Vergil's inferno

Вергилий балансировал между сном и явью. Его разум, казалось, находился в состоянии полудремы, чувствуя все, что с ним и его телом происходит, но не реагируя на реальность. С недавних пор Древний Король Демонов стал подолгу беседовать с полукровкой, точнее, ведя монолог, потому что пленник в силу своего положения ответить не мог. -Знаешь, за сотни лет, которые здесь нахожусь, я практически ни вмешивался в события, которые происходили в Мире Демонов или Людей. Есть некая прелесть жизни в постоянной скуке — нет потрясений, нет желаний, только покой. Мне известно слишком многое, я видел слишком многих и сложности предвидеть, чем обернется та или иная встреча нет. «Если это так, почему же ты здесь, живешь, как в темнице, взаперти?» — подумалось внезапно старшему сыну Спарды. -И все-таки за тысячи лет кое-кто вызвал во мне интерес. Первым был Мундус, вторым — ты. «Не думай, что буду польщен!» — продолжал размышлять Вергилий. Ему даже удалось пошевелиться, хоть его удерживали два уродливых отростка (глаза на них постоянно следили за пленником, что вызывало неприятные ощущения, потому что они словно могли видеть душу насквозь: чувства, желания, прошлое — все самое потаенное, которое хотелось скрыть в самых потаенных закоулках души даже от самого себя) за демонические крылья. Тело полукровки при этом оставалось человеческим, по крайней мере, частично. Точно сказать было сложно. Он не чувствовал собственных рук и ног, может, конечности у него больше не было (почему-то этот факт на данный момент вызывал странное равнодушие, кстати, а ему стоит испытать панику или пытаться все проанализировать и поискать выход? Нет, лучше пусть так будет!), но чувствовал туловище, как вздымалась его грудная клетка от дыхания, шея и голова, к счастью, тоже не претерпели никаких изменений (впрочем, в таком положении можно было уже радоваться, что они у него есть. Самоирония. Как смешно! Похоже, только ему может быть забавно в таком положении). Еще и хвост вьется-змеится, что отчего-то слишком сильно раздражает! Пока полукровка пытался сфокусироваться на своих ощущениях, Король Демонов продолжал говорить: -Мундус в былые времена мог вызывать зависть: умен, расчетлив, амбициозен — куда только все делось? Постоянно пытался найти способ от меня избавиться, хотя в его правление я и не лез! В итоге, не смог справится с желанием править человеческим и подземным миром всецело, но концовка данной истории тебе известна лучше других. Ох, уж эти человеческие устремления! Тебя это тоже касается! Вергилий дернулся всем телом, словно пытаясь освободиться. Ему было не до конца понятно, что именно его в последней фразе заставило почувствовать… беспокойство?! Раньше он подобного чувства не испытывал, если это не касалось Неро. Да, полудемон волновался за него и даже перестал себе лгать, что не склонен испытывать подобные эмоции, с того самого момента, как демоница мстившая ему убила Кирие и едва не отняла сына. Почему именно сейчас в душе что-то неприятно ворочается? Неужели, начал тревожиться за самого себя, боясь гнева того, кто его пленил? -Забавно, даже в моих глазах — это так по-человечески чего-то желать! Мои подданные на такое не способны. Любопытно, но именно это делало тебя более человечным в некотором смысле, чем твой близнец. Данте в чем-то отрекся от себя и амбиций для защиты людей, разве нужно другое подтверждение отсутствия людских слабостей? Ты же поддался им, желая могущества, а это также так по-человечески!» «Чего ты добиваешься от меня? Хочешь, чтобы умер от раскаяния? Я и так весь, кажется, горю изнутри!» — сыну Спарды с каждым вздохом становилось все хуже. Ему начинало казаться, что его тело разорвет на части, но он не понимал отчего. -Продолжим разговор о тебе? Когда твоя часть пришла ко мне, чтобы получить семя Клипота, первой мыслью было разорвать на мелкие куски от дерзости, ведь это ничтожество ничего из себя не представляло, но