Майонезный шлепок. Неизданное

Утомительная пятница и бессонная ночь над рабочими документами оказали на Блеза Фостера неприятнейшее воздействие. Субботнее утро для него началось только в одиннадцать, поэтому врач чувствовал себя так, словно рожден только для одного - сна. Налив себе чашку крепкого чая, он поставил ее на столик рядом с креслом, а сам забрался на сидение и укутался в плед, надеясь проснуться. Пробуждение удалось только благодаря шлепку по лицу глянцевой бумагой. Вырванный из фазы быстрого сна и потерявший ориентацию в пространстве и времени доктор увидел перед собой Йана, чья равнодушная осуждающая мина ужасно его разозлила. - Ты ебнулся? Нельзя так делать! И что ты вообще тут забыл? - Нельзя спать в половину второго. А еще нельзя оставлять двери открытыми, заходи не хочу. И я тебе звонил, но ты не взял трубку. Так что я занервничал и приехал, хотя, это не основная причина. - В смысле полвторого? - не веря в услышанное, Блез схватил телефон. Часы на экране высветили 13:32 и пропущенный вызов. Рассеянно потрогав кружку, доктор убедился, что та безнадежно остыла. - Сука, я опять заснул! - Ну и ладно, ты лучше вот что послушай. - Киркманн развернулся и двинулся по гостиной, размахивая руками, как манекенщица на подиуме. - Мне с неба упало три дня отгула. Загвоздка только в том, что мне абсолютно некуда их потратить. Поэтому, - взглянув через плечо на сонного, мало что понимающего Фостера, он продолжил, - я принес тебе это. В руке детектива снова взметнулся веер из лакированных листочков. Блондин явно ожидал вопроса, но врач смог выжать из себя только еще больший прищур и мотание головой. Патовость ситуации убила энтузиазм детектива и, закатив глаза, он бросил карточки на колени мужчины. Бегло прочитав текст, Блез шепнул: - Да ты шутишь... - Нет, дорогуша, мы едем на горнолыжный курорт, поздравляю! - Йан театрально изобразил разбрасывание конфетти. - Какой я гений, как все придумал! - Какой гений, ты дебил! Я на работу должен выйти в понедельник! Ты сам сейчас соберешь свои шмотки и поедешь, удачи! - Неа, не должен, - разглядывая ногти, ответил следователь. - Я тебя отмазал до четверга. - Чего-о-о-о-о-о-о-о-о!? - Фостер вскочил с кресла, подлетая к гаденько улыбающемуся собеседнику. - Ты что, звонил мне на работу? Блять, я тебя захуярю, слышишь? Я тебя захуярю! - Ой да ладно тебе, хоть отдохнем. Вместе. Первый раз, к твоему сведению. - Йан примирительно взглянул на переставшего трясти его за плечи рыжего и приподнял брови. - Что ты сказал хотя бы? Больничным? - Что тебе нужен отдых, поправить здоровье. Они пошли навстречу, все хорошо. Не бери в голову. - Ладно. - Фостер снова пересмотрел буклеты. - Ты прав. Почему бы не съездить? *** - Сука, да никогда больше не поеду, ебаный рот этих гор! - Блез, мы на ровном плато. Фостер намертво впился палками в плотный снежный наст, пока отчаянно пытался более-менее успешно свести ноги на лыжах. Проклятые пластиковые полоски разъезжались как два скользких угря, и одно это героическое стояние давалось врачу огромными усилиями. Утро воскресенья они провели отлично, сидя в ресторанчике с видом на заснеженные вершины, но все изменилось, когда Йан сказал: - А теперь давай покатаемся. "Покатаемся" привело врача в первобытный ужас, поскольку лыжи он видел только однажды, и то в страшном сне. Но Киркманн уверил его, что все будет нормально, так как сам он вполне сносно ездит и поддержит страдальца. Нестыковка заключалась только в том, что, когда они пришли в прокат, выяснился занятный факт: блондин взял сноуборд. - Ты не говорил, что ты сноубордист. - Выпалил рыжий, удерживая лыжи как инородного мутанта из космоса. - Ну я и не все тебе рассказываю. По крайней мере, пока. На ровном приспусковом участке полицейский помог Фостеру справиться с креплениями, и теперь сам подгонял под себя застежки доски. - Я думаю, я умру. Я сдохну прямо на этой горе, что за страшная смерть. Йан прервал нервный бубнеж коротышки