Верх твоего эгоизма

      Драко сидел за слизеринским столом в Большом Зале и вяло ковырял кашу, подперев голову рукой и неотрывно смотря на большие входные двери и в голове комментируя почти каждого вошедшего студента.       «О, младшая Уизли, стала ещё краше, Забини точно попробует её оприходовать», — тут Малфой мысленно изобразил свою самую что ни на есть гаденькую ухмылку, но снаружи всё так же сидел со скучающим видом, — «Та-а-ак, Полоумная Лавгуд, а значит рядом и Долгопупс должен быть», — в подтверждение его мыслям в Зал зашёл Невилл и взял за руку Полумну, что заставило Драко ещё раз мысленно усмехнуться, — «Паркинсон не изменяет себе и снова вырядилась как шлюха, хоть что-то остается прежним. А вот и самопровозглашённый король Хогвартса — сам Захария Смит, опять под ручку с какой-то девушкой. Самовлюблённый кретин», — многие студенты часто сравнивают Смита с Малфоем, при этом не забывая упомянуть схожесть их характеров, что несказанно раздражало Драко, но вида он не подавал, просто мысленно авадил говорящего, — «Блять. Опять эта сука. Вот зачем она вернулась в Хогвартс? Спокойно бы сидела со своим Уизелом дома, рожала бы ему детей, но нет же, надо было вернуться переобучаться на седьмой курс», — от раздражения Драко до белых костяшек сжал ложку в руке и начал скрипеть зубами.       В этом году терпеть присутствие «заучки-Грейнджер» в Школе давалось блондину очень нелегко. Если до войны он умел подавлять свои чувства и выражать их вообще по-другому, то после войны всё приняло другой оборот. Война «развязала» парня и убила ту самую сильную часть Драко, которая отвечала за эмоции. Так он не выдержал и признался Поттеру. Конечно, было нелегко доказать избранному, что белобрысый не под империусом, но всё сложилось хорошо и вот они вместе с Гарри уже почти 8 месяцев.       Подавлять несколько лет истинные чувства к Гарри было не так-то сложно. А вот внезапные чувства к Гермионе Грейнджер… Слизеринский Принц сам не мог объяснить этот феномен — он контролировал себя с Поттером, а с Грейнджер нет. И что пугало парня больше всего в этом так это то, что Гермиона грязнокровка. А чувства начали зарождаться к ней до того, как Драко начал более лояльно относиться к происхождению людей. И всё равно тянуло к ней. Даже иногда случалось такое, что когда между Малфоем и Поттером происходило соитие, блондин закрывал глаза и представлял вместо Гарри Гермиону. И тогда у Малфоя сносило крышу от злости на самого себя и он начинал вдалбливаться в парня под собой с неимоверной силой, что потом у Поттера оставались синяки.       Некоторые уроки у факультетов, как и раньше, проходили совместно, и Драко особенно сильно ненавидел совмещённые уроки с гриффиндором. Иногда только при виде одного Гарри у блондина возникало желание, что тут уж говорить о Гермионе. Хватало одного лишь присутствия «ненавистной грязнокровки», чтобы весь урок Малфой провёл в сладких фантазиях, где он берёт Грейнджер в разных местах Школы, например, на учительском столе Макгонагалл или в библиотеке между стеллажами.       Сколько не старался Драко, объяснить чувства к Гермионе он никак не мог. Но уверял себя, что это из-за долгого отсутствия контакта с женщинами. Близкого контакта. И он не знал, что с этим делать. Идти к Поттеру со словами «Ты не против, если я выебу твою лучшую подругу, пока мы не сыграли свадьбу?» — не вариант.       Из раздумий его вывел знакомый смех. Найдя взглядом источник звука, обладателем смеха оказался никто иной, как Гарри Поттер. Тот сидел рядом с Грейнджер и они вместе о чём-то разговаривали, временами покатываясь со смеху. Драко эта картина, естественно, не понравилась. Прошла уже неделя с того случая в Выручай-комнате, а парни так и не поговорили на эту тему. Поттер просто обижался на Малфоя за слишком бурную реакцию и ждал извинений от блондина, а Малфою гордость не позволяла так быстро пойти и просить прощения. И он прекрасно понимал, что виноват полностью он, но поделать ничего не мог со своим собственным характером.       Но тот факт, что Поттер так безмятежно беседует со своей подружкой, будто не он должен принять, наверное, самое важное решение в его жизни. Малфой чувствовал, как злость всё растёт и стоит уже где-то в горле, так и наровясь выплеснуться наружу. Он швырнул ложку в стол, резко встал и размашистыми шагами направился к выходу лишь с одним желанием: разбить кулаки в кровь о стену или лучше об чьё-то лицо.

