ИГС: Обратная сторона Рая

Часто попаданцы - это ГГ, которые либо являются всемогущими сразу, либо становятся ими по ходу сюжета. На протяжении повествования им сопутствует колоссальная удача, они учатся дружбе и творят, что хотят. А теперь подумайте о тех, кто попал в Северную Эквестрию, а особенно в более ужасные годы. KrivMih

      Ночь с седьмого февраля 1902 года на восьмое окутала город Сестрорецк, что находился неподалеку от Санкт-Петербурга…       Холодная, как глаза Смерти, ночь погрузила город в непроглядную тьму, которую разрывала одиноко горящая свеча в доме умирающего от страшной болезни человека. Он лежал в своей постели, накрытый шерстяным одеялом и, как могло показаться со стороны, почти не дышал. Но это была лишь иллюзия…       Постаревший на годы за время болезни человек тихо и мирно дремал, что ему удавалось лишь в некоторые небольшие отрезки времени. Темная густая борода и усы выглядели нелепо на изможденном и похудевшем лице человека, который относительно недавно был полным жизни мужчиной пятидесяти двух лет. Генерал-майор — серьезное звание, если подумать, но какая ирония — человек, который помимо своего звания отличился еще и изобретением легендарного оружия, теперь умирает, практически, в гордом одиночестве.       Единственный, кто сидел рядом с его постелью в ту ночь была женщина, которая была ненамного младше его, полноватая, но не лишенная красоты. И то, она лишь изредка проверяла его состояние. Он почти не видел ее, а может, просто не хотел замечать, ведь в те моменты, когда лихорадка немного отступала, мужчина смотрел лишь в одну точку — на портрет молодой и прекрасной женщины. Его самой любимой женщины…       Она несколько раз навещала его, но большую часть времени находилась в других комнатах — слишком больно было видеть, как супруг страдает от проклятой болезни, а слова доктора о том, что тварь, которая засела в больном, настолько сильна, что жить ему оставалось очень недолго, разбили ей сердце. Сначала она пыталась отвергнуть эту мысль, ибо надежда на лучшее была сильнее. Она так хотела помочь ему, чтобы выплатить своеобразный долг за то, что тот спас ее из рук человека, который ее особо не любил, а лишь заставлял сидеть с двумя сыновьями. И единственным развлечением в тот момент для нее были французские романы, которых там было в избытке.       Он помнил первую встречу с ней, и именно это воспоминание делало его счастливым в этот страшный и подходящий к своему логическому завершению, период. Тот день мужчина прокручивал в своем сознании еще не один раз — он вместе со своим братом приехали в Тулу и отправились в Судаково, чтобы посетить своего отца. Именно там и произошло то, что изменило его жизнь… Так уж получилось, что Сергей Иванович — наш главный герой — был человеком весьма непростым и походам на балы предпочитал книги, за что прослыл затворником среди своих товарищей. В тот день он решил изменить своим привычкам.       Так, они с братом оказались в имении помещика Арсеньева. Хозяин имения показался Сергею весьма приятным человеком и после обязательных любезностей он и его брат Митрофан были представлены хозяйке — Варваре Николаевне — молодой девушке, одетой в элегантное черное платье. Высокая, статная, с большими серыми глазами, которые украшали белое лицо, она поразила Сергея до глубины души. Но поразила его не только красота девушки, но и странная, необъяснимая грусть в ее глазах. Варвара оказалась весьма скромной девушкой, даже какой-то робкой, и держала дистанцию с гостями. Еще очень долго после тех событий он вспоминал ее красивое личико, походку и тихий голос. И как же ему было некомфортно от этого поглощающего его ощущения. Слишком уж он был эмоционален и даже, в каком-то смысле, сентиментален для своих тридцати лет и профессии военного, поэтому ему приходилось прятать свои эмоции за маской сурового и нелюдимого человека. Но прекрасная девушка все не хотела покидать его голову, поэтому, спустя почти пять лет такого безмолвного обожания, он все-таки решился объясниться с ней. Увы, он не получил того результата, о котором размышлял.       Вместо ответной симпатии, Сергей получил лишь страх. Увы, Варвара слишком хорошо знала своего мужа и знала, что из-за этого у них могу быть проблемы. А потом нашлись люди, принадлежащие к особой касте, которые донесли Арсеньеву об отношении Сергея Мосина к его супруге. Была дуэль, которая не окончилась ничем хорошим для молодого мужчины. Нет, его не убили, но проблем у него было слишком много. Сергея убивал тот факт, что Арсеньев считал Варвару своей собственностью, но, что еще сильнее его разозлило, так это отказ помещика от дуэли.       