Mon elpis

***

             За окном начиналась сильная метель, снежинки, гонимые мощными порывами ледяного ветра, собирались в плотные стайки, с силой разрывая воздушное пространство. Тропинки практически полностью замело, оставляя от них лишь тонкие темные полосы, напоминавшие об их существование. Зима, полностью вступившая в свои права, покрывала и без того замерзшие души, еще более толстым и прочным слоем льда, вселяя свой холод везде и всюду.              Раньше, зима ассоциировалась с весельем, уютом и теплом свитеров и приятно потрескивающих в камине поленьев, морозным воздухом, щипавшим лицо, заставляя щеки краснеть и огоньками внутри, согревающими душу.              В детстве Драко обожал рождественские каникулы и зиму в целом. Хогвартс преображался, атмосфера, царившая там, даже для чистокровного колдуна была волшебной. Повсюду летали зачарованные снежинки, залы украшали вечнозеленые, украшенные разноцветными игрушками, елки, а каждый год различные чары, воплощали самые причудливые идеи. Радость и веселье сочились из каждого кирпичика многовекового здания, ученики предвкушавшие праздники придумывали различные забавы, которые зачастую оборачивались им отработками у учителей, однако никого и никогда это не останавливало от изобретения все новых и новых идей. Даже приведения, казалось радовались праздникам, летая по всему замку и распевая рождественские песни, разбрасывая на попадавшихся студентов мишуру и конфети.              В поместье тоже царил праздничный дух. Всегда мрачные залы и коридоры озарялись тысячей огоней, главную залу неизменно украшала величественная ель, на макушке которой горела серебряная звезда. Домовики носились, расставляя декорации и весело щебетали, наслаждаясь хлопотами в честь праздника. В каминах потрескивали поленья, даря тепло и уют, а пряные запахи, доносящиеся с кухни, окончательно развеивали весь холод. Малфои, после ужина, собирались в малой гостиной и вместе коротали долгие зимние вечера, наслаждаясь выпечкой эльфов, традиционно выпивая по кружке облепихового пунша. Они разговаривали, читали книги или просто сидели в тишине, погружаясь в собственные мысли. В такие моменты, Драко казалось, что они самая простая, любящая семья, где отец не пытается вырастить идеального, по его мнению, наследника, не брезгуя и физической силой, и изощрённым моральным давлением, а мать не представляет из себя перед всем миром, холодную, молчаливую тень Люциуса, становясь самой собой лишь в редкие моменты уединения с сыном.              Они старались проводить больше времени вместе, однако Малфой старший это не поощрял, считая, что общение с матерью делает из мальчика тряпку. Драко с трепетом хранил воспоминания о самой важной женщине в его жизни. В самые темные моменты своей жизни, он возвращался в них, наблюдал как Нарцисса, звонко смеясь падает в снег, хватая его заруку и утягивая в снег. Он также задорно хохочет, легко переворачиваясь на спину и делая снежного ангела.              А вот они сбежали на замерзший пруд в саду поместья, это были их первые попытки прокатиться на коньках, в тот день мать с сыном много раз падали, валили друг друга и смеялись практически все время. Но к вечеру их, замерзших и отбивших все тело, нашел отец. Он долго ругался, говоря о неподобающем поведении для аристократов и гневно обещал запретить вовсе общаться друг с другом, они лишь смеялись над всеми его угрозами, крайне довольные собой и проведенным вместе днем. Малфоя старшего это жутко разозлило и тогда, двенадцатилетний Драко первый раз в жизни узнал о существовании заклинания круцио. Нарцисса не выдержав, кинулась под луч заклятия, прикрывая собой тело мальчика. После этого случая, Малфой младший еще и первый раз в жизни разочаровался в отце, слезы катились по его щекам, когда он вбежал в свою комнату, захлопывая дверь, а перед глазами стояла мать, корчащаяся от заклятия. В этот же день, Драко поклялся себе, никогда не стать как собственный отец.               Нарцисса еще долгое время избегала подобного общения с сыном, переживая за то, что эти счастливые моменты могут навлечь такую боль на ее любимого маленького мужчину. Однако, близкое знакомство Драко с круцио, тростью отца и фамильным перстнем, отлично подходящим для рассечения скул, продолжалось и без участия леди Малфой в жизни ребенка.              