Семилистный клевер

      Из переулка вывернула высокая фигура, в которой Эдвард с запозданием признал Эрлая. Заметив их, он приветственно замахал рукой.       — Эрлай, как вас-то сюда занесло? — в учтивом тоне Роя так и сквозил холод.       — Свернул не в ту сторону, — Эрлай взлохматил волосы с видом напроказившего ребёнка. — Хотел выйти обратно, а заплутал ещё больше.       — Я вас огорчу, но я в этом районе тоже не особо разбираюсь.       Эрлай огорчаться не торопился. Наоборот, Эдварду казалось, что он едва сдерживает радость.       — Что же, бесцельные прогулки тоже бывают полезны… Позволите присоединиться?       — Ничего она не бесцельная, — Эдвард пнул в его сторону мелкий камушек. — Мы приют ищем. Так что тебе с нами делать нечего.       — Правда? Кажется, я видел что-то похожее, когда бежал сюда, — нахмурившись, Эрлай прочертил по воздуху линию, будто рисовал карту, и кивнул. — Точно, он. Там ещё животное на вывеске. Хм-м, вроде бы кошка?       Эдвард с радостью послал бы его куда подальше, но окончательное решение было за Роем, а он отгонять Эрлая не торопился. Он ещё в поезде вёл себя с этим типом слишком уж вежливо, даже Эдварда одёргивал, хотя он задирал Эрлая только в отместку.       Альфонс вроде такой неприязни к Эрлаю не питал. Он и сейчас глядел миролюбиво, как будто забыл, как Эрлай при нём мучил птицу. Сам же и разревелся из-за этого тогда!       Эрлай улыбался, но его взгляд напоминал прицел. Эдвард исподлобья наблюдал за тем, как он скручивает конец верёвки, который свисал из кармана костюма-тройки, как постукивает носком ботинка по земле. Хоть на минуту бы остановился!       — А где вы его видели? — высунувшись из-за спины, спросил Альфонс.       — М-м-м, тут недалеко, но лучше показать. Конечно, если вы не против, — Эрлай зацепился взглядом за Роя.       Рой не возражал. Эрлай возглавил их маленькую группу и повёл по тому самому переулку, из которого выскочил. Здесь дома выглядели проще, но дорога вилась между ними, как река. Эдварду этот участок нравился, но Эрлай вслушивался в каждый шорох и крепко держал верёвку.       Эдвард недолго боролся с соблазном. У дома с синей крышей Эдвард шаркнул ногой. Эрлай шарахнулся в сторону. Его взгляд заметался по всей улице, выискивая угрозу,. Особенное внимание Эрлай почему-то уделял балконам. Эдвард тоже взглянул на них, но балконы пустовали. Только голуби перелетали с одного на другой в поисках чего-то съедобного.       — Ага, испугался! — восторжествовал Эдвард.       — Посмотрел бы я на тебя после трущоб, — с внезапным раздражением огрызнулся Эрлай, но тут же стушевался под взглядом Роя. — Я успел там нарваться кое на кого, а мы, всё-таки, сейчас недалеко… Земли этого маленького королевства буквально за пару улиц от нас.       Эдварду это ничего не говорило, но Рой сразу полез свободной рукой во внутренний карман мундира и вытащил перчатки. Эдвард выпустил его руку и сразу поймал на себе взгляд Огненного. Как будто он совсем дурак и побежит непонятно куда, чтобы оказаться непонятно где!       На тыльной стороне перчаток красовался узор из треугольников с саламандрой в самом низу. Выглядел он слишком просто для такой мощной алхимии, но здесь наверняка был скрыт подвох. Рой столько раз появлялся перед своими коллегами в этих перчатках, неужели никто даже не пытался повторить его формулу? Но по какой-то причине у них не вышло, и Огненный алхимик по-прежнему был только один.       — А зачем здесь саламандра? Она для красоты? Я не помню, чтобы в алхимии такие символы использовались.       — Этот знак призывает других саламандр? — с радостной миной предположил Эрлай.       — Ты дурак? Это ж алхимия, а не магия!       Вопль Эдварда остался без ответа. Нарисовав пальцем в воздухе затейливую загогулину, Эрлай как ни в чём не бывало продолжил:       — В общем, в этих трущобах живут ишвариты. Полагаю, мне не надо объяснять, чем грозит встреча с ними.       — Да ну, они Роя увидят и разбегутся все!       — Сомневаюсь, — Огненный потуже затянул перчатки. — Хотя, к приюту они вряд ли сунутся. Далековато от их безопасной территории.       