и бросил: - Я должен обкатать доску. Стой здесь, это займет минут пять. Договорились? - Господи, да едь уже скорее! - стабилизировавшись на снегу, фыркнул в ответ доктор. Кивнув и отсалютовав рукой, Киркманн быстро покатился по склону, огибая случайных попутчиков. Он хорошо справлялся, быстро лавируя, наклоняясь и иногда касаясь рукой покрова горки. Блез невольно залюбовался, ставя очередной пункт в список того, что детектив отлично делал, но почувствовал, что земля снова уползает из под ног, и начал борьбу с гравитацией. Устаканившись снова, он поднял голову и посмотрел вниз, ища партнера. Но вычислив знакомый силуэт, не обрадовался: - Не понял... У подножия горки, слева, стоял Йан, беседуя с какой-то дамой. Она тоже придерживала рукой доску и смеялась, мягко касаясь руки блондина. Тот улыбался и кивал девушке. Больше всего в этой ситуации Блеза злило то, что он даже не мог подойти на этих проклятых лыжах к копу, чтобы показать свое присутствие. А сам следователь либо был слишком туп, что вряд ли, либо не особо утруждался показать собеседнице, что ее, мягко говоря, личные жесты не приветствуются. Или приветствуются? Покраснев от жгучей смеси злости и обиды, Фостер наблюдал, как настырная девка чирикала на мятой бумажке из кармана, видимо, свой номерок, а Киркманн без тени сомнения ее принял. Ещё раз улыбнувшись друг другу, они распрощались и разошлись. Женщина пошла вдоль спуска, а Йан поднимался наверх, не упустив шанса обернуться назад, видимо, оценить ее задние параметры. - Ну блять, ну, - шипел Фостер, подавляя комок в горле и снова возвращаясь к мыслям о том, что кто-то может относиться к любви как к шутке, ввиду внешних данных, а кто-то, без них, остаётся за бортом существования с разбитым сердцем из-за неспособности удержать других. Через пару секунд недоделанный Дон Жуан оказался возле врача и сказал, снова щелкая креплениями на доске: - Прости, завис на спуске. - Да мог и не возвращаться, в принципе. Какая разница? Блондин отшатнулся. - Что случилось? Ты чего? - Я ничего, и случилось у меня нихера, не твоё собачье дело. Иди, вон, к своей новой подружке, у нее точно никаких проблем нет, да и задница явно получше. Думаю, она не против, учитывая, как она тебя лапала. Мечтает теперь, небось, только о том, как к тебе в штаны залезть, хотя, учитывая то, как спокойно ты взял ее номер, и сам, видимо, рассчитываешь на интересное времяпрепровождение! Исторгая свою гневливую, полную досады и ревности речь, рыжий не замечал, как миллиметр за миллиметром движется к наклону горки. А шокированный этим монологом Киркманн слишком поздно заметил фатальное скольжение врача. - Блять! - Блез махнул руками, но этим только помог предательским лыжам. Спустя секунду он уже скользил вниз, едва удерживаясь на двух ногах. В последний момент сообразив, что происходит, Йан попытался схватить ругающегося за куртку, но тот увернулся, ускорив падение. - Вот же, - не договорил сноубордист, срываясь за лыжником. Люди на склоне, видя неуправляемого мужчину, убирались в стороны, облегчая тому дорогу. Это не особо успокаивало врача, поскольку он чувствовал, что с левой ногой что-то не так, и замок на ботинке слишком вибрирует. Подозрение оправдалось почти сразу же: слева резко стало не хватать одной лыжи, и Блез закрыл лицо руками, готовясь к катастрофе. Но куртку очень жестко дернули за капюшон, а сам Фостер оказался заперт в чьих-то руках. От падения это не спасло: правая пластиковая мерзавка торчком воткнулась в снег, отщелкнув ногу, и рыжий вместе со спасителем покатился под гору. Судя по паре цокающих звуков, они потеряли по дороге что-то еще, но понять, что именно, Блез не мог, плотно закрыв глаза. Наконец, верчение прекратилось. Пару секунд никто не двигался, но руки вокруг доктора, наконец, разжались. Фостер отполз от человека и развернулся. Йан приподнимался на локте, сдергивая с головы горнолыжные очки. Пересев на задницу, он подтянул ногу, но поморщился. - Ну