Отец пытался привить ему свои идеологии, используя боль, как делал и его отец. Но Люциус допустил крупную ошибку. Его сын не боялся боли, он всегда спокойно переносил все удары отца и вновь делал так, как считал нужным. Драко это не сломало, скорее закалило и сделало куда более сильным, холодным и скрытным. Он всеми силами пытался выбежать из лабиринта под названием ИдеальныйпотомокМалфоев, прилагая все усилия, для становления противоположностью собственного отца.              Он ненавидел его, за всю боль которую он принес Нарциссе в первую очередь, но тем не менее раз за разом выбирал семью. Сначала из-за навязанного Люциусом мнения, а потом, потому что это было единственное, что хоть в каком-то виде у него было.              С момента, произошедшего в такой чудесный зимний день, Драко круто изменил взгляды на жизнь. Однако, мнение, которое навязывали столько лет, еще неокрепшему, совсем юному сознанию, измениться по щелчку пальцев не могло, поэтому парень еще долгие годы изгонял мысли отца из своего сознания. К 6 курсу юноша наконец ощутил себя свободным от родителя, даже завел, если можно так назвать, дружбу, с приведением маглорожденной плаксы Миртл.              У судьбы же, на мальчишку были другие планы. Новый учебный год, 6 курс, который обещал стать возможно самым счастливым в жизни Малфоя младшего, который наконец смог отделить собственное Я, от навязанного отцом, год, на который у него было столько планов и ожиданий, в один миг превратившийся в поле боя. Он ощущал себя потерянным, беспомощны и ничтожно жалким, каждый раз выполняя волю повелителя, но каждый раз, анализируя все, он понимал, что его причина, оправдывала все. Не в глазах других, нет, в собственных глазах Драко. Парень сумел перебороть и это, но зима, такое любимое время года, нанесла очередной удар, и без того изнеможённому юноше.              После получения метки, парень отдалился от того небольшого количества людей, которых он мог назвать друзьями. Он боялся за них, предпочитая остаться абсолютно одним, чем втягивать кого-то в те грязные дела, в которых по уши погряз его отец. И услышал лишь то, как сильно он подходит на отца, вновь и вновь. Ему хотелось выть, рвать волосы на голове, спрыгнуть с астрономической башни, все что угодно, лишь бы никогда больше этого не слышать и не расхлебывать проблемы, навлеченные Люциусом. Но у него всегда был рычаг СТОП. Мать.              Он принял метку ради нее, ему было все равно, что станет с отцом за то, что его непутевый сын ослушался воли Темного Лорда, все равно было и на себя, но Нарцисса. Она не заслуживала всего этого и юный парнишка не мог допустить, чтобы с ней что-то произошло.              Вот и сейчас. Он хотел победы Поттера, никогда не мог подумать, но сейчас действительно молил Мерлина, чтобы этот раздражающий мальчишка выжил и убил наконец поехавшего на своих идеях Воландеморта. Ему было плевать, что при таком раскладе его упекут в азкабан, он был готов нести ответственность за все то дерьмо, которое совершил. Ему было плевать, что отца упекут в азкабан или даже приговорят к поцелую, он заслуживал все то, что могло с ним произойти. Зато Нарцисса окажется вне опасности и вдалеке от мужа, который словно дементор, высасывал из женщины жизнь. Она не принимала участия ни в каких событиях этой войны, у нее не было метки, поэтому заключение ей грозить не могло. И это было главным для Малфоя младшего.              Однако, у Люциуса тоже были свои планы. Старый змей, решил в очередной раз увильнуть и выйти из воды сухим при любом раскладе. Осознав, что лучший рычаг давления на сына его мать, он не преминул использовать это, вновь вынуждая парня, сделать все возможное и выполнить любую волю отца, лишь бы оградить Нарциссу от всех ужасов войны и уберечь от возможных опасностей.              Эта зима, как и прошлая, вместо заветной радости, вселяла лишь безумное отчаяние и безудержно разрывающие сознание мысли, о том, какой должен быть следующий шаг, чтобы эта самая голова оставалась на своем законном месте как можно дольше, при этом защищая окружающих.              -Тебе следует быть повежливее с будущей женой – вырвал Драко из размышлений раздраженный голос отца – никто не поверит в искренность ваших чувств, если ты продолжишь так на нее шипеть. А разоблачения, как тебе известно, нам не нужно, иначе Нарцисса ненароком…              - Не смей угрожать мне – прорычал Малфой младший, отрывая взгляд от окна и размашистыми шагами приближаясь к столу отца – Ты обещал отец, я выполнил свои обязательства, твой черед.              - Всему свое время, мой мальчик – сказал мужчина, складывая руки лодочкой перед собой – Она незамедлительно покинет мэнор, после торжества. Или ты серьезно полагаешь, что любая мать, без видимых на то причин, может пропустить самый счастливый день в жизни своего единственного сына?              - Если за это время с ее головы упадет хоть волосок – Драко, опираясь руками о столешницу, склонился ближе к отцу – я убью тебя раньше, чем это сделает проклятый обет, и будь уверен, ты сам будешь молить меня об этом– сказал парень ледяным, холодящим душу голосом, легко оттолкнувшись, он направился к двери – или ты серьезно полагаешь, что у меня не поднимется рука? – изобразив отца, он покину комнату, не оборачиваясь.              Шаги гулким эхом разлетались по длинному коридору, парень судорожно сжимал и разжимал кулаки, борясь с подступающей безудержной яростью. Наконец остановившись перед высокой дверью, он быстро погладил серебряную змейку на ручке, почувствовав родовую магию, она приветливо сверкнула и дверь распахнулась. Немедля, Драко стремительно шагнул в нее и прикрыл глаза, дожидаясь заветного щелка, обозначавшего, что дверь закрылась и признав хозяина заглушающие чары снова ее окутали.              -НЕНАВИЖУ! – заорал он, смахивая с длинного комода статуэтки и рамки с колдографиями, стремительным взмахом руки – ПОЗДРАВЛЯЮ! –серебряный подсвечник летит в стену – ТЫ- следом отправляется, попавшая под руку книга – СНОВА – под удар попала полка, содержимое которой также яростно полетело вниз – ПЛЯШЕШЬ –кресло, одиноко стоявшее в углу, вылетело в середину комнаты – ПОД ДУДКУ – его злости хватило на беспалочковое невербальное заклятие, которое с шумом сорвало картины, висевшие на темных стенах – ЭТОГО МУДАКА!- ваза разлетелась на мелкие осколки, один, отлетев от стены, больно впился ему в руку. Боль словно отрезвила парня, он напряженно вздохнул.               Глаза, мгновенье назад полыхавшие, словно яростное пламя пожара, ставшие на несколько оттенков темнее из-за бушующих эмоций, приобрели свое привычное, безразличное выражение, вновь посветлев. Он окинул комнату, слегка приподнял бровь, заметив довольно глубокую рану на руке, из которой сочилась кровь, оставляя на белоснежном ковре темные пятна.              Дойдя до ванны и плеснув в лицо холодной воды, он, оперевшись о раковину прикрыл глаза. Теперь он не просто ДракоМалфой, мерзкий пожиратель, запустивший Псов в школу и чуть не прикончивший Дамблдора. А Драко Малфой, без пары минут муж ненавистной подружки Поттера, двойной игрок и по-прежнему марионетка в руках дорогого папаши.              Он с детства знал, что не по большой любви женится, но был уверен, что это будет чистокровная кроткая красавица, главной целью которой будет покупка бесчисленного множества нарядов и посещение светских раутов, с целью блеснуть ими перед такими же подругами. Грейнджер же, совершенно точно не годилась на роль послушной леди и амбиции ее явно были куда выше, чем платье из последних коллекций популярнейших дизайнеров магического сообщества, в этом он был уверен гораздо больше, чем даже в сегодняшнем дне. Драко не презирал ее, скорее цеплялся за преувеличенную ненависть, как за последнее, что осталось из привычного уклада его жизни.               Он никогда не признается даже самому себе, но его восхищал ее ум, смелость и преданность. Привыкший к тому, что все девушки перед ним трепетали, он был поражен тем, что гриффиндорка не вошла в их число, дав ему отпор. С тех пор, она стала предметом его вечных выпадов, раз за разом подогревая интерес парня своими действиями. Как они будут вместе жить, он понятия не имел совершенно, а от мысли, что уже через неделю ему придется делить с ней хлеб и кров, ему вовсе становилось дурно.              Открыв глаза, он заметил кровавую лужицу и следы, ведущие из комнаты, усмехнувшись тому, как схожа была сейчас ситуация с происходящей примерно в том же году, в туалете плаксы Миртл, разве рана его была гораздо менее серьезной и Поттера тоже не было. Парень хлопнул в ладоши вызывая эльфа, тот быстро остановил кровь и принялся за уборку, то и дело кидая на Драко обеспокоенные взгляды.              - Ох, хозяин Драко, сэр, Вилли совсем забыл, мистер – вдруг запричитал домовик, закрывая испуганные глаза маленькими ладонями – Вилли плохой домовой эльф! Вилли должен быть наказан. Простите, сэр, мистер, Вилли…              - Успокойся, Вилли– прервал поток извинений Малфой, опускаясь в кресло, которое вновь стояло в своем углу у камина и призвал бутылку огневиски, делая глоток прямо из бутылки, он довольно промычал, наслаждаясь теплом, растекающимся по телу – а теперь, скажи, что ты забыл?              -Простите, мистер хозяин Драко, Вилли плохой эльф, Вилли надо наказать – парень закатил глаза и сделал еще один глоток, ожидая продолжения сбивчивой речи – Лорд Малфой приказал передать вам, что сегодня за ужином его не будет, простите сэр, Тинки надо наказать…       -Довольно, Вилли! – строго сказал блондин, закидывая ноги на стоящий рядом столик – никого не надо наказывать, понял? –дождавшись кивка, от сразу же просиявшего домовика Драко продолжил – попроси пожалуйста Нарциссу распорядиться об ужине к 7, – Вилли еще раз кивнул и с хлопком исчез.              - Вот это прыткость, папочка, так не терпится сообщить Темному Лорду, о том, что я скоро остепенюсь – усмехнулся он, покачивая головой.              Несмотря на то, что по словам отца все было идеально спланированно, от природы обладавший хорошо развитой интуицией Драко, чувствовал, что настолько все просто не бывает, тем более в их ситуации, внутренний голос настойчиво шептал парню, что расплачиваться они будут вынуждены внезапно и очень мучительно.              Вздрогнув и сделав еще глоток, он решил не терять время зря и отправиться в фехтовальный зал, оттачивая новые заклинания. В этот раз игра за жизнь приобретала гораздо большие масштабы, чем раньше, а значит готовиться стоит к самому, как только можно вообразить, худшему. Как всегда.       

***

             Девушка открыла глаза в незнакомом лесу, эльфа уже не было. Рядом лежала ее палочка, схватив ее, Грейнджер почувствовала небольшое облегчение. Быстро вскакивая на ноги и оглядываясь, она не обнаружила рядом ни души. Неожиданно нахлынувшее осознание ситуации, недавно развернувшейся в Малфой мэноре, заставило девушку тихонько заскулить. Нет, нет, нет, что она натворила. Чем она думала, заключая обет. Хотелось рыдать, громко и долго, громить все кругом, или биться о стену. Но вокруг по-прежнему был лес, поэтому яростно пнув снег и выпустив несколько заклятий, сбивая снежные шапки с деревьев, гриффиндорка слегка успокоилась.               Все ради семьи и друзей, все, как всегда. Уверенность в правильно выбранном варианте, начала расцветать где-то на корочке подсознания. Она защищает этим близких, значит, делает все верно. Только почему на душе словно скребутся кошки, а внутренности раз за разом скручивает от безысходности и ощущения, словно она допустила самую большую ошибку в жизни.              Рядом раздался хлопок трансгрессии, Гермиона резко обернулась, видя, недовольно бурчащего Рона и лежащего там же Гарри.              - Мальчики!– радостно воскликнула она, кидаясь к друзьям, однако резко остановилась, так и не сделав даже шага в их сторону и вскинула палочку, принимая боевую стойку – Из-за чего на втором курсе вы использовали снотворное в кексах?              - Мы проникли в гостиную слизерина, под видом двух амбалов – быстро ответил Гарри, так же держа Грейнджер на прицеле палочки. Военное время требовало соответствующих мер, многие из которых были крайне неприятны, например, допрос друзей, сопровождающийся позицией из которой было удобно вступать в бой. Сейчас это была стандартная процедура, уже не вызывающая особых эмоций, кроме трепещущей надежды, что это действительно, твои люди. Но по началу орденцам, особенно молодежи, пришлось крайне тяжело, постоянно извиняясь после этого друг перед другом и остальными членами ордена, они довели Грозного Глаза до бешенства, и он на повышенных тонах донес до них, что никто не обижается и они полнейшие идиоты, если так думают. После этого все перестали акцентировать на этом внимание и это стало что-то настолько привычное, как приветствие. – Легендарный хук справа?              - Третий курс, я ударила Малфоя из-за высказываний о казни Клювокрыла – ответила девушка, поморщившись от упоминания белобрысого хорька, слишком много его самодовольной персоны в сегодняшнем дне, а ей еще предстоит разговор с мальчиками. – Вы в порядке? – быстро заморгав и отогнав от себя мысли о скорой беседе, которые проплывали в голове совершенно не радужными, она бросилась в объятия парней.              - Да, мы… все хорошо, ты? – Поттер снова опередил рыжего.              - Я в порядке, мне ничего не сделали – заверила их она, ловя на себе недоверчивый взгляд брюнета.              -Мы переживали, Герм – наконец сказал Уизли, серьезно глядя на девушку, - а еще не поняли, что это за чудо освобождение вышло. В темницу трансгрессировал эльф, сказа что хозяин приказал нас перенести, вернул палочки и всучил какие-то сумки – Девушка бросила взгляд на землю, только замечая два рюкзака, лежащих в ногах парня.              - Я думаю стоит убраться отсюда и оставить все эти вещи здесь – предложил Гарри, настороженно вглядываясь в лес – не нравится мне все это, может быть очередная ловушка.              - Нам стоит остаться на какое-то время здесь – сказала Гермиона, понимая, что дальнейшего плана у них не было, а скоро должна установиться связь через кольцо, девушка опасалась, что это может быть энергозатратный процесс и она попросту не сможет много раз трансгрессировать сегодня – И рюкзаки эти, угрозы ни нанесут, я уверена, – парни вопросительно подняли на нее глаза.              Вдруг она почувствовала, как ноги подкосились, а внутренности словно обдало кипятком, с трудом устояв, она быстро прошептала: – Пожалуйста, я объясню все немного позже, пока просто поверьте мне, я умоляю, – новая волна боли опалила ее изнутри, холодный пот прошиб девушку, скатываясь маленькими капельками с напряженного лба, ее распирало от внезапно нахлынувших чувств и эмоций, природу которых понять она не могла.              Заметив ее побледневшее лицо, Гарри подхватил девушку на руки, пока Рон разбирал палату, оказавшуюся в рюкзаке. Уложив девушку, они в полной тишине сидели рядом, не способные объяснить происходящее и угнетаемые собственными мыслями.              Гермиона рыдала, хохотала, выкрикивала проклятия, корчась при этом от боли, пронизывающей голову и грудь. Эмоции менялись ежеминутно, выливаясь наружу неконтролируемым потоком. Она дрожала от страха, сжимала челюсть от напряжения и завывала от боли, пронзающей душу, словно острым копьем, которое раз за разом вставляли в израненное пространство, с особой яростью проворачивая и нанося этим еще более тяжелые раны. От ярости и бессилия, она шипела и изгибалась как змея, не зная, что предпринять, чувствуя сдавливающую горло беспомощность и отчаяние.              Резко внутри все опустело, боль прошла, словно и не было, а вместо моря разноплановых переживаний, она чувствовала лишь собственное смятение. В голове всплыли слова Люциуса. Понимание того, что только что она пережила эмоции Драко, заставило ее содрогнуться.              Этот холодный и отстраненный человек, копил в себе такое, даже взглядом не выдавая ничего, кроме безразличия. Приняв сидящее положение, она тронула кольцо на пальце, сразу ощутив отголосок чужого удивления и раздражения или может даже злости. Кольцо передавало лишь самую малость от ощущаемого, поэтому достоверно судить, было весьма трудно.              Потерев ребро, она злобно прошипела в голове: «Какого черта произошло? Мистер Малфой говорил о связи, но не эмоциональной!».              - Гермиона – позвал Рон, удивленно переглядываясь с другом.              Окинув наконец взглядом палатку, Гермиона увидела сидящих в недоумении мальчишек, которые по-прежнему хранили молчание. Она выругалась про себя, настраиваясь на разговор.              Кольцо потеплело, коснувшись его, девушка услышала в голове язвительный голос Драко: «О, это именно она, восхитительно правда?». Гриффиндорка закатила глаза, снова потирая серебряное кольцо: «А как же то, что она признает только чистокровные браки? Или не так уж моя кровь отличается от чистой, что кольцо вашего хваленного рода не отличило?» злобно выпалила она.              - Гермиона – более настойчиво повторил Гарри, его напрягало странное поведение подруги, и он хотел слышать незамедлительное объяснение происходящего.              - Дайте мне минуту, я все расскажу – попросила она, понимая насколько нелепа ситуация, разворачивающаяся в палатке.              