Дорогой мой человек

      Проходя по коридорам, Бэкхен позволил себе идти не спеша. Его сопровождающие подстраивались под него, что дало Бэку понимание о намерениях Канцлера. Как бы Рю ни красовался, бросаясь пафосными обещаниями, с ним хотели договориться.       Это было хорошо и плохо одновременно. Бан Шихек никогда не стал бы вести переговоры, не имея козыря в рукаве. Какой он – Бэкхен не знал. Скорее всего, это было связанно с Паком и его мамой. Намек Уджина явно дал понять, что они в курсе их отношений. К этому Бен готов, однако нельзя было исключать, что Канцлер имел на него еще что-то. Даже если они в курсе что Чанель – полукровка, доказать, что Бэкхен знал об этом – почти нереально. Пак был на виду у всего Анклава, и то, что он так долго оставался нераскрытым, скорее скажется на репутации Апостолов, чем на его. Бан не может этого не понимать.       Бэка ведут на самый верх, в святая святых – личный кабинет Канцлера. Никто из его друзей не был там. Заседания Совета происходили в зале Памяти, и Бэкхен всегда спешил покинуть здание Министерства, не задерживаясь ни на минуту. Никакого желания находиться в самом центре карательной машины у него не было.       Помещение оформлено в черно-красной гамме, что кажется Бэку до ужаса банальным. Все люди, склонные к диктатуре, имеют любовь к такому цветовому сочетанию или же это просто совпадение?       Канцлер сидит за широким лакированным столом, не утруждая себя изображением каких-то дел. Он явно ждал его и не собирается это скрывать.       Они не здороваются, просто смотрят друг на друга, изучая оппонента.       Один из солдат отодвигает для него стул напротив Канцлера, жестом предлагая присесть. Бена веселит эта нарочитая галантность, и он всерьез задумывается, не попросить ли ему кофе.       Он садится, кивая солдату, и закидывает ногу на ногу, принимая удобную для себя позу.       - Знаете, Бэкхен, я довольно бесстрастный человек и меня сложно увлечь, но Вы всегда вызывали во мне живой интерес, - начинает их разговор Бан, сплетая пальцы в замок.       - Какое признание. Полагаю, мне должно польстить? – приподнимает бровь Бек, не давая никакой реакции на услышанные слова.       - Полагаю, да. Никто из ныне живущих не слышал от меня подобных слов.       Будь обстоятельства иными и человек, сидящий перед ним, не был Бан Шихеком, это вполне однозначно можно было трактовать как флирт. Но не в этом случае. В этих словах нет ничего, кроме скрытой угрозы.       - Тогда мне следует быть осторожным.       - Да, стоит. Видите ли, до недавних пор я думал, что именно Вы займете мое место, когда я покину пост Канцлера.       Бэкхен не успевает совладать с эмоциями, и тень удивления проскальзывает по его лицу. Слишком неожиданно. Есть большая доля вероятности, что Бан просто блефует, однако это не в его манере. Особенно сейчас, когда Бэкхен в его власти.       - Признаться, Вы смогли меня удивить.       - Я знал, что так будет, однако мой выбор кажется вполне закономерным, - канцлер пожимает плечами, позволяя себе отдаленное подобие улыбки, однако глаза остаются так же холодны.       - Не могу согласиться. Меня не удивил бы Хосок. Но я? Слишком неочевидный выбор. Конечно, идеальным кандидатом был бы Минхо, но все мы понимаем, что Вы никогда бы не доверили власть наследнику Чхве Михока.       - Отнюдь. Чон – слабый человек, позволяющий событию двадцатилетней давности управлять его жизнью. Это так заурядно, что нагоняет на меня скуку. Он полезный союзник, но лидер – нет. Вести разговор о Минхо и правда не имеет смысла. С Вами же все куда интересней.       - Вот как, - Бэкхен позволяет себе легкую усмешку, не отводя глаз, хотя взгляд канцлеру в глаза вызывает у него физический дискомфорт. Бэк не может объяснить, почему ему хочется отвернуться, но он не поддаётся порыву. Эта встреча – поединок, и нельзя проигрывать даже в мелочах.       - О да. Вы – человек-загадка. Даже сейчас я уверен, что не разгадал Вас до конца. Но тем лучше. Конечно, если Вы согласитесь.       