Верх твоего эгоизма

      — Я так рада, что мы сейчас вместе, — Пэнси Паркинсон ластилась об плечо Малфоя.       Он сидел на полу возле кровати в одних боксерах с бутылкой огневиски в руке, не обращая внимания на девушку. Просто стеклянным взглядом смотрел куда-то в стену, время от времени поднося бутылку к губам и насильно вливая в себя жидкость, что уже обдирала горло. Это уже третья бутылка за сегодня, а время только близилось к обеду.       — Хотя два года ты почти со мной не разговаривал, — Пэнси обиженно надула свои пухлые губы и попыталась привлечь внимание парня, — Целых два года, я думала ты меня уже бросил, даже Астория пару раз мне это сказала прямо в лицо, стерва, а потом ещё…       Драко дальше не пытался вникнуть в слова Паркинсон, не было смысла. Но мысленно усмехнулся её словам о том, что он «бросил её». Они же даже в отношениях не состояли, просто трахались несколько раз в месяц. Никаких обязательств, только секс. А что напридумывала себе Пэнси — его не касается.       — …ведь моё-то платье было намного лучше чем её, да? Так вот, он мне знаешь что потом сказал? — юноша ничего не ответил, — Драко, милый, ты случаешь меня? Что с тобой?       — Ничего. Со мной всё в порядке, — небрежно бросил слова, будто плюнул. Наконец посмотрел на брюнетку и снова отпил огневиски, — так что ты там говорила?       — Да уже не важно… Кстати, ты слышал уже? Сегодня ночью нашего драгоценного Поттера в лазарет положили, говорят, что он с ума сошёл, что не удивительно, ведь он давно уже…       — Уходи.       — Что? — девушка удивлённо посмотрела на блондина, продолжая сидеть на месте.       — Свали. Нахуй. — Малфой встал и подошёл к окну, пока сзади по комнате обиженно ходила Паркинсон и искала свой лифчик. Через минуту она уже стояла у двери одетая, если её короткое платье вообще можно назвать одеждой, и с туфлями в руках, переминаясь с ноги на ногу.       — Мы ещё увидимся? Могли бы ещё в…       — Нет.       — Да что с тобой не так?! — крикнув это, девушка вышла из Выручай-комнаты и в сердцах хлопнула дверью, отчего у Малфоя итак болевшая от непрекращающегося потока слов из рта Пэнси голова разболелась ещё сильнее.

***

      Солнце нещадно светило прямо в глаза Гермионы, отчего та и проснулась. На часах почти час дня, а она ещё в кровати. Девушка всегда считала себя жаворонком и не думала, что вообще может спать допоздна. Хотя очень безответственно с её стороны пропускать уроки, когда на носу экзамены. Вернувшись сегодня ночью из лазарета, она проплакала в подушку часа два, пока не отключилась. И сейчас ей было страшно даже в зеркало посмотреть на своё опухшее лицо.       Гермиона чувствовала себя ужасно. От долгого сна ныло тело и ужасно болела голова, вставать не было никаких сил и желания, а вдобавок к этому — чувство вины исполинских размеров. Это чувство сдавливало грудную клетку, пожирало изнутри, заставляло выступать слёзы на глаза.       Девушка перекатилась на бок, отвернувшись от окна, и лежала в позе эмбриона, рассматривая полупрозрачные узоры постельного белья.       Она не знала, сколько так пролежала, неотрывно глядя в одну точку, как в дверь постучали. Гермиона отреагировала не сразу, только когда стуки стали настойчивее она подняла взгляд, но ничего не ответила. Сейчас меньше всего на свете она хотела с кем-либо разговаривать и чтобы кто-то видел её в таком состоянии и её внешний вид, который, девушка была уверена, оставлял желать лучшего. Она шумно выдохнула и медленно перекатилась на спину, не обращая внимания на затёкшее тело. Стуки прекратились и Гермиона мысленно этому обрадовалась.       — Гермиона, я знаю, что ты там, открой дверь или я сама её выбью.       Джинни. Гермиона отогнала разочарование, ведь надеялась, что пришёл совершенно другой человек. «Глупая, будто ему есть дело до тебя, думаешь, эта ночь для него что-то значила?» — девушка горько усмехнулась своим мыслям и с трудом дотянулась до тумбы за палочкой. Прошептав отпирающее заклинание, она положила палочку на место и села, встречая свою гостью.       Уизли резко открыла дверь и так же резко закрыла её за собой и удивлённо уставилась на подругу. Натуральное гнездо на голове вместо обычно опрятной прически, опухшее, раскрасневшееся лицо и заплаканные глаза.       — Выглядишь… не очень хорошо, — Джинни села на кровать возле Гермионы и вглядывалась в её лицо.       — Знаю, — тихо ответила Гермиона и глубже закуталась в одеяло.       — Тебя не было на парах. Ты заболела? — в ответ Грейнджер изобразила подобие отрицательного кивка и шмыгнула носом, — Что случилось? Это из-за того, что Гарри в лазарете?       При упоминании имени друга чувство вины обострилось и Гермиона снова пустилась в слёзы. Уизли обняла подругу, чувствуя как мокнет её кофта от слёз.

