Breathe: Part Two

POV Ёнджэ Совершенно испуганный, я стоял перед дверью дома (бывшего дома?) Дэхёна и неуверенно переминался с ноги на ногу. Мне часто случалось влипать в неприятности из-за своего лучшего друга, но это был один из тех редких моментов, когда я буквально проклинал его просто за то, что он существует, что мозги не там, где должны быть, что совершенно нет ни намека на инстинкт самосохранения. Он точно человек?! Судя по вышеперечисленным признакам, он какой-то невнятный гибрид самых глупых земных и неземных существ. У меня не было ни малейшего представления о том, что сказать матери этого двинутого придурка. Что-то вроде: «Хэй, здрасьте, я вот пришел слезно умолять вас о том, чтобы вы простили своего безумного сыночку и его парня-педофила. Пожалуйста, мэм, не подавайте в суд на моего учителя английского! Не лишайте нашу школу последнего шанса изучить западный язык!» Даже в моей голове это звучало более чем бредово, стоило ли думать о том, чтобы произнести это вслух, да еще и такой женщине, как мать семейства Чон! Конечно, нрав у этой мадам был еще тот! По этой причине я и чувствовал себя так, будто мне предстоит битва с разъяренным и голодным тигром с помощью одного лишь тщедушного тела и недюжинной силы воли. Хотя, пожалуй, я был в большей опасности, ибо от тигра есть хотя бы призрачная надежда удрать, в то время как госпожа Чон совершенно не оставляла путей отступления. Своим характером она прочно обхватывала жертву и умела удушить одним только взглядом, поэтому я всегда боялся спорить с ней. Удивительно, но при всей своей напускной аристократичности и пафосности госпожа Чон была самой простой в плане характера женщиной. Под аристократичностью я подразумеваю эту ее высокомерную манеру держаться в обществе высокопоставленных людей, среди которых ей порой случалось оказаться: она воистину вела себя так, будто испокон века была персоной важной — как минимум, английской герцогиней. Словом «простая» я, конечно, ни в коем случае не умаляю величия этой женщины. Напротив, делаю комплимент тому, как ей удается сохранять разум самого обычного человека в среде переоцененных светских пустышек. Семья Дэхёна не то чтобы была особо знатная. Но вообще, отец Дэ был человеком известным в определенных кругах. По его линии большинство родственников имели профессию врачей, и сам он не был исключением. Удивительно спокойный мужчина, в котором сразу читалась этакая подчеркнутая интеллигентность. Разумеется, только избранные были в курсе того, что он приходит домой, получает нагоняй от жены за разбросанные носки, пролитый чай или несвойственную ему рассеянность, после чего покорно кивает головой и идет исправлять свои косяки. Согласитесь, одно это уже много может сказать нам о характере матери Дэхёна — настоящей женщины-тигрицы. Меня всегда поражало, как такой высокопоставленный, серьезный мужчина сошелся с такой простодушной женщиной. Поражало приятно, конечно. Ведь кто знает, что было бы, женись отец Дэ на такой же серьезной врачихе, как он сам? У меня могло и не быть такого совершенно безмозглого, безответственного, беспардонного… Короче, такого офигительного друга. Потому что была во мне абсолютная уверенность: вся эта способность, даже привычка, — собирать приключения на свои ягодицы — явно досталась Дэхёну от матери. Я последний раз глубоко вздохнул и нажал на кнопку звонка. Казалось бы, такой обыденный жест! Но из обыденного он превратился в предвещающий неприятности сразу после того, как лучший друг рассказал мне о своей проблеме, которую даже я — человек, склонный признавать, что на ошибках люди учатся и нет в них ничего страшного — счел настоящей катастрофой национального масштаба. Секунды показались мне часами. Сначала всё было тихо, и я уже решил, что можно с облегчением вздохнуть: госпожи Чон дома нет! Но тут я услышал совершенно разочаровавшие меня шаги, а затем щелчок замка. Дверь слегка приоткрылась, и из щелочки на меня глянули суровые глаза «женщины-тигрицы», тут же расширившиеся от удивления. Она чуть отступила назад, раскрывая дверь шире, но по-прежнему не настолько, чтобы я мог войти внутрь. — Поразительно! — протянула мать лучшего друга. — Я ожидала, что он припрется сам. Надо же, засранец оказался хитрее, обскакал меня. Плохой у тебя друг, мой