Breathe: Part Two

POV Химчан Сказать мне было нечего. А что говорить? «Успокойся, милый, твоя мать не настолько жестока»? Зачем обманывать и себя, и его, если мы оба прекрасно знаем нрав этой женщины? А Дэхён вообще знает ее всю жизнь. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но у нас всего две недели на то, чтобы придумать план по спасению наших задниц от разгневанной маман. — Дэ старался выглядеть беззаботным, но я отчетливо чувствовал небольшую долю тревоги. Совсем небольшую. Матерь Божья, он что, вообще непробиваемый?! — Вот именно. Всего две недели. Чон пожал плечами. — Да я бы и рад сказать: «У нас целых две недели!», но не в этой ситуации. Вот он — настоящий пофигизм во всей красе. Еще вчера он едва ли не в истерике бился от одной только мысли, что госпожа Чон проявит такую типичную для нее участливость и пойдет к правоохранительным органам с жалобой на обычного школьного учителя, которого обвинит в растлении ее сладенького и миленького сыночка-малолетки. О, эти тещи! До чего они бывают назойливы в никому непонятном желании испортить жизнь супругам своих чад! Кхм. То есть, я имел в виду, о, эти матери! Рано еще задумываться об этой мадам в качестве моей тещи. О каком будущем родстве может быть речь, если она собирается через две недели запрятать меня за решетку до скончания веков? — Ух, черт бы драл этого Ёнджэ! — с жаром выпалил Дэхён. — Ничего нормально сделать не может. Вот как я теперь узнаю, что мы должны сделать, чтобы мама не пошла в полицию? А всё потому, что кое-кто — жутчайшая тупица, которая не может догадаться до элементарных вещей! — Ты уж меня извини, но Ёнджэ поумней тебя будет! — буркнул я. Дэхён замолк. То ли обиделся, то ли обдумывал. От безысходности я не нашел ничего лучше, кроме как ляпнуть единственную приемлемую версию: — Может, тебе всё-таки попросить прощения? — Как ты себе это представляешь, мистер хренов гений?! Она на порог меня не пустит. У двери уже небось стоят вооруженные спецназовцы, единственная цель которых — стрелять по моей заднице, едва я только покажусь вдалеке. И все соседи тоже, наверняка, милой матушкой научены при виде меня бить тревогу. Или бить мне лицо, если самой мамы дома нет. — Она ведь не криминальная леди, в самом деле! Что она может сделать? Дэхён начал с задумчивым видом бубнить что-то, загибая пальцы по одному. Видимо, перечислял возможности своей маман. Внимательно я не слушал, но время от времени до меня долетали обрывки его фраз. «Выкинуть из окна дорогие мне вещи. Например, футболку с динозавром…» Вот она, натура Дэ. По-настоящему его заботит не собственная шкура, а футболка с динозавром, название которого он наверняка никогда не узнает. «Может пинать мою приставку до тех пор, пока из нее не начнут вываливаться внутренности…» Даже если это случится, но он таки помирится с семьей, он ведь сможет выпросить хоть сто таких приставок! Почему он так привязан именно к этой консоли?! «…разорвать к херам плакаты с SNSD…» На кой они тебе сдались вообще? Для тебя они всего лишь девушки с очаровательными мордашками, ты ведь не слушаешь их песни. Тогда для чего они, если есть прекрасный я? — Да заткнешься ты или нет?! — взвыл я. — Или нет, — обиженно буркнул Дэхён, но замолчал. Чувство вины одолело меня. Сколько еще раз я должен обидеть такого прекрасного парня, как он, чтобы обрести, наконец, душевный покой? Нашел, блин, на ком гнев сорвать. Беззащитная жертва в лице несовершеннолетнего бойфренда… Это так на меня не похоже. — Боже мой, Дэхён, прости, что я ору и возмущаюсь. Понимаю, как тебе тяжело, но ведь это не твоя туша одной ногой в тюрьме! — Всё, ладно, ты тоже заткнись и не ной. Надо обдумать всё, а не сидеть и страдать на пару. Пора предпринять какие-нибудь меры. Предлагаю начать с выявления мотивов. Почему она решила пока не идти в полицию? Чего хочет? Шантажировать меня? Вот только, блять, нет у нее для этого причин! Ей нечего с меня получить. У меня за душой ни шиша денег, да и как-то не по-людски требовать выкуп с родного сына. Что тогда? Жалость? Из легкомысленного подростка Чон на удивление быстро превратился в рассудительного следователя. С одной стороны, это радовало. А с другой… Вот подстава, это я должен быть взрослым во всех отношениях! В мою голову должны приходить гениальные идеи и пути решения проблемы! Однако, в моей ученой голове пусто, а его задротская репа полна умных мыслей, о которых он говорит совершенно хладнокровно! До чего удивительный человек. Действительно