Кольцо вновь потеплело: «Ох, Грейнджер, если бы ты не цеплялась к словам о чистоте крови, льющимися изо рта моего драгоценного папаши, уловила бы суть. Кольцу нравится наш союз, как тебе такое, заучка?» ядовито прозвучало в голове. Вызывая этим у итак, заведенной гриффиндорки, бешенство, она ненавидела, когда ее называли заучкой, это было также обидно, как и грязнокровка.              - Иди ты Малфой – прошипела она, не забывая тереть кольцо. Два взгляда врезались в нее еще сильнее, она сказала это вслух. Твою же мать, Грейнджер, соберись. Потом подумаешь, что значит, что кольцо одобрило союз. Переведя дыхание, она наконец начала:              -Успокойтесь и выслушайте меня, прошу, главное попытайтесь сохранить спокойствие, хотя бы до конца моего рассказа – умоляюще посмотрела на них девушка и дождавшись кивков от обоих, набрала в легкие кислорода, начиная говорить быстрее, чем успеет передумать.              -В поместье, когда вас увели, меня пригласил к себе Люциус Малфой – гриффиндорка слегка нахмурилась, вспоминая недавние события – Он говорил о том, что сейчас тот-кого-нельзя-называть, не брезгует играть по грязному.              - Как будто когда-то брезговал- фыркнул Уизли, получив осуждающий взгляд Гермионы, которую он перебил.              - Да, его политика определенно не может отличиться безупречной чистотой и справедливостью, но обычно, он предпочитал действовать напрямую – пояснила девушка, напряженно закусывая нижнюю губу. Глаза Поттера вспыхнули от возникнувшей догадки.              -Ты хочешь сказать, что…- с ужасом он обратил взгляд на шатенку. Она кивнула, кусая губу еще сильнее, до нее самой только что начало доходить, насколько пугающей была эта ситуация, ей не хотелось об этом даже думать, а произносить в слух так тем более. Казалось, стоило сказать об этом, как все произойдет, словно по щелчку пальцев.              - Так стоп, я не умею читать мысли вообще-то, объясните – возмущенно попросил рыжий.              - Он начал действовать через близких, Рональд – все- таки произнесла девушка, думая только о том, что надо срочно выяснить, когда же ее родители будут в безопасности, а сделать это пока можно было только с помощью кольца. Но не сейчас, сначала надо до конца объясниться с друзьями.              - Так вот, Люциус предложил гарантированную безопасность моим родителям и работу на Орден, кем-то, вроде двойного агента, а взамен – она запнулась, боясь реакции на следующие предложение.              - О Мерлин, Гермиона, ты ему душу продала? – спросил Уизли, внутри у девушки что-то истерично забилось. Так это практически и было. Она продала себя, а Рон, со своей идиотской догадкой, оказался очень близок к сути.              -Я выхожу замуж за Драко - на одном дыхании выпалила кудрявая.              В палатке повисла звенящая тишина. Казалось, что от нее вот-вот лопнут барабанные перепонки, а голову просто сплющит. Девушка закрыла глаза, пытаясь избавиться от давящего чувства, однако оно, липкой субстанцией обволакивало ее с ног до головы, медленно затекая внутрь.              - ЧТО!? – взревел наконец Рон – ТЫ В СВОЕМ УМЕ? – он вскочил на ноги и быстро шумно дышал.              - Успокойся, Рональд, я совершенно точно нахожусь в трезвом уме и здравой памяти – соскребя последние частицы самообладания, произнесла гриффиндорка, приложи всю силу воли, для того чтобы гордо поднять голову и взгляд, так и норовивший вернуться к прожиганию дыры в полу.              -О НЕТ! – не послушал ее рыжий, продолжая размахивать руками, громко крича, - ТЫ СОВЕРШЕННО НЕ В СВОЕМ УМЕ! КТО В СВОЕМ УМЕ БУДЕТ ИМЕТЬ ДЕЛА С ПОЖИРАТЕЛЯМИ?!- ей тоже хотелось кричать или плакать, она даже не знала, чего больше, но осознание того, что сейчас это будет максимально неверная стратегия, заставляло ее проглотить подступающую истерику, отложив до лучших времен, словно это был какой-то красивый фарфоровый сервиз, способный лежать на дальней полке долгие годы, ожидая подходящего события.              - У меня не было выбора – вымолвила девушка изо всех сил сдерживая порыв злости, грозивший вырваться криком.              -ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА! - орал парень, не понимая, как подруга, умнейшая ведьма, могла до такого додуматься – ПРОСТО ТЫ СДЕЛАЛА НЕ ВЕРНЫЙ! СПУТАТЬСЯ С МАЛФОЯМИ, НАДО ЖЕ ПОДУМАТЬ, И ЭТО УМНЕЙШАЯ ВЕДЬМА НАШЕГО ВРЕМЕНИ! ДА ТЫ ПРОСТО ДУРА, ГРЕЙНДЖЕР!              - О ДА! ПОЧЕМУ БЫ МНЕ НЕ РИСКОВАТЬ ЖИЗНЬЮ РОДИТЕЛЕЙ, ПРОВЕРЯЯ БЛЕФУЕТ ОН ИЛИ НЕТ! – не выдержала Гермиона, переняв тон рыжего. Какого черта, он воспринял это так, словно гриффиндорка бежала под венец из собственного огромного желания. Она не могла позволить себе рисковать чьей-то жизнью, а уж тем более, жизнью самых родных людей. А этот остолоп вел себя так, как будто девушка собственноручно должна была наложить на них аваду, вдобавок сиганув с астрономической башни, главное не спутаться с Малфоями, - ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ, ВСЕГДА ЖЕ ЕСТЬ ЗАПАСНАЯ ПАРОЧКА МАТЕРИ И ОТЦА! ПРОВАЛИВАЙ, РОНАЛЬД, СЕЙЧАС ЖЕ!              Рыжий метнул напоследок злобный взгляд и схватив свою шапку, вылетел из палатки, показывая всем своим видом, что победитель тут он, а Гермиона круглая идиотка, отказывающаяся это принимать. Девушка сжала челюсть, резко втягивая воздух, в попытке сдержать слезы, взгляд метнулся по палатке, останавливаясь на Гарри. Он тихо сидел в углу, полностью погруженный в свои мысли, совершенно не замечая происходящего вокруг.              - Гарри – тихо позвала она, дрогнувшим голосом. Парень перевел взгляд на нее, молчаливо вглядываясь.              - Все в порядке, Гермиона, я тебя понимаю – сказал он наконец, вставая и подходя к плохо сдерживающей слезы, девушке, - Я поступил бы так же – она подняла глаза, наполненные соленной влагой, а лицо просияло, как новенький галлеон.              - Спасибо, Гарри, правда, спасибо, я…яя…знаю как это все вы..выглядит – улыбнулась гриффиндорка, смахивая капельку с щеки. Поттер заключил ее в объятия, и она не выдержала.              Слезы градом катились, оставляя на футболке юноши мокрые пятна, Грейнджер всхлипывала, закусывая губу. Девичье тело дрожало, словно осиновый листок на ветру, она прижималась к другу, чувствуя тепло, исходящее от него. Он гладил ее по голове, путаясь пальцами в непослушных кудрях и тихо шептал что-то успокаивающее.              Чувствуя заветное облегчение, Гермиона мягко отстранилась от Гарри. Заплаканные глаза и покрасневшие щеки, выдавали недавнюю истерику. Но девушка чувствовала себя куда лучше, эмоции, так безуспешно отложенные на потом, вырвались, мысли приняли более-менее упорядоченный вид, и чувство, так настойчиво разрывающее грудь и скучивающее внутренности, которому она не могла дать определение, отступило.              - Герм – нерешительно начал Гарри, опасаясь повторной истерики.              - Если ты хочешь поговорить о Роне, не стоит – предостерегла его Грейнджер – я знаю, что он вспыльчив и скоро отойдет, -Она мягко улыбнулась, заверяя этим парня, что все в порядке.               Ей действительно было обидно из-за слов Рональда, прекрасно зная заранее, что за такой новостью, от до жути вспыльчивого парня последует примерно такая реакция, Гермионе все равно было неприятно.              - Он поступил бы также – гриффиндорка кивнула, вдруг громко захохотав, ее буквально скручивало от смеха, а на глазах проступили слезы – Герм… - начал Поттер, думая, что это новый приступ истерики, она подняла руку, безмолвным жестом прося подождать.              - Я представила Рона – перестав захлебываться от смеха, сказала она, вновь начиная посмеиваться – Выходящего замуж за Малфоя, нет, ну ты представь.              Гарри похлопал глазами, фантазия услужливо подкинула ему такой образ и теперь задыхаться, пытаясь отсмеяться начал уже он. Рон, в элегантном белом пышном платье, щедро украшенном серебряными элементами и драгоценными камнями, неловко поправлял фату, то и дело залезавшую ему в глаза. В одной руке он держал шикарный букет из белых, нежных цветов, а второй, уцепился за руку Драко, стоявшего рядом в черном, дорогом смокинге. Волшебник, стоящий у алтаря, провозгласил их мужем и женой (Гарри не был уверен, но сознание шептало именно такую сцену), а к ним левитировали подушечку с обручальными кольцами. Рон, старательно высунув кончик языка, как делал всегда, надевал кольцо на палец Малфою, светясь радостной улыбкой и восторженно смотря на мужа, влюбленным взглядом (как на Лаванду Браун, пока та лепетала ему что-то на ухо).              