие же были низкие, но в общем и в целом ничего особенного. Да и если быть честным, Армин не особо обращал на то внимание, для него важно было, чтобы голос и музыка не конфликтовали между собой и сливались воедино, всё остальное было пустое. Что ж, по крайней мере на первый взгляд деньги за билет не были потрачены впустую.
Но вот место и время проведения концерта огорчило ещё как. Тащиться сразу же после пар через весь город, чтобы провести два часа в маленьком, набитом под завязку людьми подвальном помещении, которое почему-то все считали клубом, было тем ещё испытанием для уставшего тела и разума. Концерт ещё даже не начался, а Армин уже выбился из сил так, что едва мог держаться на ватных ногах. Ужасно хотелось спать и есть, а всё, что мог предложить небольшой бар клуба, — алкоголь во всех его мыслимых и немыслимых проявлениях, который стоил как десять поездок на метро — в последнее время Армин почти все цены переводил в стоимость проезда на общественном транспорте, так проще было оценить реальный масштаб катастрофы угоды своим желаниям. Жан же в нетерпении притопывал ногой и то и дело поглядывал на часы — концерт должен был вот-вот начаться. Армин вздохнул и прикрыл сонные глаза, хотелось бы ему сейчас заполучить хоть капельку энергии друга. И вот свет в помещении погас, сцену осветили яркие прожектора, и на неё вышло четыре человека. Громкие приветственные визги, раздавшиеся со всех сторон, болью ударили по барабанным перепонкам, и Армин поспешил закрыть уши руками. Знал бы он, что здесь настолько хорошая акустика, — непременно прихватил бы с собой беруши.
— Давай ближе, — предложил Жан и потащил друга через всю толпу прямиком к сцене.
Шесть раз. Шесть раз Армину пришлось извиниться, прежде чем они, в наглую расталкивая людей на пути, пробрались практически вплотную к сцене. Арлерт был уверен, если бы перед ней не стояла охрана, Жан бы без раздумий запрыгнул прямо на неё. Порой Армин даже завидовал тому, с какой лёгкостью и пофигизмом по отношению к другим Кирштайн добивался своего. Эх, ему бы такую уверенность в себе. И всё же такая близость позволила Армину как следует рассмотреть участников группы, уже готовящихся к выступлению и умело заводящих толпу. Все они были в чёрных одеждах, присущих панк-рок исполнителям, подобны воронову крылу, чем отлично соответствовали своему названию. Невысокий хмурый парень на барабанах, видимо, самый старший из них, светловолосый юноша в жилетке, выставляющей на показ крепкие мышцы пресса и рук, на клавишах, утончённая красавица азиатской внешности с электрогитарой в руках и высокий, подтянутый, с забранными на затылке длинными волосами молодой человек, центр всего выступления, вокалист Эрен. Он был единственным, чьё имя смог запомнить Арлерт. А в действительности он оказался внушительнее и даже в какой-то мере привлекательнее, чем на фотографии. Скорее, Армин бы даже сказал живее.
Неразборчивый гомон людских голосов немного стих, и их место заняли голоса музыкальных инструментов. Первыми заговорили тарелки и лёгкие барабаны — тихо, шёпотом, затем к ним присоединился хриплый бас гитары, последними, будто ночной вой одинокого волка, влились клавиши синтезатора. Армин знал эту песню, она как раз была из альбома, который он вчера слушал. Сейчас гитара усмехнётся, вой синтезатора сменится звонким лаем, барабаны с тарелками закричат, стихнут и голос вокалиста возьмёт бразды правления в свои руки.
