Никто не заметил подмены

      Ома крутился на стуле. Комната была освещена лишь монитором ноутбука, потому разглядеть что-то было невозможно. Журналист склонил голову и тяжело вздохнул. На его лице читалась сильная усталость и даже, некая безнадёга. Дверь в комнату отворили и туда зашёл Рантаро, что оглядев эту картину, недовольно хмыкнул. Он чуть отошёл и включил свет, после чего снова глянул на Кокичи.       Рантаро Амами — сосед Омы. Он так же является журналистом и хорошим другом. Они уже год, как вместе снимают квартиру и часто занимаются совместной работой над статьями.       Тот поправил свою причёску и сделал несколько шагов, оказавшись возле Кокичи. Он потрепал его по волосам, улыбаясь. Ома неловко отвёл взгляд и выпрямился, ожидая, что Амами что-то скажет. — Слушай, может тебе отдохнуть. У тебя лицо, как у побитой собаки, - с усмешкой заявил он. — Да уже несколько дней прошло, а он почему-то не пишет. — Твой следователь что-ли? - спросил Рантаро, сделав чуть удивлённое лицо, и получив кивок в качестве ответа. - Вообще-то, ты вернулся с места преступления только вчера вечером, и то, я не могу сказать с уверенностью, что ты потом не пошёл куда-нибудь гулять. Дай мальчику время.       Кокичи фыркнул и услышав звук уведомления, сразу же взял телефон в руки. Кинув Рантаро что-то, вроде «Всё, иди. Ты мешаешь мне работать», он погрузился телефон. Амами закатил глаза и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь и направляясь на кухню. Кажется, что Ома такими темпами может и вовсе забыть о своём здоровье, так что он решил приготовить что-нибудь, дабы журналист не помер с голода.       Тем временем Ома начал небольшую переписку с Сайхарой. Шуичи Сайхара. Здравствуй, Ома.

Кокичи Ома. Здравствуй, Сайхара. Есть новости?

Шуичи Сайхара. Да, есть. Иначе бы и не написал. Я нашёл номера всех, кто мог быть близок с Саякой. Осталось со всеми связаться и назначить встречи. Леон Кувата — парень Майзоно, скорее всего, надо будет связаться с ним в первую очередь. Кируми Тоджо — менеджерка их группы. Каэде Акамацу и Ибуки Миода — подруги. Макото Наэги — друг детства. Цумуги Широгане — личная стилистка Майзоно. Пока что, как-то так. Когда я спросил у Тоджо, принимала ли какие-то препараты Саяка, то та ответила, что у неё одна болезнь и лечащий врач вводил ей какой-то препарат. Надо будет узнать об этом этом чуть лучше. Скорее всего, что этот химозный запах в квартире и от тела, и есть этот препарат.

Кокичи Ома. Я смотрю, что ты нашёл много информации.

Шуичи Сайхара. А у тебя есть новости?

Кокичи Ома. К сожалению, очень мало. Те таблетки — обычные успокоительные, но смею предположить, что это значит, что Саяка испытывала некий стресс на протяжении длительного или не очень времени. Так как, было видно, что у неё на запястье есть некоторые шрамы и не только свежие порезы, то думаю, что у неё была депрессия или тревожность. Но это надо будет поинтересоваться у её окружения, не видели ли они за ней чего-нибудь странного.

Шуичи Сайхара. Думаю, что это тоже полезная информация. Спасибо. Я тебе отправлю список номеров и попробуй договориться о встрече с Акамацу, Миодой и Широгане. Я договорюсь с остальными. Первой встречей будет Леон Кувата, назначу на субботу.

Кокичи Ома. Хорошо. Напиши, как только сможешь назначить встречу.

Шуичи Сайхара. Обязательно.

Кокичи Ома. Мы можем ещё поговорить?

Шуичи Сайхара. Прости, но нет. У меня нет времени.

Кокичи Ома. Ладно. Тогда пока.

Шуичи Сайхара. До встречи.       Журналист отложил телефон и потянулся. Ома уже с нетерпением ждал их следующей встречи, а пока что, нужно немного отдохнуть. Голова чуть гудела, а живот скручивало. Он сегодня совсем не ел. Поднявшись с места, он направился на кухню. Заглянув туда, Кокичи увидел Амами, стоявшего у плиты. Он улыбнулся и сел за стол. — Поговорили? - поинтересовался Рантаро. — Да. — И как? — Вроде неплохо. Нашли немного новой информации, собираемся встретиться на выходных и устроить допрос. — Умница, - сказал Амами, тихо усмехаясь и ставя на стол, перед Омой, тарелку. - А теперь ешь. — Спасибо.       Кокичи приступил к еде, а Рантаро чуть улыбаясь, наблюдал за ним, не смея прервать тишины.