Бан создаёт для него иллюзию свободы принятия решений. Хороший, но слишком очевидный ход. Видимо, таким образом он пытается усыпить внимание Бэка.       - Значит, выбор у меня все же есть.       - Конечно. Не скажу, что он приятный, но…       Устав ходить вокруг да около, Бэкхен спрашивает напрямую:       - Почему я?       - Видите ли, Бэкхен, в обществе сложилось мнение, что главное, что я ценю в людях – это преданность.       - А это не так? – Бэк позволяет себе скептический взгляд.       - Не совсем. Преданность, безусловно, важна, но по-настоящему я ценю способность принимать сложные решения. Наш маленький телепат с легкостью мог бы помочь Вам избежать этой нашей беседы, но Вы все же сейчас сидите здесь, передо мной. Вы виртуозно выдвинули Ким Чунмена на первый план, сделав из него главное научное светило, хотя уж мы то с вами знаем, что он никогда в жизни не додумался бы до изобретения такого рода. И, наконец, Ваша провокация, излишне смелая, но от того еще более восхитительная. Все это так неявно на первый взгляд, что приводит меня в восторг. Это словно партия в шахматы, исход которой неясен. Каждому нужен достойный противник. Вы – достойный, Бэкхен. Самый достойный из всех.       Бэк не спешит с ответом. Это действительно партия, в которой на кону жизни, и каждый ход требует обдумывания. У него нет права на ошибку.       - Считаете, что Ваши слова могут заставить меня бросить друзей?       - Разве мы говорим об этом?       - А разве нет?       - Вы не хуже меня знаете, что общество, сплоченное против общего внешнего врага – стабильное общество. Люди любят ненавидеть. Это простые эмоции, не требующие сложной душевной организации. Гнев, осуждение, агрессия понятны большинству. Каждый в жизни в той или иной мере испытывал нечто подобное. А вот сострадание, великодушие, и, тем более, прощение требуют от человека усилий. Чтобы простить, нужно понять, чтобы сострадать, нужно уметь поставить себя на место другого.       - Вы невысокого мнения о людях, господин Бан.       И это было удивительно. В словах Бана сквозило презрение, которое шло вразрез с образом борца за превосходство и исключительность человеческой расы. На мгновение в голову Бэкхену пришла сумасшедшая мысль о том, что канцлер не человек, и все, что он хочет – это уничтожить их анклав.       - Да, и не скрываю этого. На своем веку я повидал достаточно, чтобы убедиться в правильности своих выводов. Уверен, что Вы со мной не согласны, - Шихек пожимает плечами, соглашаясь со словами Бэкхена.       - В моем окружении все по-другому. Иначе сейчас я не был бы здесь.       - И в этом Вы правы. Но вот в чем дело, Бэкхен, Ваше окружение — это то самое меньшинство, которое обычно списывают в статистическую погрешность. Ваша ошибка в том, что Вы равняете всех по своим друзьям. Как только Вы осознаете это, наш диалог станет другим.       - Но пока это время еще не настало.       - Да, пока еще нет. Однако, я хочу, чтобы Вы подумали. Если мы с Вами найдем общий язык, статистической погрешностью и дальше можно будет пренебречь. Что касается других, стоит ли идти на жертвы ради тех, кто этого не оценит? Вы никогда не страдали комплексом спасителя, Бэкхен. Тэхен – безусловно, но Вы… Так к чему это? Личное останется с Вами, а остальное… Разве стоит оно того, чтобы все потерять?       Бэкхен знал, что даже сейчас, после его публичных заявлений, все можно повернуть вспять, представив в нужном канцлеру свете. Сказать, что все это было заранее подготовленной уловкой, для выявления вражеских шпионов. Бэкхен - будущий преемник Канцлера, помог в таком сложном и важном деле. Идеально и для него самого, и для Бан Шихека. Главное условие – его согласие.       - У меня нет нужных Вам ответов, Господин Бан.       Бэкхен не лукавит. Предложение действительно заманчивое, а он и правда никогда не стремился спасать обездоленных и сражаться за справедливость. Только дело сейчас не в этом. Для Бэка это личное, и пусть им движет эгоистичное желание, но ради счастья дорогих ему существ он готов пойти до конца.       - Знаю. И ценю это. Я знал, что Вы не станете рубить с плеча.       За его спиной появился худощавый брюнет, лицо которого показалось Бэкхену смутно знакомым. В его руке Бен замечает шприц. Чего-то подобного он и ждал от Бана.       Изолировать их с Тэхеном друг от друга — это первое, что бы сделал Бэк, будь он на месте канцлера. Значит, и Рю, скорее всего, был лишь уловкой, и больше его к Бену и близко не подпустят.       - Это чтобы никто не отвлекал Вас от моего предложения, - улыбается ему канцлер.       Бан Шихек до последнего будет пытаться склонить его на свою сторону. Сначала в ход пошли уговоры, но затем, когда это не сработает, Бан примется за угрозы. В интересах Бэкхена убедить его, что он заинтересован в их игре, выиграв время, которое им так необходимо. Чанель найдет способ вернуться и приведет с собой других. Нельзя сомневаться в нем, он никогда не подводил.       - Надеюсь, я не умру в муках, - саркастично замечает Бэк, скрещивая руки на груди.       Пытаться отговорить Бана от этого шага означает проявить слабость перед опасным противником. Нужно сохранить хладнокровие, оставив этот ход в их партии за собой. Никаких уступок.       - Я наглядно показал Бэкхен, что на Вас у меня другие планы. Пока…       Бэк скривил губы в усмешке, наклоняя голову вбок, нарочито небрежным жестом предоставляя доступ к шее. Канцлер слегка прищуривается и одобрительно кивает. Провокация не прошла, и Шихек как будто бы и не ждал от Бэкхена другого.       1:0.       Брюнет мягко опустил ладонь на его плечо, а потом игла аккуратно вошла в район третьего позвонка, и мир стал терять четкость, постепенно погружаясь в темноту.       Прежде чем окончательно отключится он слышит голос канцлера, который шепчет ему в самое ухо:       - При нашей следующей беседе я расскажу Вам о том, что сейчас происходит с господином О…       1:1. Ничья.

***

       Тэхен идет в ванную комнату и, включая холодную воду, встает под нее, не раздеваясь. Холод впивается в тело тысячей игл, и физическая боль выходит вперед, позволяя эмоциям отойти на второй план. Он стоит так пару минут, пока его не начинает колотить от ледяного потока.       Нужно собраться. Он должен быть сильным. Сейчас от него зависит слишком много. И Чонгук, и Бэкхен не справятся, если он поддастся отчаянию.       Пару месяцев назад Тэхен и представить себе не мог, что в его жизни произойдет столько событий. Жизнь шла по накатанной, а отношения Чимина с оборотнем казались самой большой его проблемой. Но вот они все оказались в шаге от новой войны, катализатором которой выступил он сам. Все это настолько сюрреалистично, что смахивает на дурной сон. Только вот проснуться в своей теплой постели не выйдет. Этот сон и есть его реальность.       Выходя из душа, Тэ чувствует, как горит его тело, но списывает это на последствия пребывания под ледяной водой. Глаза режет от яркого света, и он, щурясь, на ощупь щелкает выключателем. Становится легче. Зрение парадоксальным образом будто бы обострилось, и Тэхен прекрасно видит в темноте. Он даже моргает несколько раз, проверяя, не показалось ли ему, но эффект не проходит.       В ушах появляется ужасный шум, похожий на адские барабаны, и Тэ, сбитый с толку, зажимает их руками, пытаясь как-то заглушить этот ужасный звук.       В нос бьет незнакомый аромат чего-то мускусного, а потом его накрывает какофонией разных запахов, и Тэ едва не выворачивает от того, насколько ярко они ощущаются.       Тэхен падает на колени, склоняясь над унитазом, чувствуя рвотные позывы.       С ним что-то происходит. Могли ли люди Канцлера его отравить где-то? Мог ли это быть Минхо?..       Шум в ушах становится нестерпимым. Пальцы скрючивает спазмом, ногти впиваются в ладони до кровавых следов, но Тэ даже не ощущает этого. Его рвет желчью, но это не приносит облегчения.       