Армин вздрогнул и покрылся мурашками. Тело размякло и закололо тысячами маленьких иголок. Сердце затрепетало в груди, будто хрупкая бабочка в ладони, и стало вдруг жарко, каждая клеточка горела пламенем. Голос Эрена просачивался внутрь, с каждой нотой, с каждым новым словом песни всё быстрее и быстрее разнося по телу сладкую истому. Армин сглотнул и поднял голову, заворожённым взглядом всматриваясь в молодого солиста под ярким светом софитов. Он же уже слышал его голос вчера в наушниках, знал, какой он, так почему сейчас сердце так сильно сжимается от этих звуков? Эрен сделал глубокий вдох, переложил микрофон из правой руки в левую, обвёл взглядом танцующую толпу и остановился на Армине, создав прочный зрительный контакт. Зелёные глаза солиста, похожие на огранённый берилл, пронизывали насквозь. Его довольная улыбка, немного хищный, но в то же время нежный взгляд из-под ресниц, высоко вздымающаяся грудь и капельки пота на висках и шее — Армин не мог даже пошевелиться, пригвождённый этим зрелищем. Но больше всего Арлерта поражал голос: он сочетал в себе и грубость, и нежность, высокие и низкие тона, звонкость и глухость. Он был всем и ничем одновременно. Армин не мог выделить что-то одно, всё переплеталось в нём витиеватыми узорами тонкого воздушного кружева. Внизу живота приятно потянуло, голос всё глубже проникал в сознание. Мир уходил на второй план, Армин не чувствовал ничего вокруг, будто здесь были только он, Эрен и его чарующий голос, вплетённый в музыку. Эрен пел для него. Теперь этот голос звучал исключительно для него, глаза смотрели только на него и не на кого больше, а души их обоих закружились в ритмичном танце.
Но вот голос замолчал, музыка стихла, и магия развеялась, Армин снова увидел и услышал людей вокруг. Эрен хитро улыбнулся и подмигнул ему. Армин охнул и наконец смог разорвать с солистом зрительный контакт. Ему было жутко неловко, но не это его сейчас волновало больше всего. Армин нервно покосился на полностью ушедшего в концерт Жана и поспешил покинуть танцевальную площадку. Пытаясь справиться с головокружением, он буквально влетел в туалет и заперся в одной из дальних кабинок. Желание переполняло его, рвалось наружу и заставляло тело гореть огнём. Арлерт дотронулся до паха и почувствовал лёгкую приятную боль. Армин совершенно не понимал, что с ним происходило, никогда прежде возбуждение не заставляло его сжиматься в комок. Дыхание перехватило, сердце никак не хотело успокаиваться. А между тем, голос всё ещё звучал в его голове. Голос, заставлявший сходить с ума и тонуть в сладкой истоме.
С концерта Армин вернулся уже за полночь, переоделся и сразу лёг в кровать. День выдался тяжёлым, сил не осталось даже на то, чтобы выпить чая с бутербродом, не то чтобы приготовить полноценный ужин. Лунный свет окрашивал потолок серебром, тени голых деревьев чёрными линиями разрезали холст ломаной паутиной. Прохладный ветер просачивался сквозь щель приоткрытого окна и холодом стелился по полу. Армин громко вздохнул и перевернулся на спину. Сон не шёл. Армин закрыл глаза и попытался расслабиться и не думать ни о чём, но мысли сами привели его к сегодняшнему вечеру. Он вновь оказался в тёмном подвальном помещении с огромным количеством людей, глаза опять уловили яркие цветные огни осветительных установок, знакомые ритмы заполнили разум, прекрасные зелёные глаза смотрели в душу. Эрен вдохнул, приблизился к микрофону и… Армин резко открыл глаза и с головой укутался в одеяло — щёки заалели, внизу опять приятно потянуло и защекотало. После первой песни Армин больше не решался подойти близко к сцене. Сославшись на сильный шум, он поговорил с Жаном и отошёл к стене слева от сцены. Здесь, прячась в тени, он надеялся привести себя в чувство и успокоиться. Он считал, что всё это было лишь небольшим помутнением рассудка из-за духоты и большого скопления людей, но вот музыка вновь явила себя, мужской голос тонкой нитью вплёлся в её невесомое полотно, и Армин потерял себя. И даже там Эрен нашёл его взглядом, приковал к себе и больше не отпускал.