милый. Подставил тебя под удар, а сам небось попивает кофе в компании очаровательного молодого учителя. Вот оно. Началось. Первая стадия уничтожения — психологическое давление. — Он прислал меня лишь по той причине, что боялся, что вы не станете его слушать. Женщина презрительно фыркнула: — Слушать?! Мой милый, я бы выгнала его с порога поганой метлой не дав даже рта раскрыть. Я не знал, куда деть глаза от смущения и страха. Господи, эта женщина воистину монстр в гневе! Невольно я порадовался тому, что не сам провинился перед ней. Думаю, мне пришлось бы бежать из страны, разбей я ее телефон. — Прошу вас, мы можем поговорить? — Мой голос звучал на удивление решительно. — Заруби себе на носу и передай этому чудику, что я не поменяю своего решения. Пусть остается там, где находится сейчас. И мне абсолютно всё равно, где это место. Она уже было собиралась захлопнуть дверь прямо перед моим носом, но я поспешно выпалил: — Нет-нет, не об этом. Я не об этом хотел с вами поговорить. Женщина смерила меня скептическим взглядом. Видимо, раздумывала, о чем еще может хотеть поговорить лучший друг выгнанного из дому сына. Судя по ее недоверчивому лицу, она так и не пришла ни к какому выводу, любопытство пересилило холодность, и она посторонилась, с явной неохотой пропуская меня в дом. Этот уютный интерьер был таким знакомым и почти родным, что внезапно меня настигло осознание: неужели я больше никогда не увижу этот дом изнутри? Неужто намеренья госпожи Чон настолько серьезны, что она совершенно непоколебима в своем решении оставить сына за дверью отчего дома на растерзание суровому реальному миру? Впрочем, решил я, это маловероятно. Она вовсе не жестокий человек. — Так чего ты там хотел? — буркнула женщина в истинно дэхёновской манере. Нет, ну сходства явно налицо! — Давай быстрее выкладывай, нет у меня времени весь день сидеть тут с тобой да языками чесать. — Я… — Прежняя решительность пропала, голос предательски надломился. Пришлось прочистить горло прежде чем продолжать разговор. Если это можно было назвать разговором. — Я пришел от лица не только вашего сына, но и всей нашей школы просить вас не обращаться в полицию с обвинениями в совращении малолетних. Уверяю вас, всё это по обоюдному согласию Дэхёна и Хим… э-э, я хотел сказать, Ким Химчана. Он не тот человек, который способен нарушить закон, зато превосходный учитель — редкий феномен среди молодых преподавателей… И, в общем, я хочу… — Стоп, стоп! — прервала меня женщина. — Ты просишь меня совершенно спокойно отнестись к тому факту, что данный молодой человек имеет какие-то странные, совершенно непонятные связи с моим младшим сыном? Я не был уверен, что действительно имел в виду именно это, но госпожа Чон в любом случае истолковала мои слова по-своему. Хотя, и ее трактовка не была лишена смысла… Если не совсем об этом, то явно о чем-то близком к этому я просил ее, хотя и не собирался признаваться. — Нет, что вы! Господи… Я просто прошу вас дать время Дэхёну и не заводить дело на Ким Химчана. Не поймите меня неправильно, но от этого никому не станет лучше. Женщина почти физически резанула меня взглядом. — Как это – никому не станет лучше?! — возмутилась она. — Мое душевное состояние придет в порядок. Во-первых, Дэхён придет в норму и отбросит все эти подростковые глупости. Во-вторых, я, возможно, спасу страну от опасного преступника. Меня поразила решимость этой удивительной мадам, но вместе с тем в голову пришла довольно неожиданная мысль. Признаться, я совершенно забыл об остальных членах семьи Чон. — Что вы сказали мужу и старшему сыну? — Что-то подсказывало мне: если бы женщина сказала им правду, нынешним утром дом Химчана оккупировал бы вооруженный спецназ и упек за решетку как особо опасного растлителя несовершеннолетних. Судя по смущению госпожи Чон, я застал ее врасплох и нашел слабое место. Что ж, первая хорошая новость за весь день, за исключением того, что меня собственноручно не задушили еще в дверях этого дома. — Ну… э-э, я, знаешь… — Она замялась. — Ох, черт! Я сказала им, что он на пару недель решил переехать к тебе, потому что вам предстоит суперсерьезное тестирование по истории, а ты у нас эксперт. Должен признать, меня восхитило умение этой дамочки выкручиваться из щекотливых ситуаций! Но гораздо