весь в свою дотошную матушку. — Может, наоборот, нагнетает обстановку? Притворится белой и пушистой, позовет нас на семейный ужин, а тут — херак! — врывается спецназ, загребает меня и везет на зону к насильникам и наркоманам. — Химчан! Моя мать иногда перегибает палку, но она же не монстр. — Дэ бросил на меня укоризненный взгляд. — Есть еще один вариант. Тоже неприятный. Мама, как ты выразился, притворится белой и пушистой. И в самом деле не будет обращаться в полицию. Но зато пойдет к нашему директору и всё расскажет ему. Или сразу всей школе. Вот черт! Об этом-то я не подумал! POV Дэхён Я уже не чувствовал благоговейный ужас перед матерью. Я переживал только за Чана. Мне бояться нечего. Любящие матери обычно не причиняют зла своим детям. Значит, и моя не сможет. Но даже любящие матери часто делают жизнь зятей и невесток настоящим адом. Для этого совершенно не обязательно официальное заключение брака. Достаточно увидеть вместе с обожаемым ребенком человека, являющегося потенциальной угрозой. Человека, который отберет у матери дитя, потому что супруги предпочитают жить отдельно от родителей. И вполне в духе моей мамы было растоптать Химчана, сделать так, чтобы он никогда больше не захотел видеть меня. Нередко мне доводилось наблюдать, как одна за другой отсеивались девушки хёна, не выдержавшие давления будущей свекрови. Она исхитрялась придумывать новые причины «непригодности» в качестве невестки для каждой подружки моего брата. «Эта слишком красивая, та слишком страшная. Толстая, тощая, умная, глупая, ужасный цвет волос, отвратительные познания в области ихтиологии, а та вообще выглядит так, будто употребляет метамфетамин в немалых количествах! Как я это вычислила? На лицо ее посмотри! Типичная метамфетамино-зависимая!» Об этих случаях я уже успел рассказать Химчану, так что он знал, к чему готовиться. Но простые оскорбления меркнут рядом с реальной угрозой того, что мой возлюбленный отправится в тюрьму. — И ты мне говоришь, что она не монстр?! — заверещал Чан. — Она же миссис Беннет наоборот! Пойдет на всё, лишь бы любимые дети не обзавелись супругами. — Миссис кто? — озадачился я. — Беннет! Миссис Беннет! Ознакомься ты уже с английской классикой. В частности, с творчеством Джейн Остин. Сегодня же чтоб начал читать «Гордость и предубеждение» и узрел противоположность своей мамаше на первых же страницах! Оу, даже в состоянии безудержного отчаяния продолжает заниматься моим образованием. Похвально, только моя мама явно уже не оценит этих стараний. Что ж, читать придется, а то послужу источником новых разочарований и буду выселен на холодную улицу, к бездомным котикам и песикам. Но всё же, последнее слово должно быть за мной. — Сам читай свои ебаные книжки про любовь. Сдалась мне твоя английская романтика. Во взгляде Чана блеснула леденящая сталь. Он пару секунд пытался, кажется, внушить мне, что я должен поменять точку зрения, но у него ничего не вышло. Тогда мистер Безупречный-Мастер-Английского встал, подошел к полке с книгами и извлек оттуда какой-то томик, не самых внушительных размеров, но достаточно большой, чтобы лишить меня сна на несколько дней, а то и недель, в зависимости от содержания. — Вот, держи. — Учитель протянул книгу мне. Я машинально взял ее и посмотрел на обложку. Красивыми золотистыми буквами блестело название: «Pride and Prejudice». — Это че такое? — «Гордость и предубеждение» в оригинале. Чтоб сегодня же начал читать. Завтра будешь пересказывать прочитанное. — С ума сошел?! Мои знания английского не настолько хороши! Как ты себе представляешь? По лицу Химчана я понял, что спорить смысла нет. Ладно, на данный момент какая-то херня, написанная в хуй знает каком веке хуй знает кем, была меньшей из моих проблем. Поэтому я смиренно замолчал, хотя и состроил мину, выражающую крайнее недовольство. В любом случае, читать бабские милости я не собирался. Учитывая тот факт, что один из персонажей похож на мою мать наоборот, у меня не было причин стремиться читать это. — Забирай книгу и вали спать. Я глянул на часы. 22:17. Какого хера в такую рань?! Но я был слишком озабочен незавидным положением своего парня, поэтому без пререканий поднялся с места и растопырил руки в приглашающем жесте. — Как насчет умилительных объятий перед сном? Нет? Ну пожалуйста!.. Ух блять, ну и черт с тобой. Утром мне было позволено занять гостевую комнату, поэтому я с обиженным выражением прошествовал в сторону лестницы и взлетел на второй этаж.