Веселье, поддерживаемое, периодически отпускаемыми шуточками, от кого-нибудь из них, кто первый обретал способность говорить, переставая захлебываться от смеха. Вдоволь нахохотавшись, друзья лежали на полу, скрючившись, чтобы животам было не так больно от марафона безудержного веселья, и были счастливы. Улыбки светились у них на лицах, а в груди клокотало забытое чувство спокойствия и беззаботной радости.              Гриффиндорцы будто вернулись на свои первые курсы в Хогвартс, когда не было серьезных проблем, когда они были еще просто детьми, студентами, вляпывающимися в разные передряги. Они слишком быстро стали взрослыми, буквально в одно мгновенье, и когда точно это произошло, сказать никто не мог. Может после кубка трех чемпионов, или битвы в отделе тайн, а может, после смерти Дамблдора.              Да, они с первого курса сталкивались с Воландемортом, но с трудом понимали все происходящее. Когда война приобрела иные масштабы, когда начались смерти, трио осознало всю серьезность. Тогда не стало двух мальчишек и девчонки, а с ними и многих других из их поколения. На их место пришли взрослые. Они оставались в теле детей, но были гораздо старше многих взрослых людей. Тогда детство необратимо исчесзло у совсем еще юных волшебников, вместо него пришла война.              Такие моменты простого счастья, стали крайне редкими, поэтому, отчаянно цепляясь за любой из них, они молча лежали, смотря в потолок и боясь его разрушить. За стенами палатки была война, море крови и боли плескалось совсем рядом, буквально облизывая пятки. Густой воздух, пропитанный страхом и ужасом, окутывал Британию. Они словно спрятались от этого всего, в обыкновенной брезентовой палатке, не желая выходить наружу.              Гарри и Гермиона были счастливы, лежа на холодном полу их временного пристанища, посреди леса, они просто были счастливы. Но все имеет свойство заканчиваться, кольцо, на пальце Грейнджер заметно потеплело, и она была вынуждена вынырнуть из своего уютного мирка, в зловещую реальность. Глаза, светящиеся от счастья, вмиг потускнели, принимая былую серьезность, а улыбка сползла с лица.              Она дотронулась до украшения. «Отец просил передать, твои обожаемые родители в безопасности, Грейнджер. А Темный Лорд, к сожалению, одобрил наш брак, поэтому в субботу, в поместье, не забудь, заучка». Гермиона выдохнула.              Теперь она могла перестать переживать за них так сильно, в одном из поместьев их не найдут, а значит все хорошо. Все должно быть хорошо. До субботы была еще неделя, которая обещала быть интересной, одна встреча с человеком из ордена чего стоила. Воландеморт и его одобрение ее особо не волновало, это целиком и полностью было на Малфоях, но она искренне надеялась, что на их торжестве, он присутствовать не будет.              - Люциус спрятал родителей – сообщила другу радостную новость Гермиона, Поттер улыбнулся, радуясь за подругу, не то что он сильно доверял Малфоям, но Грейнджер заметно расслабилась, значит у нее были причины им верить, а значит верил и он.              - Как вы связываетесь? – спросил Гарри, девушка открыла было рот чтобы ответить, но он не дал ей начать, договаривая, - и вообще, давай подробнее, мне интересно! – гриффиндорка усмехнулась, всегда любопытный друг и в этот раз не разочаровал, требуя полной картины.              Она рассказала ему все: о происходящем в кабинете, Беллатрисе, заключенных обетах и связи через кольца. Родовую магию она упомянула лишь вскользь, решая не выдавать чужих тайн, даже лучшему другу. Избранный заинтересованно слушал, иногда прося что-то уточнить.              - Ты умница, Гермиона. Ты все сделала правильно, - заверил ее в очередной раз парень. Она тепло улыбнулась и поблагодарила парня.              Позволив себе сделать передышку от ужаса, в котором они жили последние годы, они устроили перестрелку шуточными заклятиями, в процессе приготовления еды.               Так у Поттера появился длинный крючковатый нос, украшенный огромной родинкой, а когда он говорил, вместе со словами изо рта вылетали мыльные пузыри, переливаясь всеми цветами радуги и шумно лопаясь. Кудри Гермионы поменяли цвет, ежеминутно меняя оттенки ядовитой палитры, от чего девушка выглядела крайне забавно.              Ужин прошел за воспоминаниями, которых за эти годы накопилось очень много. Припоминая друг другу неловкие моменты, они весело над чем-то смеялись, когда палатка распахнулась и в нее вошел Рон.