Но у этой сказки был счастливый финал… Поняв, что ему не разлучить влюбленных, Арсеньев решил отступить, но не без личной выгоды. На личной встречи с Мосиным он боялся, а поэтому через своего доверенного сообщил конструктору о согласии дать развод, но за небольшую услугу. Этой маленькой услугой оказалась сумма в пятьдесят тысяч рублей.       Тем не менее, несмотря на отсутствие такой суммы денежных средств, Сергей Мосин с помощью инженерного таланта заполучил их спустя 16 лет после первой встречи двух любовников. Арсеньев был в ярости в момент получения своих рублей, но всё таки сдержал своё давнее слово и отдал Сергею Иванычу его любовь.       Далее Варвара и Сергей просто стали жить вместе в скромном деревянном домике, вместе с тремя иждивенцами. И так продолжалось до тех пор, пока болезнь не превратила некогда сильного и энергичного конструктора в его же бледную тень.       В один из таких дней, когда Варвара Николаевна зашла проведать Сергея, они долго говорили. И диалог этот был отнюдь не радужным. После того, как она поинтересовалась его состоянием и рассказала о том, что его придут навестить рабочие Сестрорецкого завода, управляемый Мосином в данный момент, она внезапно увидела на измученном лице невероятную боль.       — Я… Я попаду в Ад, Варвара… — услышала она тихий измученный голос Сергея. Сначала она не поняла, что он имел в виду, так как чересчур уж тихо он говорил. Но потом смысл сказанного дошел до нее.       — О чем вы, Сергей? — дрожащим голосом спросила Варвара. — Почему вы думаете, что попадете в Ад?       — Я не думаю, а знаю, что это будет так, — его глаза, некогда замутненные лихорадкой, сейчас были ясными. Даже его голос, казалось, крепчал с каждым произнесенным им словом. — За все, что я сделал, неминуемы вечные мучения в одном из котлов Преисподней.       — Но вы же не сделали чего-то ужасного, — попыталась успокоить Сергея Варвара и положила свою руку на его высохшую и дрожащую, со вздувшимися на тыльной стороне венами и некогда бывшей широкой, мощной ладонью человека, который всю свою жизнь занимался ручным трудом. — Вы были хорошим человеком, Сергей. Уверена, Господь простит вас за небольшие ошибки, которые совершаем все мы.       Тут она увидела, как умирающий начал активно, что было неестественным при его состоянии, качать головой из стороны в сторону в знак несогласия.       — Когда Господь призовет меня на суд свой праведный, что случится уже совсем скоро, и никто не сможет переубедить меня в этом, Он спросит: «Зачем ты создал оружие, с помощью которого были и будут убиты дети мои?». Я грешен, Варвара, очень грешен. Именно я создал эту проклятую винтовку, и именно на моих руках будет вся та кровь, которая прольется с ее помощью. Будь проклята эта бесовская вещь! Скажите мне, разве я достоин Рая за то, что создал настолько ужасную вещь? Достоин ли я прогуливаться по садам Эдема, наслаждаясь каждым мгновением вечности после того, как убил с помощью своего оружия сотни, если не тысячи человек? Мое оружие… Как оно ненавистно мне сейчас, Варвара. Если бы только у меня был шанс начать все сначала, я бы ни за что не создал ее. Наплевал бы на все и зажил бы жизнью обычного крестьянина. Боже, как же я бы хотел начать все сначала.       — Не говорите глупостей, Сергей, — ласково сказала Варвара и только сильнее сжала его руку. — Вы создали не оружие, а вещь, с помощью которой, в будущем, будет установлен мир. Ваше имя будет увековечено в истории, и люди будут вспоминать о вас, как о великом конструкторе…       — Женщина, ты ничего не понимаешь! — прохрипел Сергей Мосин, пытаясь перейти на крик, но у него ничего не получилось. Вместо крика из его груди вырвался лишь сдавленный хрип, который потом перерос в ужасный кашель. Когда же он смог подавить очередной приступ, то гневно посмотрел на Варвару. Девушка даже вздрогнула от его взгляда. — Как вы смеете говорить, что моя винтовка сделает меня великим конструктором?! Она сделает меня великим убийцей… Как вам только в голову пришло сказать о том, что я говорю глупости?! Хоть я и в лихорадке, но соображаю достаточно ясно, чтобы сказать наверняка, что меня ждет за мое изобретение. Когда Господь задаст мне свой вопрос, что я ему отвечу? Что я — военный и конструктор, и это всего лишь моя работа? Работа, которая уничтожает Его детей? Не-е-ет, я знаю, что меня ждет Ад, ибо я совершил самый страшный из