Изнанка твоего разума

       - Войдите! - если бы Гермиона не была уверена, что перед ней Нарцисса Малфой, она бы ни за что не узнала в этой измученной женщине прежде блестящую слизеринскую леди. Темные пряди волос падали ей на лоб, почти закрывая что-то, что могло быть только большим кровоподтеком, платье выглядело старым, а в прежде холодных, равнодушных глазах плескался страх. - Мой сын скоро появится здесь, и, если вы действительно поймали Гарри Поттера, то… Нарцисса не закончила фразу и вошла в дом. Темный холл, мрачные коридоры, множество портретов на стенах, и, наконец, что-то, видимо, когда-то бывшее изысканной гостиной. Кто-то, наверняка Драко, вынес из комнаты всю мебель, оставив лишь два чудовищно огромных кресла у камина. Грейбек схватил Гермиону за волосы и с нечеловеческой силой бросил прямо посреди этой странной гостиной, точно под жуткую хрустальную люстру. - Как приятно, что ты, любовь моя, все же нанес визит нашему малышу… О, я вижу ты с подарком! - эту жуткую интонацию и скрежещущие звуки смеха Гермиона узнала бы из тысячи: так могла говорить только одна волшебница. Не пытаясь встать, гриффиндорка повернула голову к дверям и сглотнула. Гарри рванулся было к ней, но один из егерей прижал его к себе и, ухмыляясь, произнес: - Что ж, если выблядка малыша Люци тут нет, вы тоже сгодитесь для проверки, мадам Лейстрендж. Отнести добычу в подвал, или вы предпочитаете работать на публику? Беллатрикс скривилась и неожиданно расхохоталась, откинув голову назад: - А я ведь говорила тебе, Цисси, не стоит тащить в дом всякую грязь. Пусть посмотрят: плевать, Поттер это или нет… Темный Лорд наградит меня, даже если я принесу ему лишь голову этой надоедливой грязнокровки. Ну что, Грейнджер, поиграем? Круцио! Дальше была только боль: всепоглощающая, выворачивающая внутренности, такая неумолимая и страшная, что Гермиона предпочла закрыть глаза, молясь лишь о том, чтобы Гарри с Роном не смели разрушать их прикрытие. У них еще был шанс, а у нее - уже нет. - Что здесь происходит!? - В холодном голосе вошедшего, казалось, не осталось ничего человеческого. Но Гермиона была готова упасть ему в ноги, лишь бы он прекратил эту чудовищную в своей простоте пытку. - Белла? - Не помню, чтобы я давала тебе разрешение называть меня по имени, щенок! Фините! - когда Лестранж успела подойти так близко? Гермиона не знала. Как не знала и о том, что именно зачарованный кинжал продолжал чертить на ее запястье, взрезая покрытую холодным потом кожу. Впрочем, теперь это было неважно… все было неважно.  - Я не люблю, когда в мой дом приходят без приглашения, тетушка. И Фенрир, не думал, что ты из тех, кто любит играть с едой. С другой стороны, в этом есть своя прелесть, не так ли, мама? - Драко, пожалуйста… - если бы Гермиона могла отвлечься от ужасной боли в спине и руке, она бы наверняка обратила внимание на то, как испуганно прозвучал неожиданно громкий шепот леди Малфой. Но она была слишком занята, пытаясь оставаться в сознании.  - Не стоит так переживать, сестренка. Ты можешь отрицать очевидное, сколько влезет, но, право, не стоит закрывать глаза на правду: мы с твоим сыном слишком похожи. Мог ли Люциус предполагать, что из его наследника вырастет настоящий Блэк? - Если хочешь, чтобы я устроил тебе встречу с нашими сиятельными предками, тетушка, тебе стоит только попросить, - усмехнулся вошедший и Гермиона запоздало удивилась, наконец, узнав в нем самого ненавистного в Хогвартсе слизеринца. Никто из них не видел Драко Малфоя после убийства директора, и, судя по тому, кем он стал, это было к лучшему: широкоплечий, высокий волшебник, смотревший на ее пытку с почти академическим интересом, вряд ли упустил бы их на Торфинн Корт Роуд. Такие сначала кидали в противника Пыточное, а потом начинали задавать вопросы. Несмотря на жуткую усталость и судорожно сжимающееся от страха тело, Гермиона не могла не думать о том, что именно случилось с ее бывшим однокурсником. Как обычный, пусть заносчивый и наглый, но подросток, мог за неполный год превратиться в… это? - Не дождешься, племянничек! Грейбек утверждает, что они поймали Поттера. Сможешь узнать его под Скрывающими  чарами? - Думаю, это не понадобится, Белла: могу заверить тебя, эти трое не в состоянии отыскать чистые носки, как, во имя Мерлина, они могли бы изловить самого Гарри Поттера? Грязнокровка Грейнджер, с другой стороны… - протянул Малфой, обойдя ее тело по диагонали и легким движением руки перехватив все еще дергающийся на полу окровавленный кинжал. - Ты же знаешь, она никогда не отличалась ни умом, ни сообразительностью. Меня интересует другое: кто, мать твою, дал тебе право забавляться с добычей в моей гостиной!? Новый Малфой балансировал на грани между гневом и безразличием с таким искусством, что Гермиона невольно восхитилась его самообладанием. Конечно, за последнее время все они видели и переживали вещи, которые меняли  психику, но что, во имя Мерлина, могло произойти со вчерашним школьником, чтобы он реагировал на пытки так?  - Предпочитаешь сам заняться ей? - ухмыльнулась Беллатриса, невольно отступая на шаг. Если бы Гермиона не знала эту женщину, то предположила бы, что она боится.  - Разумеется, моя драгоценная тетушка. Этих - в подвал! Девчонку я заберу сам.  - Постой, сынок, я, - Нарцисса задохнулась собственными словами, когда ее сын резко выбросил руку вперед, направив на нее палочку: - Иди в свою комнату, мама. Сплети гобелен или чем там положено заниматься приличной чистокровной ведьме? - Устало протянул Малфой, кивнув егерям. Повинуясь его команде, Грейбек схватил Гарри за плечи и потянул к выходу из комнаты. Рон хотел было выкрикнуть что-то, но Малфой лишь усмехнулся, начертив в воздухе хитрую восьмерку. - Можешь сказать спасибо нашим фантазерам-предкам: гости будут вести себя очень тихо. В этом доме у хозяев есть свои преимущества. - И зачем ты их заткнул? - поинтересовалась Беллатрикс, поджав губы. - Не люблю, когда мне мешают работать, - Малфой ухмыльнулся и вновь поднял палочку. - Кроме того, я предпочитаю совсем другие крики. - Наслышана о твоих успехах, - кивнула Лестранж, и Гермиона сжалась в ужасе, видя, как темную волшебницу буквально передернуло, стоило ей упомянуть об "успехах" племянника. Что, во имя Основателей, Малфой собирался делать с ней? И хватит ли ей сил не сломаться? Гермиона не знала. - Тогда тебе следует знать, что я никогда не умел делиться, - протянул Малфой и легким движением палочки поднял Гермиону в воздух. - Позаботься о егерях и отправляйся к Лорду: думаю, он будет доволен.  - Не хочешь похвастаться сам? Странно. Не слишком похоже на тебя, Драко, - заметила Беллатрикс, расправив платье. - Думаю, покажу ему воспоминания. Милорд, в отличие от нас с тобой, предпочитает наблюдать за страданиями… И, возможно, отнесу ему то, что от нее останется: как считаешь, что лучше: кровь или волосы? - Я могла бы помочь тебе, - Беллатрикс заискивающе улыбнулась, а Малфой удивленно приподнял брови: - Ты?.. я так не думаю. Никогда не был фанатом твоих методов. Неужели думаешь, что сможешь вытрясти из нее, где Поттер, лишив разума бесконечным Круцио? Или мне следует напомнить тебе, как ты преуспела с Лонгботтомами? - Наглец! - прошипела Лестрейндж, почти трясясь от ярости. - Да как ты смеешь?! - Не забывай, дорогая родственница, что ты здесь гостья, - равнодушно сказал Малфой, все еще удерживая Гермиону над полом. - Незваная, прошу заметить. Вынеси мусор и выметайся, а мы с мисс Грейнджер побеседуем в моих покоях. И поверь, я получу от этого несказанное удовольствие, в отличие от нее. Но когда меня интересовало мнение высокомерных грязнокровок?  - Хорошо. Твоя взяла. Не буду мешать тебе развлекаться. Но помни, ни Блэкам, ни Малфоям не нужны бастарды.  - Так говоришь, будто она проживет дольше часа, - усмехнулся волшебник и, щелкнув пальцами, аппарировал, все еще держа Гермиону на прицеле*. В какой-то момент Гермиона потеряла сознание: в этом она была уверена точно. Но как, а главное, почему она оказалась в этой странной комнате, на теплой кровати, окруженная подушками? Измученный недавними событиями разум отказывался работать, будто Круцио лишило ее остатков логики, оставив в голове лишь предчувствие чего-то ужасного. - Думаю, это будет непросто, - пробормотал знакомый голос над ухом, и Гермиона сжалась, мгновенно вспоминая. Табу, егеря, Грейбек, Беллатрикс и… Малфой. Который прямо сказал своей тетке, что пленница не проживет больше часа. - Молчишь? И правильно. У нас совсем нет времени. Не знаю, что она успела сделать с тобой, но поверь, осталось совсем чуть-чуть. Сможешь потерпеть? Конечно, сможешь, ты же гриффиндорка.  Казалось, Малфой разговаривает с самим собой. Ни в одной вселенной он не мог, не смел говорить с ней так. Обеспокоенно. Почти нежно. Не после того, что она видела. - Я знаю, что ты в сознании, Грейнджер. Совсем не изменилась: все так же не умеешь врать. Боишься? Правильно. Такого меня стоит бояться. - Что ты со мной сделаешь? - собственный голос казался чужим: хриплый и тихий, будто после тяжелой простуды. Гермиона сглотнула и попыталась повернуть голову, но была остановлена резким взмахом палочки. Лицо Малфоя, такое знакомое, но в то же время новое, неизведанное, внезапно оказалось слишком близко и он, едва шевеля губами, судорожно прошептал: - Ставлю все свои галеоны, эта тварь, моя тетка, слушает нас сейчас. Кричать можешь? Кивни, если да… ах черт, не надо, они же повредили тебе позвоночник. Тогда сделаем все быстро. Не сопротивляйся, и будешь жить. Империо! Она помнила это: все они помнили. Еще с четвертого курса, когда Барти Крауч, наверняка, внутренне ликуя, проводил их через эту пытку. В отличие от большинства своих однокурсников, в тот момент Гермиона не испытывала ни легкости, ни эйфории. Империо превращало ее мозг в желе, и она предпочла бы столкнуться с сотней дементоров, но не потерять самое дорогое, что у нее есть: ее волю. И ее разум. Дамблдор когда-то сказал ей, что заклятие Подвластья сродни Легиллименции, и, чем талантливее волшебник, тем проще ему подчиниться. Судя по всему, Малфой был чертовым гением ментальных наук. Прикосновение его разума оказалось не просто безболезненным, но почти приятным. Он ни о чем не просил, ничего не требовал, но будто направлял ее собственную волю, превращая приказ в шепот на грани сознания: - А теперь кричи, Грейнджер. Кричи так, как никогда еще не кричала. Кричи так, будто из тебя утекает жизнь.