блин, вот и покатался. - Что с тобой? - Блез подполз к мужчине но тот повернулся и холодно ответил: - Нихера, ведь это не твое собачье дело. Так, помнится? Фостер поджал губы, а к ним уже подбегали спасатели. *** Местный врач умело диагностировал вывих и рекомендовал остаток отпуска отсидеться в гостинице. Блез поблагодарил его за помощь и проводил до двери. Как только она захлопнулась, в номере повисло тяжелое молчание. Фостер повернулся. На двуспальной кровати полулежал Йан, глядя в панорамное окно на горный закат. Перемотанная эластичным бинтом лодыжка немного опухла, но милосердно не тревожила хозяина. Врач медленно подошел к кровати и присел на самом краю, преступно далеко он детектива. Собравшись с мыслями, он начал: - Спасибо, что... Киркманн, все так же созерцая пейзаж, вскинул ладонь, и сжал ее в кулак, показывая, что данную ветку диалога он развивать не желает. Блез замолчал, не зная, как перейти к главному, но его собеседник сам решил эту проблему. - Почему ты так сказал? - голос Йана звучал гулко, тихо, и из-за отсутствия зрительного контакта рыжему показалось, что кровать трескается посередине, отрезая их друг от друга. Блез дернулся к центру и поставил руку там, где должен был появиться разлом. Смотря на свою кисть на постельном, он ответил: - Я переборщил, прости. - Я знаю, что ты переборщил. Но я спросил другое, - Йан наконец повернул голову, и Фостер увидел в его глазах несвойственное тому чувство: обиду. - Я спросил: почему ты сказал мне это? Блондин не приглашал врача к объятию, наоборот, он скрестил руки на груди, подняв одну так, будто держал сигарету. Кто знает, может он и хотел бы закурить? Блез сам часто курил так. Когда был зол и разочарован. - Я думал, ты с ней флиртуешь. Так это выглядело. Со стороны. - Я хоть раз дал тебе повод усомниться в моей верности? - Нет, никогда, просто... - Может я ясно давал понять, что мне с тобой не нравится? - Йан, я... - Тогда ответь мне: какого черта разговор с незнакомым нам обоим человеком на незнакомой нам обоим локации, причем на глазах у тебя, является теперь для меня преступлением? - Я боюсь, что ты все равно ищешь что-то лучше! - выкрик получился громким, и Блез рывком опустил голову, глотая слезы. Продолжил он уже почти шёпотом. - Лучше меня... Да я ревную, потому что ты другой. Такие как ты меня не выбирают. - Ты сам предложил мне встречаться. - Да, но я боюсь, что ты это делаешь из вежливости. - Какой идиот будет встречаться с кем-то из вежливости? - Я... Я не знаю, это сложно объяснить! - Это сложно объяснить, потому что это твой идиотский загон. К твоему сведению, я не имею привычки крутить романы из сердоболия. Если человек не мой - я сваливаю, больше не звоню и не беру трубку. А на следующий день забываю его имя. И уж точно не приглашаю его в загородный отпуск. То, что я с тобой - мое решение, потому что я хочу этого, хочу быть рядом и хочу держаться тебя. Ясно? Я не нуждаюсь в перерывах на что-то другое, потому что никогда в жизни не изменял никому. Ни единого раза. Менял пару день через день - да, но это стройный ряд бывших, а не паутина лжи. Уяснил? Доктор поднял глаза на собеседника. Йан ждал ответа, но по нему было видно, что за спокойным фасадом скрывается правда: его задело даже не то, как грубо и прилюдно отчитал его рыжий, а то, что у него в принципе возникла мысль о чём-то подобном. - Я понял. - Врач грустно потер плечо. - Прости меня. Киркманн перевёл взгляд вперед, уставившись на свое отражение в плазме. Чуть погодя он произнес: - Я люблю тебя вот такого, так что живи с этим фактом. А женщина была инструктором и предложила работу здесь. - Блондин улегся на бок, уперевшись лбом в коленку Блеза. - Сейчас я хочу только упиться глинтвейном до потери сознания и коричных слюней и забыть все это как можно скорей. Поэзия. - Я закажу в номер. - Ответил Фостер и погладил щеку Йана тыльной стороной пальцев. Тот ничего не ответил, только кивнул, шурша по ткани чужих брюк волосами.