Vergil's inferno

Безымянный прислушался к царившей вокруг тишине и обвел взглядом каменную гряду, как хищник, который охотится за своей добычей. В принципе, так и было. Этот отпрыск предателя оказался слишком жалок, а шума сколько было — Темный Убийца, тот, кто съел проклятый плод, победивший Принца Тьмы и претендовавший на трон подземного мира был ничтожеством. Все на что он оказался способен — это убегать! Впрочем, его жалкие попытки побега от Древнего Короля Демонов уже несколько раз оканчивались крахом. Неудачник! -Раз, два, три, четыре, пять… — нарочито медленно посчитал демон, — я иду искать. Бывшая марионетка Мундуса, ныне слуга истинного правителя Преисподней с легкостью и быстро передвигался сквозь возвышающиеся вокруг каменные пики, перепрыгнул несколько бездонных пропастей, не пропуская ни единой ложбины, внимательно осматривая различные ниши, норы, углубления, куда мог спрятаться беглец. Как же этот раздражает, когда ждешь поединка, а от тебя пытаются скрыться в очередной раз. Новый повелитель подарил ему голос, давал силы и позволял забирать их у врага. Приходилось довериться собственному чутью и оно никогда не подводило, как и на сей раз. Еще приятней стоять на возвышенности, гляди сверху вниз на загнанного в ловушку противника. -О, вот ты где, мышь! — Безымянный не скрывает едкой насмешки, глядя в ненавистные серо-голубые глаза, в которых читалась бесконечная усталость. Полукровка смотрел так, будто пытался увидеть в своем враге кого-то другого. Это злило больше всего. Вергилий, действительно, безмерно устал. Все его попытки бегства заканчивались ничем. Древний Король сам, либо Данте постоянно находили его. Да и как убежишь от того, кто всецело контролирует это место. Можно было вступить в схватку с тем, кто раньше был его братом, сына Темного Рыцаря постоянно подталкивали к данному решению, но нельзя, потому что исход этого будет лишь один — убить врага, потому что вступив в бой с ним, не сможет сдержаться. Полукровка понимал, что не простит себе этого никогда и единственное, что останется выполнить волю своего пленителя, занять место Мундуса и стать таким, как мертвый повелитель демонов. Остается только превратиться в загнанного зверем в бесконечных попытках убежать, но как же унизительно сидеть согнувшись в каменной нише и снизу вверх смотреть на своего противника в ожидании, что последует дальше и смотреть в чужие янтарные глаза, надеяться, что к этому идиоту вернется память! Чуда опять не произошло. Безымянный буквально спрыгнул на Вергилия, опрокидывая его навзничь и становясь на дав несколько пинков под ребра и поднимая полукровку за волосы, ставя перед собой на колени. -Совсем не сопротивляешься?! Давай, ты же можешь! — в голосе демона звучит азарт и раздражение на кажущееся бессилие своего врага, который даже пытается сопротивляться. Жалок! Особенно сейчас, когда видна эта обманчивая обреченность, которую подчеркивает грязное человеческое тело, одетое в лохмотья оставшиеся от плаща и штанов. Зачем пытаться себя сдерживать, находясь в таком положении, как сейчас. Противно на это смотреть и внутри возникает необъяснимое чувство, от которого становится неуютно. -За что ты меня так ненавидишь? — отрешенно внезапно спрашивает Вергилий. -Бесишь. Родился уже имея силу, у меня же ничего никогда не было. Ты нужен был Мундусу хотя бы в качестве марионетки, меня же он выбросил, как мусор. И все потому что в твоих жилах течет кровь предателя. Несмотря на это, ты предал своего хозяина. И еще, когда я смотрю на тебя, мое сердце сжимается. Вергилий изучающе смотрел на того, кто был раньше его братом. Тот его, действительно, так ненавидит?! Нет, неверно. В этом существе еще теплились остатки души, оно просто не понимало, что сердце его чувствует родство, возможно, привязанность, любовь, но дело в том, что