Игра самой Судьбы

      Чан никогда не верил в соулмейтов, вот ни разу в жизни. Его вера ограничивалась тем, что человеку хватает восемь-девять часов в день для сна, чтобы не окочуриться раньше времени, которое тебе отведено, он даже хоть как-то зачем-то верил в гороскоп и совместимость знаков зодиака. Но то, что на планете есть чёртова родственная душа для каждого человека, парень ни за что не признает. Ему гораздо проще проглотить вилку, хотя этого он и не сделает, чего зря врать.       «Вот когда встретишь свою судьбу, тогда и поймёшь.» — говорят ему друзья, но Чан даже слушать не хочет. Он слишком своего мнения и в родство душ не верит. И вообще, какое родство душ, когда на носу новый учебный год? Третий курс это тебе не хухры мухры, к делу нужно подходить серьёзно, особенно, если педагоги возложили на плечи груз доверия.       Почти все его знакомые уже нашли себе пару, даже, казалось бы, чудоковатый Хан Джисон — парень, что пока не обнимет каждое дерево на территории универа, домой не пойдёт. Ему Судьба и то, преподнесла подарок в виде милого, скромного и до невозможности уютного софт — Ли Феликса, который, к слову, является лучшим другом Чана. Как парни поняли, что они предназначенные, останется тайной, покрытой мраком, ибо оба благополучно умалчивают, а на расспросы лишь пожимают плечами и глупо хихикают. Или же угрюмый и ворчливый Чанбин — также имеет отношения, или, как он сам сказал: «соулы это, конечно, пиздёшь чистой воды, но появление того прекрасного существа на моей черной полосе жизни — это прям чудо!» Чан помнит, как в тот момент скривил лицо, но промолчал, решив не портить другу настроение.       В прочем, среди друзей и приятелей Чана есть также и те, которые живут либо с таким же мнением, либо они вообще считают, что лучше всю жизнь провести в одиночестве, но существование возможных соулмейтов не отрицают. Ещё в самом начале посвящения его в дела будущего родителями, то есть в подростковом возрасте, когда Крису было ещё четырнадцать, парень как раз-таки именно так и думал, но чем больше времени проходило, тем сильнее восприятие о мире менялось. Чан не влюблялся. Никогда. Ему никто не нравился, его никто не привлекал. Самое важное всегда было: семья, друзья и музыка, последним он особенно жил. В восемнадцать лет тоже. Ничего не менялось, лишь неудачные провальные свидания с девушками, которых, о боги, посылали парню его же родители, ведь им казалось, что этого любимому мальчику не хватает. Сам Чан их мнения не разделял, но и сказать об этом тоже не мог. У всех к его возрасту есть пары, а вот Криса что-то ей обделили. И нельзя же сказать «мам, пап, поймите, я не хочу», ведь тогда они расстроятся.       К двадцати трём мнение слегка пошатнулось, всего лишь на пару секунд теряя равновесие и при этом крепко стоя на двух ногах.       В универ к ним сразу на второй курс перевёлся новичок, в принципе, так же, как и все, рвущийся получить много-много знаний, но просто до горящего пукана желающий быть дофига полезным. Это заставляет посмеяться, ибо зная привычную всем натуру любого преподавателя — если кто-то проявит интерес, они будут этим нагло пользоваться.       Из всей информации, которую удалось узнать и которую собрал никто иной, как тот же самый Хан Джисон — всея сплетница универа — переведённым является Ким Хонджун, человек двадцати двух лет, обучающийся на втором курсе факультета экономики. Как и Чан. У Кима тёмные синие волосы и, вроде как, две смешные, длинные, тонкие косички на затылке. И Крис бы насрал на этого Хонджуна сто куч, если бы не один факт.       Чан в особо свободные дни остаётся на музыкальном кружке. Хонджун тоже.       — Мне тут девчонки из его группы чирикнули, что он увлекается музыкой, типо, пишет песни, сочиняет мелодии. Как и ты. — На одной из перемен сказал Джисон, пока парни торчали на улице небольшой компашкой.       — Он вчера припёрся на музыкальный кружок. И ты там тоже был, дебилоид, — С рожей вселенского мученика ответил Крис, устало потирая переносицу. Прошло две чёртовых пары, дико хочется спать и проспать желательно вечность. Но впереди добрые ещё две пары, так что конец света отменяется. Выживаем.       — Почему ты меня постоянно оскорбляешь?       — Потому что могу.       У Криса немножечко диссонанс головного мозга и постепенно разрушающиеся приоритеты. И его такой ход событий не устраивает. Самое говно в этой ситуации то, что сердце вчера при виде новичка предательски ёкнуло, а шея начала гореть.       — Я, кстати читал или слышал, без разницы, что когда впервые видишь своего соулмейта, тебя прошибает током и возникает ощущение, будто тело горит. Типо, то место, куда первый раз прикоснётся ваша судьба, будет гореть так, словно кипятком ошпарили, — и парень драматично схватился за сердце, чуть ли не падая на колени рядом сидящего Феликса. — Но лично у меня так не было. И вообще я считаю, что это всё бред.       — Бред тут только твоё существование, а всё остальное — это приукрашенная истина. — Фыркает Хёнджин и после довольно улыбается, когда в его сторону кидают злобные молнии. — Не ну серьёзно, хён, чего ты так паришься. Просто поговори с ним. Ничего плохого же от этого не будет. Тебе так тем более.       — Звучит как скрытое оскорбление, — усмехается Джисон.       — Уж поверь, тебя всё равно никто не переплюнет. — Улыбается ему Хван.       Крис удручённо вздыхает и поднимается с земли, отряхивая пятую точку. Ему осточертели эти глупые разговоры и есть только один способ от них себя избавить. Уйти. Что парень и делает под сочувствующие взгляды друзей. Почему-то им всем кажется, что Чану не хватает того самого тепла, которое может дать вторая половинка, почему-то им кажется, что жизнь Чана — просто существование. И только лишь сам Крис этого не понимает, глупо веря в то, что чудес не бывает.       Но он устал, правда устал. Если раньше он мог ждать того дня, когда полюбит без памяти и чтобы до счастья в душе, то теперь уже нет этого пыла. Время меняет людей. Оно Чана в корень поменяло. И ведь действительно не скажешь, что этого совсем не нужно. С появлением Хонджуна что-то в жизни Чана изменилось. Что-то не особо важное, но всё равно значимое. Но главная проблема в том, что парень не рвётся к изменениям, он пока не готов лишаться того, что есть сейчас. Страх ли это перед неизвестностью? Возможно. Да, такого раньше не случалось, чтобы лишь раз взглянуть на человека и потерять дар речи, застряв где-то в своих мыслях. Это пугает, и поэтому Чан не хочет, чтобы его преследовал этот страх. Он будет избегать Ким Хонджуна до тех пор, пока не станет легче.       — Да что с ним такое? — Угрюмит Феликс, поглаживая чисто машинально голову своего парня, что всё ещё пользуется своим положением старшего, удобно полёживая на чужих ногах.       — Лол, вы с ним лучшие друзья, кореша, странно, что ты ничего не знаешь, — Подаёт голос Чанбин, что в это время спокойно и медленно, оттягивая удовольствие, жуёт бутерброд.       — Вот знаешь, если бы с ним было такое не в первый раз, я бы и сказал, но увы и ах. — Съязвил Ликс и показал язык Со.       — Не ругайся. — Однотонно говорит Минхо.       — Не комментируй. — Идёт в атаку Джисон.       — Заткнитесь, пожалуйста. — Чонин пихает каждого ногами, лишь бы хёны наконец заткнулись и дали подремать.       Зачем в универе оказался самый мелкий — остаётся загадкой.       Последняя пара — английский, а на неё Чан либо вообще не ходит, либо приходит, но с опозданием, потому как педагог прекрасно осведомлён о знании своего студента в сфере иностранного языка, поэтому не загружает сильно, да и сам парень является почти отличником — ему проблем не устраивают, а он в ответ выставляет универ в хорошем свете, участвуя во многих мероприятиях, но при этом оставаясь авторитетом среди других студентов. Хотя у каждого имеются и противники. Чан для себя ещё со времён старшей школы решил, что лучше не будет лезть в дела чужие, но касающиеся его персоны, напрямую. Либо мухлёж, либо игра на нервах и спектакль перед преподавателями. Во-втором случае наказание обидчикам сулилось не шибко приятное. Так-то по натуре Чан человек не злопамятный, но стоит его сильно довести, то остаётся только молиться.