***

      Гарри лежал и неотрывно смотрел в белоснежный потолок лазарета. На маленьком столике стоял остывший, нетронутый завтрак: какая-то полужидкая каша бледного цвета и несчастное яблоко. Когда утром мадам Помфри поставила перед ним поднос и Гарри увидел это мать-его-зелёное яблоко, он хотел было швырнуть фрукт в стену или вообще в окно, но сил не было и руку поднять. Ведь именно зелёные яблоки так любит Драко Малфой и именно они неизменно стоят в стеклянной вазе на камине в комнате белобрысого.       В лазарете Поттер лежит уже почти неделю. Но уже всего лишь через час пребывания в этом месте он хотел сбежать от сюда, не важно куда, лишь бы не находиться в этой комнате с белыми стенами и белыми высокими потолками.       Той ночью после ухода Гермионы юноша хотел разбить что-нибудь или даже покалечить кого-то, ему необходимо было выплеснуть всю свою злость. Но он так резко обессилил, что даже не смог встать с кровати. Оставалось только пинать ногами воздух и наносить слабые удары по ничем не провинившейся кровати, игнорируя влагу на щеках и рыча сквозь до боли сжатые зубы. У него была настоящая истерика. И он истерил, пока не прибежала мадам Помфри, не обездвижила его заклинанием и не залила в рот успокоительное, от которого он моментально заснул.       Тут открылись двери с новыми и целыми стёклами. Но судя по тишине, посетитель остался стоять в дверях. Гарри даже не посмотрел кто это, просто продолжал сверлить взглядом потолок. Спустя минуту продолжительной тишины он перевёл взгляд на вошедшего. Словив на себе взгляд больного, Джинни смущённо заправила свои рыжие волосы за ухо и неуверенно спросила:       — Я… пройду?       В ответ юноша слегка кивнул и Уизли быстро преодолела расстояние от дверей до кровати и протянула большой конверт.       — Это письмо Рона. Ему сообщили, что ты… заболел.       — Спасибо, — осипшим голосом ответил Гарри и забрал конверт.       — Ну, я тогда пойду, — Джинни встала, развернулась и решительно направилась к двери, но на полпути остановилась и медленно повернулась обратно к лежащему. — Слушай, я знаю, что ты сейчас… В общем, Гермиона мне всё рассказала. Рассказала про тебя и Малфоя… и про неё и Малфоя… Я не понимаю, как так получилось. Ладно Малфой, но Гермиона… Честно, не ожидала от неё такого.       Гарри ничего не отвечал ей, просто молча слушал и смотрел на конверт в своих руках. Тут Джинни медленно села на стул возле кровати и сжала руку своего бывшего парня.       — Я понимаю, как тебе плохо сейчас, сама через такое прошла.       Девушка сделала небольшую паузу, вспоминая, как трудно она переживала разрыв с Гарри, ведь сколько лет она его любила, сколько она ждала, пока Поттер обратит на неё внимание. И дождалась ведь. Но её счастье длилось не долго — через месяц после войны Гарри сказал, что больше ничего к ней не чувствует и Джинни просто смирилась с этим и отпустила его. Конечно, она была шокирована после того, как узнала что именно из-за Драко Малфоя Гарри её бросил. Кто бы мог подумать.       — Но я не виню тебя в этом. Наверное, правильно, что ты мне всё рассказал и не мучал меня. И я рада, что кому-то удалось сделать тебя счастливым, я же видела каким ты был почти весь этот год. И всё равно, что дело было в Малфое, но… Это лучше, чем ничего, я считаю. И этот хорёк поступил очень глупо, ты не заслужил этого.       Она слегка наклонила голову вбок и попыталась поймать взгляд юноши, который всё так же был упорно направлен на конверт. Джинни ожидала ответа на её слова, но, видимо, Гарри ничего не собирался отвечать, поэтому она очень тихо, почти шёпотом, продолжила:       — Не надо страдать из-за него. Только не из-за Малфоя, это не стоит того. Подумай лучше о своём здоровье и…       — К чему этот разговор, Джинни? — он наконец посмотрел на сидящую перед ним девушку, которая в свою очередь опустила взгляд.       — Я пришла попрощаться с тобой, — она посмотрела прямо в зелёные глаза Гарри, шмыгнув носом, — Меня позвали играть за «Холихедские гарпии». Поэтому уже завтра я еду домой, а оттуда вместе с Джорджем в Германию, они перенесли свою базу туда.       Они оба молчали. Гарри не знал, что сказать. Джинни перебирала пальцы и смотрела в окно, ожидая хоть какой-нибудь реакции от юноши. Быстро стерев скатившуюся слезу с щеки рукавом кофты, девушка снова шмыгнула носом и продолжила говорить.       — Я желаю тебе скорейшего выздоровления и хочу, чтобы ты поскорее отпустил его и не мучал себя, — она аккуратно наклонилась к лицу Гарри и оставила невесомый поцелуй на его лбу.       — Почему ты говоришь так, будто мы с тобой больше не увидимся? Ты же не навсегда уезжаешь.       Джинни ничего на это не ответила, лишь изобразила подобие улыбки и медленно встала.       — Прощай, Гарри.       Она развернулась и вышла из лазарета. Как только больничные палаты остались за поворотом, девушка прижалась спиной к стене и скатилась по ней на пол, давая волю своим слезам. Она корила себя, ведь это были совсем не те слова, которые она хотела сказать на прощание.       Джинни действительно будет играть за «Холихедские гарпии» в Германии. По контракту они играют один сезон и могут вернуться домой до следующего сезона, но у неё не было никакого желания возвращаться в Англию. Тем более, в Германии её ждёт не только квиддич. Там ещё и француз Пьер Деверо — 20-летний высокий блондин и капитан «Квибберонских квоффельеров». Они познакомились на чемпионате мира по квиддичу в 1994 и с тех пор активно переписывались, а на этих рождественских каникулах он приехал в Англию специально к Джинни.       И вот она полетит к красивому французу, будет игроком одной из самых востребованных команд мира, начнёт жить прекрасной жизнью в самой Германии! Но почему на душе так тоскливо? Почему слёзы без остановки скатываются по щекам?