***

      Гермиона, как и ещё добрая часть людей в Зале, странным взглядом проводила Малфоя. Наклонившись к Гарри, она прошептала ему на ухо:       — Вы помирились?       Гарри лишь отрицательно помотал головой в ответ. Он действительно сильно обиделся на Драко. Гарри не виноват, что ему трудно принять решение: на одной чаше весов жизнь с любимым человеком там, где им обоим будет хорошо, но при этом он потеряет всех друзей и близких, ведь он был уверен — от него отвернутся все, даже Гермиона, по глазам которой читается неверие в пару Поттер-Малфой; на другой чаше весов — та же жизнь, что и сейчас, только без Малфоя. И Гарри всё не мог решить, какая чаша перевешивает.       Ещё гриффиндорцу было обидно, что Драко тогда ушёл и оставил его одного в своей же комнате. Гарри залип на пол часа после его ухода. А после этого случилось то, чего не было уже пол года — паническая атака. Прошлый приступ панической атаки у него случился опять-таки при Гермионе, после чего она начала ещё внимательнее следить за юношей. А он «ругал» свой организм за то, что приступ случился именно при ней, будто он потерпеть не мог, пока она уйдет из его комнаты. Иуда.       Гарри детально помнил приступ панической атаки. Он сильно испугался в тот раз, настолько плохо он его перенёс, если вообще возможно такое перенести хорошо. Сначала он просто лежал на кровати, напротив него стояла Гермиона, они спокойно о чём-то разговаривали. Но тут — щелчок — и Гарри залип. Он прекрасно это понял и запомнил, ведь обычно он не замечает собственных залипаний. Он не помнит точно, какие мысли в этот момент были у него в голове, но помнит как сердце начинало стучать всё быстрее и быстрее, а в горле будто встал ком, мешающий воздуху пробраться в лёгкие. Через десять секунд, которые для парня тянулись вечно, сердце норовилось прорвать грудную клетку и выскочить, настолько учащённо оно билось, воздуха катастрофически не хватало, а глаза начала застилать тьма. А дальше ничего. Гарри просто показалось, что он потерял сознание на долгое время. Но как рассказывала после Гермиона, захлёбываясь слезами и обнимая трясущимися руками шатена, весь приступ протекал от силы секунд двадцать, потом парень резко вытянулся и тут же размяк, шумно втягивая воздух, при этом его глаза были закрыты, но через секунды три он уже их спокойно открыл и полностью пришёл в себя.       То же самое произошло и в комнате Драко. Что после первого приступа, что после второго юноша долго ещё не мог успокоиться, весь тот вечер после первого случая его успокаивала Гермиона. А вот во второй раз рядом с Гарри не было Гермионы, там не было никого, он был совершенно один. Вдобавок ко всему, второй приступ не прошёл бесследно — после себя он оставил Гарри нарушение сна. Парень не может уснуть, а если и получается всё-таки заснуть, то через минуту он вздрагивает и просыпается с бешено колотящимся сердцем в груди.       И в своей второй панической атаке Гарри винил только одного человека — Драко Малфоя.