Эрлай согласно закивал. Вроде ничего плохого он не делал, но Эдвард не мог отделаться от ощущения, что он задумал какую-то гадость. Это же Эрлай, он без мелких подлянок не мог.       На перекрёстке Эрлай вдруг встал, как вкопанный, и поднял руку, безмолвно призывая их обождать. Вокруг было пустынно и тихо, но Эрлай вертел головой, как потревоженная сова. Эдвард, как ни вслушивался, ничего подозрительного не уловил.       — Ах, показалось, — тихо выдохнул Эрлай и опустил руку. — Я уж подумал, к нам кто-то крадёт…       Резкий грохот перебил его голос. Эдвард подпрыгнул синхронно с Эрлаем, развернулся к источнику шума. Он был в доме слева. Этот опрятный, почти кукольный дом содрогался и ходил ходуном, и Эдвард сперва подумал на алхимическую реакцию.       Эрлай метнулся к дому стрелой. С разгона выбив дверь, он ворвался внутрь.       Внутри раздался нестерпимо громкий вой.       Эдвард вцепился Огненному в рукав. Он комкал грубую ткань непослушными, словно проволокой перетянутыми пальцами, едва ли ощущая, что творит. В голове звенело, но даже это не могло заглушить вой противника Эрлая, который вскоре перешёл в жалобный скулёж.       Дом разразился аккордом разбивающихся стёкол. После этого всё стихло. Эдвард уставился в проём. С каждой секундой безмолвного ожидания ему всё сложнее было оставаться здесь. Пусть Эрлай был не самым приятным человеком в его жизни, смерти ему Эдвард никогда не желал. Может он лежит там сейчас раненый, может ему нужна помощь!       Мёртвое безмолвие оживил тихий звук.       Дверь со скрипом проехалась на петлях, и на пороге появился Эрлай. Взъерошенный и помятый до чёртиков, но вроде целый. Он сошёл с крыльца, с брезгливым видом отряхивая руки.       — Пёс бродячий, представляете? Наверное, из трущоб сюда пожаловал, шелудивое создание, — разговаривая, Эрлай приводил в порядок волосы, как будто сейчас это волновало его больше всего. — Я теперь сам на трущобного выходца похож, чёртов пёс…       — Тебя больше ничего не беспокоит? — процедил Эдвард, смерив его внимательным взглядом. Серьёзных ран у Эрлая вроде не было, стоял он ровно и бледным не выглядел.       Эрлай прекратил выбирать соринки из волос и взглянул на него, приподняв бровь.       — Пёс сбежал, опозоренный, но живой.       — Да причём тут пёс?!       — Прости, я не понимаю, — если Эрлай играл удивление, то делал это даже слишком хорошо.       Эдвард хотел высказаться, что Эрлай или дурак или позёр, но его опередил Рой.       — Вы подрались с дикой собакой. К тому же, несколько раз куда-то врезались, это даже здесь слышно было.       — А? А-а-а, — Эрлай рассмеялся, накрывая рукой лоб. — Не беспокойтесь, я разве что чуть поцарапался, правда.       — Эрлай, я уважаю вашу способность терпеть сильную боль, но это не стоит вашего здоровья.       Лицо Эрлая исказилось в судорожной гримасе. Он уставился на Роя с таким видом, будто увидел перед собой клубок ядовитых змей, над которыми вдобавок повесили гнездо диких пчёл.       — Да к черту вас все… — осекшись, он вздохнул и на миг прикрыл глаза. — Благодарю покорно, но я правда не пострадал. Я терпеть не могу беспомощность, так что наловчился не получать серьёзных увечий в схватках… В общем, эта псина больше не осмелится нас тревожить. Хм, а мы ведь почти пришли!       Эдвард проследил за рукой Эрлая и увидел вдалеке цветастую вывеску, на которой даже с такого расстояния угадывался силуэт животного.       — Вы не против, если я сопровожу вас туда? — со смиренным видом спросил Эрлай. — Не хочется снова вслепую выход искать.       — Да уж. Никому бы не пожелал потеряться здесь, — Рой выделил последнее слово, чем вызвал у собеседника лёгкую усмешку.       Теперь услуги проводника больше не требовались, и Эрлай пристроился сбоку от Альфонса. Спрятав руки в карманы, Эрлай располагающе улыбнулся.       — Кого вы собрались осчастливить, если не секрет?       — Котёнка, — сразу же выдал Альфонс. — Правда, я ещё не решил, какого.       — М-м-м, а почему не пса? Разве не логичней выбрать существо, которое может охранять дом?       — Эй, мы не для охраны, мы для Ала!       