Кости ломит так, словно у него параллельно вырастает новый скелет. Каждое новое движение было пыткой. Даже дыхание приносило адскую боль, словно его изнутри сжигали кислотой.       Тэ кажется, что он умирает. В этот раз Безликий и папа не придут на помощь, он просто подохнет на полу в луже собственной рвоты.       Тэхен пытается цепляться за ускользающее сознание. Он не может уйти, не сейчас. Как бы ни было больно, нельзя сдаваться. Он дал Чонгуку слово.       Мышцы сводит жуткой судорогой, Тэ хочет закричать, но лишь хрипит, не в силах пошевелиться. Тело больше не принадлежит ему, превратившись в один оголенный нерв. Нужно попытаться позвать Чимина, но Тэхен понимает, что не сможет этого сделать.       Не в силах больше вынести эту боль он отключается, обессиленно оседая на кафельную плитку.       Зрение восстанавливается рябью. Он пытается сфокусироваться и видит перед собой знакомый высокий силуэт. Это что… Чанель?! Смуглый парень рядом с ним что-то говорит, но Тэхен не может разобрать слов, словно их разделяет толща воды. Ощущения схожи с тем, когда он проникает в чужой разум, но между тем отличаются. Единственное, что Тэ знает наверняка, что сейчас видит не своими глазами. Он не может взять контроль, скорее, наоборот, понимает, что есть кто-то, кому он должен подчиняться.       Это чувство невозможно описать словами, поскольку по природе человек не должен испытывать подобного.       Зов, отчетливый, яростный, словно бушующая стихия, проникающий в самые отдаленные уголки души. Как будто ты уже не являешься самим собой, а лишь частью чего-то общего, единого.       - Прими меня как своего альфу, - голос звучит внезапно, и Тэ пытается понять, откуда он звучит.       Ему хочет спросить, кому принадлежит этот голос, но не может. Он ощущает невероятное давление, которое заставляет сжиматься все его естество.       Никто и никогда не оказывал на Тэ такого действия. Всегда было наоборот, и он, используя свою силу, влиял на людей подобным образом.       - Подчиняйся.       Голос настаивает, а Тэхену кажется, что он вдруг уменьшился в размерах. Хочется сжаться в комочек, чтобы только перестать ощущать это. Неужели именно это чувствуют люди, которые подверглись влиянию его телепатии?       Голос кажется знакомым, и несмотря на требовательность, в нем нет угрозы. Лишь ожидание согласия.       Тэ не знает, что ему делать. Мысли путаются, образуя один сплошной поток. Мозг не может найти ни одного логического объяснения происходящему, вводя Тэхена в ступор. И тело решает само. Слова приходят сами собой, словно это просто инстинкт, которого не может быть у человека.       - Я признаю тебя как альфу.       В этот же миг давление исчезает, и Тэхен чувствует странное удовлетворение, словно все встало на свои места. Перед глазами всплывает образ Чонгука, который раскрывает руки для объятий. Тэ тянется к нему всем своим существом. По телу разливается приятное тепло, как после долгой физической нагрузки, и Тэхен словно погружается в полудрему. Теперь он больше никогда не будет один.       - Тэ… Очнись. Тэ!       Сознание возвращается резко. Слишком. Не осознавая, что делает, он шарахается в сторону, в один прыжок оказываясь на другом конце ванной комнаты, чем очевидно пугает Чимина, пытающегося привести его в чувства. Гул в ушах, что практически свел его с ума, окончательно отступил, и мир снова наполнился привычными звуками. Однако все ощущается в разы острее, чем раньше. Это сбивает с толку.       - Почему так ярко? – он щурит глаза, не в силах открыть их полностью.       - Тэтэ, о чем ты? Здесь темно. Я услышал, как что-то упало, спустился вниз и нашел тебя. Даже свет не успел включить.       - Слишком много света… не могу! – Тэ в отчаянии хватается за голову. Он не может понять, что происходит. Тело как будто бы дало общий сбой, смешивая все органы чувств в один сверхчувствительный. Нервная система сходит с ума, и Тэхена затягивает в воронку, где сознание вот-вот отключится от перегрузки.       