***

Мечтаешь о большой любви? Мечтать не вредно — может быть, когда-то повезёт. Как сложен всё же этот мир - Почти всё то, что любишь ты, по факту — не твоё... Фогель — Мальчик

      Гермиона спокойно прогуливалась по коридорам Хогвартса. После посещения библиотеки она решила, что неплохо бы проветриться перед сном. Сейчас она размышляла о том, как изменилась её жизнь после войны.       Во-первых, её романтические отношения с Роном Уизли, не прожившие и года. Гермиона считала, что первым звоночком к их расставанию было то, что Рон отказался ехать в Хогвартс вместе с остальными. Вместо этого он остался в Норе со словами «я нужен здесь больше». И все члены семьи ему твердили: «Мы справимся, Рон, Нора без тебя не развалится, поезжай учиться. Кому ты здесь понадобишься ближайший год?». Но на этот вопрос он не отвечал и всех игнорировал. А потом оказалось, что бутылке огневиски он понадобился, вот кому. В письмах от Джорджа говорилось, что Рон совсем запустил себя и ночами пьянствует у себя в комнате. И началось это как только Гарри и Гермиона отправились в Школу в конце августа.       Гермиона пыталась его вразумить письмами, звонками по каминной сети, даже несколько раз приезжала в Нору. И вот на рождественских каникулах у неё это получилось. Рон заверил всех, что больше не притронется в алкоголю. И Гермиона радостная уехала в Хогвартс. А через неделю письмо от Рона. Он собрался к Чарли в Румынию. Конкретную цель девушка так и не поняла, но решила, что какой-то сдвиг в жизни её парня нужно поощрить.       И вот, месяц назад, снова письмо от Рона, что было редкостью. «Дорогая Гермиона, Я знаю, что ты была рядом со мной большую часть моей жизни и что ты всегда помогала мне, ни раз и ни два спасала мне жизнь и ещё много чего ты сделала для меня, за что я тебе очень благодарен. Но тебе не кажется, что мы поторопились с отношениями? Не хочу показаться грубым, но и затягивать это письмо я тоже не хочу. Здесь, в Румынии, я встретил одну девушку, её зовут Моника, она из Франции, тоже занимается драконами как Чарли. Не буду тебе врать, познакомились мы с ней еще зимой, как только я приехал. Ну и дальше, сама понимаешь, всё так закрутилось… Я к чему веду: сложилось так, что она ждет ребенка от меня. И ты же знаешь моих родителей, они будут настаивать на свадьбе, поэтому…»       Дальше Гермиона даже не читала, не было смысла. Вот так вот они и расстались. Поощрила она поездку в Румынию, молодец. Но девушка сильно не убивалась по этому поводу, была готова к такому повороту, так сказать. Да и любила ли она Рона? Наверное да, любила. Но скорее как младшего брата, за которым постоянно надо присматривать.       Во-вторых, неопределенность — как последствие войны лично для Гермионы. Она теперь не знала, что ей делать после Хогвартса. Идти работать в Аврорат и ловить оставшихся Пожирателей Смерти? Ведь от Героини войны именно этого ждут многие. Или отдаться своей детской мечте и пойти по стопам родителей и стать дантистом? Но тогда придется практически расстаться с волшебным миром. Или же пойти работать в министерство магии в отдел регулирования магических популяций и контроля над ними, чтобы в дальнейшем распространить клуб Г.А.В.Н.Э. и полностью отдаться только ему? А может вообще по просьбам Кингсли Бруствера занять место его помощницы, в перспективе имея возможность занять пост Министра Магии.       В-третьих, отношения Гарри с Малфоем. Гермиона до сих пор пребывает в шоке после того разговора с Поттером. Чуть позже письма от Рона на Грейнджер свалилась ещё и эта информация. Она до сих пор точно помнит, как выдавливала улыбку перед Гарри и обнимала его, пытаясь сдержать слёзы, после признания на счёт отношений слизеринца с её лучшим другом. А потом всю ночь проревела в подушку, чувствуя, как сжимается сердце внутри и где-то ещё глубже ломаются все мечты когда-либо стать счастливой с Драко Малфоем, бывшим Пожирателем Смерти, сыном правой руки Волан-де-морта и просто человеком, что не обращает внимания на таких как она и который всячески презирал и унижал её на протяжении долгих лет. Но она упорно делала вид, что рада за Гарри, ведь он-то действительно заслуживает быть счастливым. Но разве Гермиона не заслуживает этого же?       Из таких грустных мыслей Гермиону вытянуло возникновение высокой фигуры прямо перед ней. В нос сразу ударил запах дорогого парфюма.