***

Я с телефоном в руках лежал на кровати, уже переодевшись в уютную пижамку. Мобильник составил мне компанию не просто так: шла активная переписка с Ёнджэ. Пока безуспешно, но я пытался выяснить, как он смог уговорить маму не сообщать полиции об учителе-педофиле. Всегда на удивление добродушный трепач Ю на этот раз отказывался даже намекнуть, не то что рассказать свою тайну. Он что, возомнил себя долбанным Гарри Гудини?! Когда я уже собирался было позвонить ему, за дверью раздалось шарканье тапок. Та-ак, понятно, Химчан идет проверить, чем тут занят его любимый ученик! Мне ничего не оставалось сделать, кроме как с нечеловеческой скоростью и адским шумом положить телефон на тумбочку, быстрым движением выхватить из-под одеяла ту романтическую хуйню, которую мне всучил Чан, и раскрыть на первой попавшейся странице. К счастью, все действия были завершены как раз тогда, когда дверь в комнату открылась («Хуле не стучимся?!») и в помещение мягкой поступью вошел Чан. — О, ты читаешь? — воскликнул он. — Вижу, заинтересован! Оторвись на секундочку. Будто камень, по размерам не уступающий Аляске, спал с моей души, когда я понял, что возлюбленный вовсе не собирается пытать меня расспросами про стиль уважаемой госпожи Остин, имя которой я вовремя успел прочесть на обложке. — Я решил, что опять должен извиниться, — продолжал Химчан. — Ты ведь простишь меня и не будешь злиться? Я кивнул совершенно искренне. Еще не хватало мне злиться на него из-за такой ерунды, когда у Чана проблемы посерьезнее моих! — Нам таки нужно решить, что делать. Есть идеи? — Раньше не было, но уже есть. — И действительно, идея пришла ко мне во время разговора с Ёнджэ двадцать минут назад. — Я встречусь с братом и расспрошу у него про домашнюю обстановку. Если мать очень зла, она всей семье не дает покоя. Если же она не настолько в бешенстве, чтобы оторвать мне голову, я поговорю с ней. — А если она рвет и мечет? — Придется ждать перемены настроения. Чан одобрительно улыбнулся. Кажется, понемногу приходит в себя. И это замечательно. — Ты не представляешь, как я люблю тебя и твои кратковременные озарения, которые порождают хорошие идеи! — почти шепотом сказал он. Видимо, почти оправился, раз снова принялся за свою сопливую хуйню. Весьма приятную хуйню. Прежде чем я успел ответить, Химчан притянул меня к себе и едва ощутимо коснулся своими губами моих. Йобаный в рот, сколько встречаемся, а он до сих пор никак не отучится целоваться по дорамным канонам. Даром проходят просмотры боевиков со знойными американскими женщинами и нормальными поцелуями. — Допоздна не засиживайся, — напутствовал Чан и вышел. О, это настолько напомнило мне маму, что я едва удержался от матерного возгласа. Теперь предстояло прочитать хотя бы десять страниц «Гордости и предубеждения». Пришлось приложить усилие, чтобы не написать Ёнджэ что-то вроде: «Спокойной ночи, сраный неудачник, который недавно расстался с девушкой!», но я сдержался. Телефон я взял только для того, чтобы открыть переводчик. Одного взгляда на книгу хватило, чтобы увидеть туеву хучу незнакомых слов, а это всё еще надо осмыслить и пересказать. К Химчану я чувствовал самую благоговейную любовь. Я мог послать его нахуй, наорать, избить, возжелать задушить подушкой за то, что заставляет меня читать классику, но готов был терпеть то же самое от него. Начиная читать пресловутую и заранее ненавистную «Pride and Prejudice», я чувствовал, что мы справимся с возникшими проблемами.