мне все же стало интересно от этого самого стремления к силе и могуществу. Я не прогадал. За время, что ты провел здесь со мной, не раз я смог удивиться, но в самом конце все-таки испытал разочарование. «Сюрприз! — со злорадством подумал полукровка, — только и делаю, что всех разочаровываю — Спарду, Неро, кого еще? Интересно, когда я появился и затеял эту историю с Темен-Ни-Гру, Данте тоже испытал это чувство?» Кажется, Король Демонов испытывал что-то вроде гнева, смешанного с пренебрежением к Вергилию, который не оправдал надежд возложенных на него, словно родитель на неразумного ребёнка. Впрочем, последний не был в этом уверен. -В самом конце, когда тебе удалось избавиться от плода Клипота, ты не испытал радости, не захотел свободы, а тебя лишь интересовала больше всего потерянная сила, твоя одержимость могуществом. Ты оглянулся назад на собственные желания, словно Орфей покидающий царство Аида. «Какое же будет наказание?» — Вергилий понял, что безумно устал. Он уже был согласен, чтобы бесы вечно окунали его в лаву, по крайней мере, это было хоть каким-то концом, пусть и плохим. Все, что с ним произошло начиная с раннего детства, продолжилось бесконечными побегами от слуг Мундуса, поиском силы, Темен-Ни-Гру, Данте, рабством у Принца Тьмы, разделением на две части и Клипотом — не могло пройти бесследно, как бы он сам не старался, как бы не старался и Неро удержать отца в Мире Людей, приняв его и пытаясь разбудить в нем человечность. Можно клясть Уризена, но первопричина всему он — Вергилий, поэтому сам и виноват в своем положении. -Нет, я же говорю, это не будет концом, — хохот Короля Демонов, будто сотряс все ущелье. Как же все-таки неприятно, но, похоже, все его мысли стали достоянием этого существа, но Вергилию было уже все равно. -Повелитель, вы и вправду готовы дать мне право решить судьбу сына Спарды? — в глазах Безымянного читался детский восторг, словно у ребенка, которому доверили закончить ответственное дело. -Разумеется! — Древний Король Демонов всем своим голосом давал понять, что решение окончательное и этого никто не оспорит, — Раз ваша с ним судьба сплелась столь причудливым образом — будет правильным доверить тебе распутать данный клубок. Вергилий дернулся в оковах из отростков, словно пытаясь освободиться и разлепил веки. Все это время он был в сознании, но глаза открывать не хотел — слишком жгли и зрение стало странным, будто смотрел через увеличительное стекло. -Ты не научился за это время ничему, нахождение в таком состоянии должно было стать хорошим уроком. -Я непонятливый! — устало проговорил полукровка. Ему хотелось, чтобы все эта история быстрее завершилась, неважно — хорошо или плохо. Только было сказано не так давно (или давно? Сколько он уже здесь в этом ущелье? Иногда казалось, что несколько часов, иногда — целую вечность!), что конца не будет. Один из отростков стал тонким, словно стебель растения и прежде чем пленник опомнился, оказался у него во рту и проник через пищевод вовнутрь, вновь утолщаясь внутри. Вергилий издал невнятный звук, пытаясь глотать ртом воздух, которого не хватало, он не мог ни вдохнуть ни выдохнуть от чужеродного организма в своем теле, который к тому же шевелился. -Ты должен был понять, что тебе не по силам тягаться со столь древним существом, как я. С другой стороны, как и было сказано, мне нравится твоя стойкость. Если повезет — умрешь и это станет неважным, если нет, то ты и так узнаешь, что будет дальше. Безымянный почти не дышал и не шевелился, боясь пропустить хотя бы деталь. Внутри чувствовалось смятение. В ушах звенело, он будто силился что-то вспомнить, какое-то воспоминание вот-вот, кажется, всплывет внутри разума, но нет, создание Мундуса не мог зацепиться ни за один фрагмент из того хаоса, что царил в голове. -Ему больно или он совершенно ничего не чувствует? — выдавил демон из себя, отгоняя наваждение. Отчего-то была уверенность, что так будет лучше. В любом