Эрлай одарил его таким прищуром, будто Эдвард был очень-очень маленьким и так просто его не разглядеть. Фыркнув, Эдвард отвернулся от него и остановил взгляд на вывески. Вблизи оказалось, что кроме кошки там была и собака. Она залегла перед кошкой, явно желая поиграть, а та, глупая, пыталась отбиться.       — Могу я спросить, почему не рептилии? Некоторые из них весьма неприхотливы. Я держал их, так что могу поделиться опытом, если понадобится.       — Ой, их же живым кормят, — Альфонс заметно побледнел, видно, представив одну из таких кормёжек.       — Справедливости ради, не всегда, — Эрлай повертел рукой, словно извлёк что-то из воздуха, и раскрыл ладонь. — Хоть это и предпочтительней, некоторые замораживают добычу. Наверное, рептилиям не очень вкусно такое глотать, зато такой корм лежит дольше… Хм, а кого предпочитаете держать вы, полковник?       — Никогда об этом не задумывался, — Рой остановился у двери приюта. — Ну, точно не попугая.       — Яимихла? — хихикнул Эдвард.       — Оно самое, — с усмешкой отозвался Огненный.       Эрлай вскинул руку, словно хотел что-то спросить, но в последний момент передумал и отвернулся. Зайдя за ними внутрь, Эрлай отошёл к плакату на стене. Он так старался показать, насколько ему наплевать на их дела, что даже нарисованный на плакате кот заподозрил бы подвох.       Брат потянул его к стойке, и Эрлай со своими обидами сразу вылетел из головы. Цепляясь пальцами за край стойки, Эдвард встал на цыпочки. Женщина за стойкой приветливо улыбнулась.       — У вас же есть котята? Да, да? — выпалил Альфонс.       Эрлай хмыкнул, наконец развернувшись к ним. Он быстро сократил расстояние и, облокотившись на стойку, вкрадчиво спросил:       — А рептилий вам случаем не приносили?       — Простите, но мы их не держим.       — Жа-аль, — сразу потеряв к ней интерес, Эрлай ретировался в угол, где стояло кресло, и взял со столика первую попавшуюся книгу. — Тогда я подожду вас здесь.       — Так вы вместе? — почему-то удивилась женщина.       — Не, он за нами увязался просто. Так что там с котятами? — Эдвард подпрыгнул и повис на стойке. — Где их посмотреть можно?       — Дальше по коридору. Подождите секунду, — женщина развернулась и крикнула в проход: — Эй, Мари! К нам посетители пришли!       Эдвард отвлёкся, услышав лёгкие шаги. Из-за угла выглянула невысокая и тоненькая фигура, чем-то похожая на фарфоровую куклу. Глаза у неё были большие и тёмные, а волосы серебрились на свету, как у Пинако, хотя выглядела она лет ещё моложе мамы.       Эдвард разглядывал её, думая совсем о другом человеке. Они с Алом тогда так поспешно сбежали, даже записки не оставили. Тогда Эдвард думал, что позвонит Пинако, как только приедет в Централ, и всё объяснит, но ещё в поезде это данное самому себе обещание выветрилось из головы.       — Ал, давай по-быстрому котёнка выберем и пойдём, — шепнул он брату на ухо. — Нам Пинако позвонить надо. Она же не знает, где мы и что с нами.       — Ты даже записки не оставил? — округлил глаза Альфонс.       — Чем, блин? Она все карандаши забрала, а материала у нас было и так в обрез!       — Эд, ты, ты… Почему ты раньше не сказал?       — Забыл, — буркнул Эдвард. Ему больше нечего было сказать в оправдание.       Помрачневший Альфонс последовал за Мари. Пока она объясняла, где кто у них находится, Эдвард с любопытством разглядывал стены приюта. Он впервые был в таком заведении. В Ризенбурге приютов не было. Да и откуда им взяться в этом городке, больше похожем на большую деревню?       –… Так что мы всего несколько месяцев как работаем, — долетел до Эдварда обрывок разговора. — Я слышала, кто-то из государственных алхимиков взял нас под крыло, и поэтому фюрер согласился. Правда, мы так и не знаем, кто именно…       Эдвард невольно прислушался к ней после слов «государственный алхимик», но ничего интересного Мари больше не сказала. Эдвард и без неё знал, что приюты в Аместрисе стали строить не так уж давно. Вроде как проект первого приюта обговаривали ещё до войны с Ишваром, но потом его поспешно свернули и отложили в долгий, самый дальний ящик. Тогда важнее был мятежный регион, чем бездомные животные. Но Ишвар подавили, а значит, можно было потратиться на что-то кроме него.       