Все же было хорошо. Он признал альфу…       - Тэ, посмотри на меня, - Минни опускается на колени рядом с ним, осторожно касаясь лба.       Тэхен делает над собой огромное усилие, и слегка приоткрывает веки. С губ Чимина срывается задушенный возглас, и он вдруг сжимает ладони Тэ.       - Твои глаза… - все, на что его хватает.       - Что? Что с ними?       - Они… Они как у оборотней…       До Тэхена не сразу доходит смысл сказанного, а потом паника подступает прямо к горлу. Он судорожно начинает ощупывать свое тело, ища иные признаки трансформации, вроде когтей или шерсти, но ничего не находит. Лишь резцовые зубы стали ощутимо острее.       Неужели тот укус… Нет, это невозможно. Если бы он обратился в ликантропа, то утратил контроль над сознанием.       Внезапно свет перестает быть раздражающим. Зрение адаптируется, и Тэ чувствует легкое головокружение от внезапной резкости окружающего его мира. Он видит теперь абсолютно по-другому.       - Минни…       - Как ты? Можешь… - Чимин боится спрашивать. Он и сам прекрасно знает, кто такие ликантропы.       - Могу. Рассудок ясный… Но я…       - Что?       - Слышал голос в своей голове. Не такой, как раньше. Он приказывал мне.       Да, приказ был всего один, но противиться он не мог. Что, если именно так и ощущается контроль оборотня? Когда ты словно заперт в клетке собственного тела, которое больше тебе не принадлежит?       Тэхен пытается вспомнить те ощущения, что испытывал Джин, но не может. Слишком много прошло времени.       - Такое возможно?       - Наверное. Нужно спросить Бэк… Черт, - в сердцах Тэхен ударяет рукой о плитку, и та идет крупными трещинами. Он стал намного сильнее.       - Что?       - Он у Канцлера.       - Нет.       Тэ пытается сконцентрироваться на Бэкхене, но не чувствует ничего. Он полностью закрыт для него, как и Рю Уджин. Этого следовало ожидать, однако сам факт вызывает злость, и Тэхен, неожиданно для себя издает что-то вроде рычания.       - Тэ… - Чимин протягивает руку, но Тэхен инстинктивно подается назад. Меньше всего сейчас он хочет навредить Минни.       - Я в порядке, - на автомате отвечает он, хотя вовсе не уверен в правдивости своих слов.       Его укусил Чонгук. И он видел Чона, после того, как впервые подчинился чьей-то воле. Значит, контроль на Тэхеном будет у него, пока тот жив.        Но как это все будет работать на деле Тэ не имеет никакого понятия, и от этого страшно. За свою жизнь он привык, что контроль всегда остается за ним. Ведь он сверхсильный телепат, способный по щелчку пальцев заставить человека сделать что угодно. И вот теперь он сам оказался на этом месте.       Нет, он доверяет Гуку, но все равно не может отделаться от доли сомнений, которые поселились где-то в глубине души. Соблазн воспользоваться силой есть всегда, и Тэхену это очень хорошо известно.        Он очень любил папу, но не раз прибегал к своим способностям, чтобы получить то, что ему нужно, при этом не испытывая угрызений совести. Тэ понадобилось много времени, чтобы осознать, что нельзя в угоду своим желаниям играть другими людьми. Что, если Чонгук поддастся искушению?       Нет, этого не будет. Тэ еще помнит то ощущение. Как будто он попал домой после долгой дороги. Туда, где его очень ждали. Где его место. Чонгук его волк. Его альфа. Он не причинит вреда.       - Минни, ты… так странно пахнешь. Хвойным лесом, - мысль вдруг ярко простреливает в его сознании, и Тэ произносит слова на автомате.       - Но ведь метаморфы не имеют запаха, ты же знаешь… - Чимин тоже обескуражен такой быстрой сменой темы, однако инстинктивно складывает руки на своем животе, что не укрывается от Тэ.       Наверное, так пахнет их с Юнги малыш. Раньше Тэхен не ощущал запахи так остро. Интересно, чем же пахнет Чонгук?       Эти размышления немного успокаивают его.       Им просто нужно будет поговорить об этом, а пока Тэхену необходимо немного времени прийти в себя, осознав перемены, которые с ним произошли.       Они со всем справятся. Вместе.