случае, именно сейчас не хотелось, чтобы враг испытывал телесные и, возможно, душевные муки. В этот момент сын Спарды был слабым и даже хрупким — напоминал из-за распятых отростками крыльев и скованными ими же руками и ногами, почти полностью скрывающих конечности, огромного мотылька. Безымянный только сейчас заметил, что зрачки у пленника стали вертикальными, словно у рептилии, что придавало еще больше сходства с каким-нибудь огромным земноводным или насекомым. -Нет, — однозначно ответил бывший повелитель демонов, — мне нет нужды больше поддерживать в тебе жизнь, Вергилий, дальше сам попытайся выкарабкаться. Последнее, что сделаю — верну твое сердце. Сын Темного Рыцаря непроизвольно закрыл глаза, ожидая, что дальше последует. Ему и так казалось, что разрывает изнутри на части. Полукровку швырнули в одну из пропастей, которых здесь было много. Он упал на черную смолянистую поверхность, которая тут же стала поглощать беспомощное тело. Вокруг стало тихо, исчезли ощущения. Остался только звук начинающего вновь биться сердца. Безымянному любопытно. Ему в некотором смысле даже нравится наблюдать за Вергилием. Он и сам не понимает, что же хочет увидеть, что ищет. Может, потерянную часть себя? Глупость. Мундус создал его таким. Из кого? Для чего? Почему настолько несовершенным, чего лукавить — ущербным и неполноценным, не намного сильнее низших бесов, но все же имеющего сознание, лучше бы его и вовсе не было, чтобы не ощущать собственную ничтожность. Хочется увидеть, как ненавистный враг лишится всего, что делало его самим собой: своего облика, взгляда, голоса, чтобы больше не мог ходить с высоко поднятой головой, а ползал на четвереньках, словно животное. Почему? Потому что каждый раз смотря на сына Спарды такое несовершенное создание, как он, хотел быть таким, не видеть это словно склеенной из кусков плоти тело с безобразным лицом, а владеть всем, что имеет проклятый полукровка? Почему кажется, что смотря на собственное отражение, естественным увидеть такие же белые волосы и голубые глаза, почувствовать теплую кожу, а не почти каменную на ощупь холодную шкуру. И Безымянный озвучивает свое желание, каким он хочет видеть будущее Вергилия, Древнему Королю. Только торжества не было, бывший повелитель, кажется, ждал этого. Зачем такому могущественному существу соглашаться и выполнять то, чего хочет какой-то недодемон, созданный быть бесправной марионеткой и оказался ненужным даже своему хозяину? И, почему внутри становится так… неуютно, так сильно что-то щемит (сердце, душа, так это «что-то» называют люди?), будто совершил огромную ошибку. Это чувство, впрочем, слишком быстро исчезает, стоит только увидеть, как едва заметно меняется тело предателя. Если бы Безымянный так часто за ним не наблюдал, то и не заметил, как медленно начало расти тело полукровки, а на белой коже образуются чешуйки, которые кровоточат не переставая, а на человеческие пальцы вместо ногтей вырастают когти. Да, смотреть, как тело врага корчится в луже собственной крови — не это ли долгожданный триумф, повод для торжества?! Интересно, что в таком случае испытывают другие демоны, более совершенные, чем он? -Не хочу больше видеть это лицо! — исказившимся голосом выговаривает Безымянный и сам не понимает, почему именно «лицо» заставляет чувствовать ненависть и чувство потери чего-то важного. Обезличить, изуродовать первенца Спарды стало навязчивым, иррациональным, не подающемуся объяснению желанием, будто такая мелочь способна избавить от чувства неполноценности и несовершенства. И досадует, что слишком быстро оно покрывается чешуей, заостряются зубы, увеличивается челюсть. Хочется медленно смаковать, как враг теряет все, чем гордился! Вергилий в это мгновение чувствует, как чужая сила заставляет его использовать триггер. И вновь проваливается в состояние между сном и явью. -Я избавлю тебя человеческих желаний, — слышит сквозь липкий полутранс старший сын Темного Рыцаря.