большее впечатление на меня оказало то, что она не рассказала мужу и сыну правду. Это было хорошим знаком, по крайней мере на некоторое время. — Пойми, Ёнджэ. — На ее лице появилось выражение крайней вины. — Какой бы он ни был, он по-прежнему мой сын, и я люблю его. Не думай, что я бы не приняла его выбор. Я, знаешь ли, с уважением отношусь к своим детям и их мнению. Но почему бы ему было не рассказать мне сразу? И уж тем более не за чем было разбивать телефон. Тут, кстати, мужу тоже пришлось солгать! Я почувствовал еще большее уважение к госпоже Чон, чем обычно. Уж какой бы она ни казалась порой раздражающей и пугающей, она была воистину мудрым человеком. — А вы поставьте себя на его место. — Я храбро встал на защиту друга, понимая, что мать не столько злится на него, сколько просто не понимает. — Конечно, он не мог рассказать вам этого сразу. Неужели вы не были подростком? Он бы признался, рано или поздно. К тому же, вы разве не знаете норова Дэхёна? Признаться, я удивлен, что он разбил только ваш телефон, а не переломал все дорогостоящие вещи в доме. Это было так… странно — разговаривать с по-настоящему умным человеком. Я-то уже давно привык к окружающим меня тупицам вроде того же Дэхёна. — Ёнджэ, я знаю, что ты умный мальчик. — К большой моей радости, тон миссис Чон сменился на материнско-ласковый — такой, каким она всегда разговаривала со мной до сегодняшнего дня. — И я понимаю, что мой сын — твой лучший друг. Но, прошу тебя, не говори ему ни слова из того, что я сказала за последние пять минут. В свою очередь я обещаю не обращаться в полицию. Просто я хочу… как ты сказал? Дать ему время. Чтобы он осознал свои ошибки. Я иронично вздернул брови. — Извините меня, но ваша вина в этом тоже была. Женщина возмущенно уставилась на меня и наверняка уже хотела начать свои обычные уничтожающие тирады, но остановилась, взгляд ее потеплел. — Не отрицаю. В общем, мы ведь друг друга поняли? — Конечно, поняли. — Я улыбнулся ей, снова чувствуя потребность в том, чтобы как следует отдубасить Дэхёна за то, что огорчил такую прекрасную женщину. Уже в дверях я услышал последний оклик матери лучшего друга: — Сделай так, чтобы он думал, что я самая суровая мама в мире!

***

Дэхён топтался на месте и нервно комкал край футболки. Видно было, что он страшно боится услышать, что же сказала его мать. В этом была доля моей вины: я нарочно принял самый скорбный вид, на какой был способен. — Ну говори уже, говори! Мы сидели в гостиной Химчана, и сам хозяин дома тоже был здесь. Не без удовлетворения я отметил на его лице полную отрешенность и растерянность. О да, он боялся не меньше своего несовершеннолетнего бойфренда. — Короче, если в двух словах. — Я прокашлялся, нарочно оттягивая момент истины: пусть помучаются, засранцы. — Она сказала, что пока не пойдет в полицию. Твои отец и брат пока не в курсе дела. Но это только пока. Как же это звучало, сейчас, дайте мне минутку… — Я притворился, что мучительно вспоминаю слова, сказанные мне матерью Дэхёна. — А, вот! Что-то вроде: «Мое терпение не бесконечно, и только от этих двоих зависит, пойду я в полицию или нет.» Насмерть перепуганные, голубки переглянулись. Мне пришлось приложить усилие, чтобы не расхохотаться над их бледными минами. Боже мой, до чего наивные и глупые дураки! — БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, ЭТО ПИЗДЕЦ, ХИМЧАН, ЭТО КОЛОССАЛЬНЫЙ ПИЗДЕЦ! — Это очнулся Дэхён. — Она точно задумала какую-то гадость! Наверняка, дождется Рождества, чтобы рассказать всей родне и с позором выгнать меня из семьи! Сдерживаться становилось всё труднее. Я и сам удивился, насколько большую радость мне доставляли страдания моего друга. — В общем, она сказала, что пока дает две недели, а там будет видно, что с вами делать. И, между прочим, с вас причитается! Я на такое ради тебя пошел, друг мой! Да твоя мать чуть не убила меня своим пристальным тигриным взглядом! О, как же не нравилось сравнивать эту достойную уважения женщину с тигрицей! — Вали уже отсюда к херам! — взвыл Дэ. — Потом с тобой разберемся, проблем по горло! — Ну ладно. — Я подхватил с пола свою сумку и бросил короткое «Увидимся», после чего покинул дом горе-любовников. Хвала небесам, что они не видели, с какой самодовольной ухмылкой я скрылся за дверью.