Безымянный сталкивался лишь с презрением к себе и все, что он знал — бесконечная борьба и выживает только сильнейший. Данте отдал все, чтобы защитить на этот раз своего старшего брата, в том числе и собственную человечность, а тех ничтожных крох, которые от него остались было слишком мало, чтобы осознать столь сложные чувства, которые присущи только людям. Сын Спарды стиснул зубы и позволял Данте избить себя, позволял высасывать силу, а сам отрешился от всего происходящего, погрузившись в собственные мысли. Боль слишком привычна, поэтому на нее можно не обращать внимания, появилось ощущение, что сознание и тело не представляют единого целого, а разделились: плоть истязали, а естество ничего не чувствовало. Сейчас близнец намного слабее, чем он, значит, вступать с ним в бой бессмысленно. Это не Темен-Ни-Гру и младшего брата нет дремлющего внутри демона, нет даже той скрытой силы, которую можно пробудить. Сам же синий полудемон хорошо понимал, что если разъярится, то не сможет остановиться и убьет его. -Нравится ползать в грязи, пресмыкающиеся? — Безымянный захохотал, — перед Мундусом ты тоже так извивался? Вергилий, впоследствии, не мог вспомнить, что в этой фразе его настолько разозлило, что он потерял контроль: сказанные слова, высокомерная интонация или упоминание Принца Тьмы?! Старший сын Темного Рыцаря легко сбил с ног того, кого его инстинкт воспринял как врага — нет, это не Данте, а лишь бледная тень, которую можно без зазрения совести уничтожить. -Даже в таком состоянии, я остаюсь и навсегда останусь Вергилием, тем у кого в жилах течет кровь Спарды, — почти рычал полукровка, Ты же всегда будешь тем, у кого не будет имени, жалким недодемоном, марионеткой, которая оказалась не нужна собственному создателю. Осталось только желание удавить и разорвать на части врага. Как смеет столь ничтожное существо так с ним обходиться и говорить такие слова? И Вергилий бы убил, не в состоянии справиться с яростью демона, если на миг не взглянул в янтарные глаза. Что в них отражалось? Невозможность справиться с противником, который сильней? Страх перед неотвратимой гибелью? Осознание собственной неполноценности? На мгновение они посветлели, в них промелькнул отблеск родных голубых глаз и невыносимое страдание, воспоминания о жутких пытках. О, да Мундус знал, как ломать: не столько телесно, сколько душевно. Синий полудемон всего секунду нависающий всем телом над поверженным противником, словно хищник над добычей и готовый разорвать грудную клетку и вырвать сердце, сдался, намеренно позволяя скинуть и поменявшись с ним местами и прижать себя к холодному камню. -Я уж думал, что ты меня кончишь! Сколько пафоса и слов, а на поверку все закончилось опять беспомощным ползанием по земле, — Безымянный презрительно хмыкнул. Сын Спарды до крови закусил губу. Сейчас будет очень больно, понимал он, но в этот раз от этой боли отрешиться уже не получится. Вергилий точно не мог сказать, сколько пролежал на земле в луже собственной крови. Наконец, он нашел в себе силы подняться, поправляя лохмотья, в которые превратилась его одежда. Данте в этот раз превзошёл самого себя и перестарался, желая показать собственное превосходство. -Твой единоутробный брат даже и не думал жалеть тебя. Стоило ли ему позволять избивать себя до полусмерти? Конечно, Древний Король Демонов не мог не наблюдать за ними! Синий полудемон почти сразу понял, что этой сущности известно все, что творилось в ущелье. -Ты рассчитывал на другой исход? Желал, чтобы я убил Данте? -Знаешь, в чем твоя основная проблема — ты считаешь себя умнее других, в том числе и меня — демона, живущего не одно тысячелетие? -К чему клонишь? — настороженно спросил Вергилий. -Еще не понял? Лучше и не понимать, но я разъясню, если не захочешь занять место Мундуса. -Повторю, я приму любое наказание, но никогда