Громкий и требовательный мявк вырвал Эдварда из размышлений. Он обнаружил, что стоит перед невысоким вольером, к чьим стенкам так и льнут кошки. Не котята, но и не совсем взрослые.       Альфонс осматривался неподалёку. Его растерянный взгляд метался от вольера к вольеру, а оттуда пищали и мяукали пушистые жильцы. Он дошёл до самого конца и уже повернул обратно, когда из последнего вольера донеслось раздражённое шипение.       — Ой, а кто там? — Альфонс присел напротив вольера, и шипение перешло в приглушённый и очень угрожающий вой. — Эд, смотри, какой беленький, такой комочек!       «Комочек» бросился на стенку вольера. Его когтистая лапа высунулась наружу, но до Альфонса не достала.       — Ал, оставь его. Видишь, ему не нравится?       Брат только отмахнулся. И чем его эта злюка только заинтересовала?       — Он просто боится, да? Наверное, его обидели.       — Да, его долго мучили, — прошептала Мари, обхватив себя руками. — Ксинкс сейчас никому не доверяет. Мы с ним работаем, но…       — Я выбрал, — сообщил Альфонс, указывая на клетку с альбиносом.       Эдвард выразительно закатил глаза, но брат на него даже не смотрел.       — Ал, блин! Возьми кого-то не такого злючного!       — Ксинкс, Кси-инкс, кс-кс-кс-с-с…       — Алё! — Эдвард сердито посмотрел на Роя. Не может быть, чтобы он на такое согласился! — Ничего сказать не хочешь?!       — А надо? — улыбнулся Огненный. — Ему и так этого котёнка не дадут. Верно, Мари?       Альфонс рывком развернулся к нему. В вольере сипло взвизгнул Ксинкс.       — Как это не дадут? А если он мне очень-очень понравился? И… и содержать у нас есть где!       Мари молчала, сосредоточенно глядя на дверь.       — Ага, ты его из вольера сначала вытащи, — съехидничал Эдвард.       — Так его же никто не возьмёт… — его голос задрожал. — И что, Ксинкс так и будет всю жизнь здесь сидеть?       Мари тяжело вздохнула.       — Это нечестно, он такого не заслужил!       — А-Ал, Пинако-о, — приложив ладонь ко рту, громким шёпотом напомнил Эдвард.       — Я его не брошу!       Когда Альфонс упирался, переубедить его было так же сложно, как столкнуть с горы тяжеленный камень в одиночку. Эдвард знал это, но не собирался так легко сдаваться. Ещё чего выдумал, брать какую-то злюку! Да эта белая зараза расцарапает и искусает в первый же день!       Эдвард подлетел к вольеру. Ксинкс метнулся к дальней стенке размытым светлым пятном и вжался в угол.       — Просто посмотри на него, Ал! Вот нужен тебе такой?       — Нужен, — подтвердил Альфонс.       Не удержавшись, Эдвард оттолкнул его от вольера.       — Да какого ляда ты упёрся?!       — Такого! — пихнув его в ответ, Альфонс снова встал рядом с сеткой. –Он не виноват, что над ним издевались!       После его крика повисла тишина. Только альбинос гудел в своём вольере, дрожа всем маленьким телом.       Эдвард впился в брата взглядом, сопя, как бык. Он же старше, почему Альфонс его не слушает?! Ради этого кошака чуть ли не в драку лез! Да ему уже сказали, никто Ксинкса ему не отдаст, а он…       Альфонс сжал кулаки и расставил пошире ноги. Эдвард громко фыркнул. Раз он хочет подраться, значит, они будут драться!       — Ладно, пусть к нему походит.       Негромкий голос Огненного обрушился на Эдварда, как гром посреди ясного неба. Переглянувшись с братом, Эдвард вместе с ним уставился на Роя. Он же шутил? Или сейчас поймёт, что ляпнул, и передумает?       Рой смотрел на них без намёка на улыбку.       — Возможно, что-то из этого выйдет. Только учти, такие особи привыкают долго. Если вообще, хм, привыкают.       — Ура! — Альфонс на радостях бросился обнимать брата. — Эд, Эд, ты слышал?!       Стоять так было не очень удобно, но Эдвард терпел. Они с Алом едва не подрались по такому пустяку, и теперь Эдварду было даже неловко. У его брата в жизни и так не много радостей было, а он только что… Что он хотел сделать? Отобрать у него ещё один повод для улыбки?       — Да не ори ты, Ксинкса испугаешь, — прошипел Эдвард, морщась от звона в ухе. Ошалевший от счастья Альфонс его чуть не оглушил.       — Ой, да, — Альфонс выпустил его из объятий и, присев на корточки, улыбнулся ужасу в вольере. — Жди меня, Ксинкс. Мы обязательно подружимся, правда?