«Типо, то место, куда первый раз прикоснётся ваша судьба, будет гореть так, словно кипятком ошпарили»

      «Серьёзно что ли?.. А ничего более правдоподобного в интернете не могли настрочить? Бред какой-то.» — кипитится Крис, нервно шагая в сторону нужной аудитории. Странно, но его почему-то задели слова Джисона. Такое чувство, будто он описал ощущения Бана дословно. Но опять же, Чан не верит и верить не хочет, и всех этих чудес, всех этих случайных судьбоносных встреч, столкновений просто напросто не может быть, да и кто вообще придумал этот бред про соулмей…       — Ой, простите. — Чан не заметил, но ощутил столкновение и до боли в ушах знакомый голос, от которого сердце начало отбивать собственный ритм, а шея вдруг снова полыхать, будто её подожгли и только подливают и подливают бензин. Крис оказался слишком глубоко зарыт в собственные мысли, что совершенно не заметил своих ошибок, своих оплошностей. Своей глупости. — Вы не ушиблись? — Чан впервые за это время смотрит на него настолько близко, впервые видит так близко, что можно уловить рецепторами шлейф свежего приятного одеколона. Можно заглянуть в эти бесстыжие глаза, дабы найти ответ на один простой вопрос.

«Неужели, это правда?..»

      Хонджун смотрит крайне растеряно и виновато, чуть неловко улыбается и почёсывает макушку головы. Он так спешил на пару, что ничего не разбирал перед глазами, но почему-то именно сегодня ноги его подвели.       Чан в тупике. Он, который всегда находил выход из любой скользкой ситуации, мастерски выпутывался из любых узлов проблем, сейчас не знает, что делать. Молча пройти дальше. Сказать, что всё круто. Или признаться, что являешься твоим соулмейтом и пригласить на свидание. Бан с последнего откровенно усмехается, на пару секунд представляя эту забавную и до абсурдности нелепую картинку в голове. Но как жаль, что данный жест стоящий напротив Ким воспринимает по-своему.       — Я сказал что-то смешное?