Сборник зарисовок

      Повседневные дела успокаивают. Именно поэтому она принялась за уборку после эфира. Маша уже ушла, Герман тоже собирался в прихожей.       Обычный вечер, все проходило условно хорошо. Пока во время эфира Мари не шепнула ей слово «фальшивка», относящееся к совершенно другой теме. И вот оно стоит перед глазами девушки. Просто слово, но кажется, что буквы занимают всю комнату и не дают вздохнуть.       Фальшивые свидания. Фальшивая девушка. Фальшивая любовь.       Он ее не любил, он сам это сказал, и она поверила. Приняла этот факт неожиданно легко, как будто сердце всегда знало ответ. И пусть сознание сработало чисто по-женски, но она смотрела другими глазами на все, что они пережили.       Она хотела, чтобы все это оказалось дурным сном. Чтобы он любил. Или пусть не любил – ее чувств хватит на двоих, – но хотя бы не вел себя под мишурой романтики так, как будто бросить девушку и сходить за хлебом – это действия одинакового эмоционального диапазона.       Но… «Я не любил тебя» – только эти слова не оказались фальшью.       Она все поняла и приняла давно. Но сегодня… Сегодня все казалось иначе. Надежда - вот что исчезло.       Она взяла в руки коробку из-под пиццы с оставшимися двумя кусками и повертела в руках. Выбросить коробку или все вместе? В любом случае, вся еда теперь казалась одинаково картонной на вкус, так что проще избавить от мусора сразу.       - Эй, оставь мне кусочек!       Ева чуть не выронила коробку и обернулась. Герман стоял, опираясь о дверной косяк, и наблюдал. Ещё час назад она бы покраснела и засмеялась, а сейчас внутри было невообразимо больно.       - Ты ещё здесь, - привычно натянув улыбку, сказала девушка. - Я думала, ты ушел.       - Решил помочь.       Парень подошёл и забрал у девушки мешок, мимолётно коснувшись ее руки; она поспешно отдернула ладонь.       - Что такое? - Брови парня поползли наверх.       Ева отвернулась.       - Ничего. Все по-честному.       Герман тяжело вздохнул и развернул девушку к себе лицом.       - Хочешь поговорить? Давай.       Она смотрела в его глаза и тонула. Снова и снова. Ева не могла его простить, но ей хотелось, чтобы он старался, добивался, делал хоть что-то. Герман искал ее прощения, но не знал для чего, вяло совершая пару-тройку романтических поступков, когда ему начинало казаться, что поводок недостаточно короткий. Она делала шаг назад, он делал полшага вперёд. Это приобретало характер дурной бесконечности. Сейчас девушка видела это так же отчётливо, как и до боли любимые глаза перед собой.       – Скажи мне, в чем я виновата? – Она спрашивает с горечью в голосе, неожиданно для себя. – Что попалась тебе под руку тогда в такси? Что не смогла заменить Машу? Что полюбила тебя?       Она смотрит в сторону, пытаясь сконцентрироваться на узоре обоев, лишь бы не полились непрошеные слезы.       – Гер, я знаю, что в разрыве всегда виноваты двое, это правда. Но я хочу знать, в чем была моя вина. Скажи, Гер! Ты поешь об этом на всю страну, так говори.       Он молчит. Она горько усмехается.       – Мне тоже сложно, Ев, – наконец, произносит Герман.       – Перестань! – Резко отвечает Ева. – Не смей!       Парень смотрит на нее ошарашенно, но девушку это не волнует.       – Тебе сложно? Также больно, как и мне? Уверен? Ты тоже безответно любил человека полтора года, в то время как был для него лишь отвлечением, фикцией? Ты создал такую красивую легенду, страдалец хренов. Проще всего сказать, что ты запутался, после того как присунул другой. Запутался! Три месяца не мог разобраться в себе, да? А теперь разобрался, но я такая плохая, отшиваю тебя, бедного и влюбленного, и у тебя опустились руки. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь и поешь. Ты даже не знаешь, что такое любить. Я, Маша, Ри… Страсть, похоть, влюбленность, увлечение, интрижка, привязанность, привычка – выбирай любое слово, только не нужно называть твое токсичное отношение любовью. К любой из нас.       Его глаза широко распахнулись. Такого напора он не ожидал.       – Ев!       Он пытается взять ее ладонь, но она прячет руки за спину. Совершенно по-детски, но чудовищно эффективно.       – Ты не права. Ты мне безумно дорога. Дороже всех на свете.       Она качает головой. Опять.       Большой шаг от него. Крошечный шажок к ней. Такими темпами они, скорее, обогнут земной шар и столкнуться спинами. Но какой в этом толк, если они смотрят в разные стороны?       – Уходи.       – Ев…       – Пожалуйста.       Он понимает. Понимает, что она просит не просто уйти из квартиры. Втайне надеется, что завтра она остынет, и все будет как раньше: отношения без отношений. Но плохое предчувствие его не покидает. Что сделать? Как исправить? Надо ли? Под жужжание этих вопросов в голове, он позволяет выпроводить себя.       Она садится на пол, сползая вдоль двери. Слезы, наконец, вырвались наружу, и она двумя ладонями закрывает рот, чтобы не было слышно рыданий. Чтобы он не слышал. Ева вдыхает носом судорожно, тихо-тихо.       И, неожиданно рано доносится звук удаляющихся шагов. Он ушел. Девушка отсчитывает еще две минуты, и разрешает себе разреветься в полный голос.       Позже она успокоится и поймет, что в этот раз она сделала шаг вперед. Но не к нему.