— Я сошёл с ума.
Это не правда, музыка не могла так влиять на человека.
«Не музыка, — поправил себя он, — голос».
Армин взял со стола мобильный телефон, подключил наушники и, немного помедлив, вновь запустил одну из песен «Рэйвен». Знакомые мотивы в очередной раз зазвучали в ушах, слова подхватили музыку и… Армин не почувствовал ничего. В этом голосе не было жизни, он был всё так же красив, но мёртв. Всё равно что сравнивать живые и искусственные цветы. Он не проникал внутрь, не трогал струны души и не заставлял сердце трепетать. Словно это был голос не человека из плоти и крови, а бездушного робота. Поэтому-то, скорее всего, Армин и не почувствовал ничего при первом прослушивании. Но теперь, когда он услышал его вживую, когда он раскрыл всю свою многогранность и красоту, Арлерт уже не мог забыть его.
Армин сел в кровати и снял одеяло с головы. Он хотел, нет, ему необходимо было ещё хотя бы раз услышать голос Эрена вживую.
***
Эрен сделал несколько больших глотков воды из пластиковой бутылки и закрутил крышку. Концерт прошёл без происшествий и, можно сказать, просто отлично. Давно не ощущалась такая бурная и тёплая поддержка фанатов. — Ты сегодня превзошёл самого себя. Давно твой голос не звучал… так уверенно. Леви зачехлил барабаны и с особой бережливостью уложил палочки в мешочек из микрофибры. Микаса размяла уставшие после долгой игры пальцы рук и передала Эрену полотенце. — И какой же она была на этот раз? — усмехнулся развалившийся на диване Райнер. — Красавица, видать. — Он, — поправил Эрен. — Это был парень. Члены группы удивлённо переглянулись между собой. — Выходишь на новый уровень, — пошутил Райнер. — Класс. Эрен несильно ударил его в плечо и покачал головой. — Никогда не понимал эту твою идиотскую привычку пялиться на человека во время выступления, — пренебрежительно бросил Леви. — Раз работает — значит не дурацкая, — возразил Эрен. — Брось, Леви, сам же похвалил. Аккерман промолчал и только отмахнулся. Эрен и сам знал, что поступал, мягко говоря, странно, но ничего не мог с этим поделать. Его не раз хвалили за сильный голос, да только петь он мог не везде. Он не боялся публики как таковой, Эрен спокойно мог петь в компании друзей, напевать в транспорте или в магазине, но стоило ему только подняться на сцену, как его охватывал мандраж и он начинал сильно фальшивить. Причём происходило это, даже если он стоял на сцене в совершенно пустом зале. Помнится, они впервые выступали в одном из недорогих клубов в маленьком городке, тогда Эрен не смог даже с первого раза попасть в ноту, он жутко нервничал и извинялся, хоть фанаты и подбадривали его. Он обводил нервным взглядом ждущих людей, когда приметил миленькую девчушку недалеко от сцены и вспомнил наставления своего преподавателя по вокалу: «Просто выбери кого-нибудь из толпы и пой только для него». Эрен так и сделал, и — кто бы мог подумать? — это действительно сработало. С тех самых пор на каждом концерте он просто выбирал одного человека и пел, не задумываясь о том, что творилось вокруг. Эрен вряд ли бы смог объяснить, по какому принципу он выбирал, скорее, просто чисто по внешности. Но сегодня всё было иначе. Да, среди фанатов было много симпатичных девушек, но почему-то именно этот светловолосый юноша зацепил его больше всех. Прозвучит глупо, но Эрен будто почувствовал его душой, он затянул его и больше не хотел отпускать. Ещё никогда песня не звучала из его уст так легко и гладко, Эрен действительно превзошёл самого себя. И теперь он стал опасаться, что уже не сможет петь ни для кого другого, кроме как для того юноши. Вряд ли его голос сможет отныне принадлежать кому-то ещё, помимо него.