не стану таким, как мой враг. -Упрямец! Думаешь, справишься со всеми последствиями своих действий? Попробуй! Считаешь, я желаю причинить тебе вред из-за крови Спарды, которого называют предателем и чья кровь течет в твоих жилах? Отвечу, чтобы сэкономить время — нет. По большому счету, мне все равно, ибо именно Мундуса предали, а не меня. -Я всю свою жизнь только и делаю, что справляюсь с последствиями? -Совладает ли с ними Данте? -Что ты имеешь в виду? -Избавлю тебя от иллюзорной надежды сделать твоего брата прежним! В моей власти вернуть ему воспоминания, но стоит ли? -Если сможешь, тогда делай со мной, что хочешь. Я задолжал Данте и готов отплатить ему. -Готов пожертвовать собой? Глупо. Насколько сильно, по-твоему, Мундус истязал его, чтобы создать новую личность? Данте, думаешь, желает вспоминать об этом? -Что будет, если он вспомнит? -Не догадываешься? Его теперешняя и новая личность столкнуться, а это приведет к тому, что он лишится рассудка или, наоборот, станет кровавым безумцем. Ты до сих пор хочешь, чтобы воспоминания Данте вернулись? -Нет. Ни один из предложенных вариантов не должен произойти с Данте. Пусть в памяти других он останется героем. Это единственный выход. Вергилий за время, проведенное в этом странном месте, переполненном какофонией звуков и болью, осознал, что во всех бедах младшего брата виноват именно он — стоило ему появиться и в жизни родственника все шло наперекосяк. Синий полудемон чувствовал, как плод Клипота жжет внутри груди. -Какой же судьбы ты хочешь для Данте? — в голосе Короля Демонов не звучало ни единой эмоции, впрочем, как и всегда. И сын Спарды внезапно понял — это существо, кем бы оно ни было, не являлось злым, но и не испытывало эмоций в том смысле, в каком понимали данные слова люди. Оно хотело получить плату за предоставленную Уризену силу. В каком-то смысле его можно было определить, как беспристрастного судью, который готов вынести приговор по заслугам согрешившего. -Сделай его полноценным демоном, не этой неприкаянной тенью, которой сейчас является. Пусть никогда не вспомнит, кто он такой. -Это единственный выход сохранить остатки его прежнего. Что дашь взамен? -Забирай что хочешь, только при условии, если это не навредит Неро и Спарде! -Надо ли? Позволь, объясню кое-что тебе. Безымянный ненавидит тебя, потому что за все свое недолгое существование знал только боль. От воспоминаний Данте ничего не осталось, кроме тени в подсознании от всего перенесеного в его жизни, по этой причине в его отношениях с тобой отпечаталась самые плохие события и самые плохие эмоции от ваших встреч. -Что ты этим хочешь сказать? — Вергилий чувствовал, что с каждым произнесенным словом становится трудней дышать, грудная клетка изнутри горела огнем. -На сей раз сделаю, как пожелаешь! Знаешь, чего сейчас ты больше всего боишься? Говоришь про долг перед братом? Такого исхода для вас двоих я добивался. Данте тоже должен ответить за моих убитых подданных. -Не говори больше ничего. -Не вынесешь услышав это? Так слушай и задыхайся от раскаяния за собственные деяния, которые отразились теперь и на твоем близнеце. Я сделал так, чтобы один стал на место другого. Для этого достаточно лишь одного толчка. Демон еще что-то говорил. Вергилий не слышал. Все тело ломило на боли, оно словно стало ватным и перестало слушаться. Сын Спарды рухнул набок и начал кашлять, кажется, его агония длилась слишком долго, до того мгновения пока он не выплюнул алеющий черно-алый комок — плод Клипота. -Моя сила! — прошептал полукровка. Все ради чего полукровка жил, все чего он добился, все ради чего было убито столько невинных — в мгновение превратилось в прах. Плод скукожился, засох и рассыпался на его глазах. -И все-таки тебя до сих пор это волнует, — произнес Древний Король Демонов, — я дам тебе силы, поэтому это еще не конец!