всех возможных грехов — убийство. Именно моими руками будут убиты невинные люди, женщины и дети. И мне целую вечность предстоит наблюдать за тем, как проливается кровь от каждой пули, что выходит из винтовки, созданной моими руками…       Сергей распылялся все сильнее и сильнее, продолжая говорить о том, какие ужасные мучения ждут его по ту сторону жизни. Варвара слушала его, не смея вставить даже одного слова. Слушала очень внимательно и понимала, что хоть он и больной, и умирающий в бреду, но говорит правду. Винтовка, которую он создал, была самым страшным оружием того времени, которое она видела. Девушка понимала, что за такое изобретение Сергея действительно может ждать Ад и демон, который будет издеваться над ним целую вечность, и что она не сможет его спасти. И так тягостно было у нее на сердце в тот момент… Это была не та меланхоличная грусть, которую он видел во время их первой встречи, а самая настоящая, и от того такая ужасная, боль. Варвара не знала, как успокоить его и переубедить в том, что он попадет на вечные мучения…       Через несколько минут, тирада о мучениях закончилась, и Сергей, полностью обессиливший, просто развалился на кровати, которая, казалось, начала поглощать его. И тогда Варвара в первый и последний раз увидела то, чего никак не ожидала увидеть от него — слезы. По высохшим щекам и длинной густой бороде потекли горькие слезы отчаяния и полной безысходности. На секунду в голове Варвары промелькнула мысль о том, чтобы уйти в соседнюю комнату, но, видя такое его состояние, отбросила эту мысль, как самого отвратительного в мире слизня.       «Боже, как я могла об этом помыслить?» — подумала девушка, продолжая поглаживать сухую руку. — «Определенно, убийство — не самый страшный грех. Куда хуже предательство, и я чуть было его не совершила. Чуть не ушла, оставив его умирать в одиночестве. Господь наш Великий, если ты слышишь меня, прошу, не допусти того, чтобы Сергей попал в Ад. Он не заслуживает того, чтобы отправиться на вечные мучения за свое изобретение. Он не будет виноват в том, что с помощью его винтовки будут убиты люди, ведь виновен тот, кто стрелял, а не тот, кто изобрел. Прошу тебя, Боже, прими его в свои покои, выслушай и помоги не попасть в Преисподнюю. Пожалуйста, Господи…»       Она молилась, как не молилась никогда в своей жизни… Обессиленный Сергей уже не говорил ничего, погрузившись в полудрему, а Варвара не отходила от него, продолжая просить Бога о том, чтобы конструктор не попал в Ад.       Так продолжалось на протяжении нескольких часов, после чего она снова посмотрела на него. Сочувствие, жалость и чудовищная по силе боль читались в ее уже заплаканных серых глазах. Нужно было что-то делать… Нельзя было оставлять его в таком состоянии или, что было еще хуже, позволить умереть. Хоть врачи и говорили, что смерть неизбежна,       Варвара решила еще раз пригласить врача к ним, но… Проблема была в том, что они жили достаточно далеко от больниц, а ближайшая к ним была в получасе езды на карете. Но нельзя было оставлять все в таком виде, в каком оно виделось Варваре сейчас, поэтому, она быстрым шагом вышла из комнаты Сергея и подозвала Анастасию — женщину, немногим младше Сергея, полноватую, но все равно достаточно красивую, а самое главное, преданную ей и ему.       Она появилась в их доме тогда, когда состояние Сергея Ивановича стало настолько плохим, что он перестал вставать с постели и всегда, когда было необходимо, Анастасия верно следила за его состоянием. Кроме того, когда она была моложе, работала медсестрой в одной из Петербургских больниц, а сейчас была на пенсии и согласилась, за небольшую оплату, следить за состоянием умирающего.       — Варвара Николаевна? — немного удивленно сказала Анастасия, заметив, как девушка собиралась, чтобы съездить в город. — Скажите, ради Бога, что у вас случилось?       — Я хочу поехать в город, чтобы найти Николая Сергеевича.       — Того врача, который осматривал Сергея Ивановича? — уточнила женщина. Варвара утвердительно кивнула. — Как себя чувствует Сергей Иванович?       — Очень плохо, Анастасия, — грустно ответила Варвара. — Лихорадка, бредит… И, кажется, скоро отдаст душу Богу.       — Господи… — с ужасом в голосе сказала Анастасия. — Думаете, Николай Сергеевич сможет помочь ему?       — Не знаю… Но хочу в это верить… — сказала девушка и подошла к сиделке. — А тебя я попрошу об одной услуге.       — Все, что пожелаете, Варвара Николаевна.       — Пожалуйста, последи за состоянием Сергея. Он… Он чересчур плох, и я боюсь, как бы не случилось ужасного. Кроме того, он доверяет тебе, так что…       — Не говорите ничего, голубушка. Просто… Езжайте с Богом и возвращайтесь поскорее.       Варвара молча кивнула и быстрым шагом пошла в сторону выхода. Вскоре, ее силуэт был поглощен ночной тьмой. Анастасия же пошла в сторону комнаты больного. Сергей продолжал лежать в своей постели, не обращая внимания на то, что она стояла в проходу.       — Сергей Иванович? — аккуратно просочившись внутрь комнаты, сказала женщина. — Это я, Анастасия. Варвара Николаевна поехала в город за Николаем Сергеевичем и попросила меня последить за вами.       Ответа не последовало. Более того, Сергей Мосин даже не пошевелился, чтобы хоть как-то обозначить, что он не против ее присутствия. Посчитав это за согласие, Анастасия прошла вглубь комнаты и подошла к кровати больного. От увиденного, она невольно вздрогнула и приложила руку к сердцу.       Мужчина неподвижно лежал на своей кровати и смотрел в одну точку. Темные глаза на его бледном от болезни лице смотрели, как показалось Анастасии, на нее, как глаза с картины «Джоконда» — куда бы ты не пошел, ее глаза, как бы, следят за тобой. И от этого становилось еще более жутко, ведь то была картина, а Сергей Иванович был живым человеком. Но потом, когда она немного присмотрелась, то увидела, что мертвенный взгляд больного был направлен не на нее, а на то, что было за ее спиной.       Обернувшись, Анастасия облегченно выдохнула. За ней, на стене, висел портрет Варвары Николаевны. Все стало ясно… Сергей Иванович просто смотрел на портрет, не желая замечать кого-то еще. Но вот его взгляд… Не бывает такого безжизненного взгляда у живых людей, пусть и умирающих от болезни. Глаза Сергея напоминали глаза кукол — такие же матовые и холодные. Это только нагоняло жути на Анастасию, и чем дольше она находилась с ним в одной комнате, тем страшнее ей становилось. Пугал даже не сам взгляд, а безэмоциональное лицо больного конструктора и его полная отрешенность от мира.       Прошло около часа с того момента, как Варвара Николаевна уехала в город. Анастасия, как и обещала, следила за Сергеем Ивановичем и всячески пыталась завести диалог с ним. Но, как бы она не пыталась, мужчина не то, что не отвечал, но даже не менял позы, в которой лежал все это время. И вот этот факт показался ей странным. Конечно, Анастасия понимала, что силы в этом изможденном теле было совсем немного, но их должно было хватить, чтобы перевернуться на другой бок или, хотя бы, повернуть голову. Но нет… Сергей лежал неподвижно, словно кукла, брошенная ребенком. В один момент, она решила убедиться, все ли в порядке с ее подопечным, и подошла ближе к кровати.       — Сергей Иванович? — тихо сказала она, легонько тряхнув мужчину за плечо. Никакой реакции не последовало. — Сергей Иванович?       Анастасия еще несколько раз потрясла конструктора, но, как и в первый раз, тот ей не ответил. Тогда, женщина решила действовать более настойчиво и еще раз потрясла его, только сильнее. И снова ничего…       Около минуты она тормошила его, но потом заметила то, что напугало ее сильнее безжизненного взгляда. Сергей Мосин не дышал. Точнее, не так… Оглядев его тело, после очередной тряски, Анастасия поняла, что не видит подъема его груди, как обычно бывает при дыхании. Как только она это увидела, то резко приложила два пальца к его шее, пытаясь нащупать пульс.       Ее лицо побледнело, когда она не почувствовала пульсации. Это был конец… Удрученно, она опустилась в кресло, в котором сидела последние десять минут, и теперь пыталась обдумать все, что сейчас произошло и то, что она скажет Варваре Николаевне. А еще она отчетливо почувствовала, что тело было холодным. Это показалось ей странным, но она списала это на болезнь. А сейчас…       Не успела Анастасия толком обдумать все, что произошло за это время, как услышала звук открытия входной двери и два голоса. Один принадлежал Варваре Николаевне, а второй — мужчине. Вскоре в комнате показались и сами хозяева голосов. Мужчина, что пришел с Варварой, был высоким и худым. Яркие зеленые глаза были скрыты за круглыми очками, а рот, сокрытый под кучерявой черной бородой, растянулся в небольшой улыбке. Но когда они увидели Анастасию, то все позитивные мысли тут же испарились. Варвара переводила свой взгляд то на тело больного, то на Анастасию, чьи глаза говорили лучше любых слов.       — Варвара Николаевна… — тихо сказала женщина, чуть ли не плача, и подняла взгляд на девушку. — Сергей Иванович умер…