Сборник зарисовок

      Простые и понятные отношения – это не про меня. Сколько себя помню, все всегда было сложно.       Ева, милая Ева – мне было так жаль, что я разбил ее сердце, да вот только мое собственное никогда не слушало голоса разума. А насколько проще бы все было!       День за днем, неделя за неделей я разрушал все, что строил почти полтора года: свою репутацию, душевное спокойствие. И ее.       Я не могу сказать, что совсем не любил Еву – конечно, любил, но не так, как нам обоим бы хотелось. Когда я встретил Ри, ее смех, очарование и, чего уж греха таить, неприкрытая сексуальность, мгновенно вытеснили образ блондинки из моих мыслей. Бабочки в животе – то ли от влюбленности, то ли от необходимости скрываться – появились и упорно не желали улетать.       Думал ли я о Еве, когда спал с другой? Нет. Думала ли она обо мне все это время? Определенно, да. Но я бросил ее, маленькую и зареванную, жаждущую утешения и поддержки.       А дальше началась череда событий, а я только и успевал, что о.уевать. Я и Ри, Ева и Паша, я и Ева... События сменяли друг друга, и вот уже Ева знает все. Попытки поговорить, драка, снова попытки пообщаться.       И в один момент ее отпустило.       Она мило улыбалась, принимала подарки и ходила со мной гулять, но по-прежнему не желала слушать ничего обо мне и Ри, мне и Маше. Она вообще избегала любых вопросов о чьих-либо отношениях, включая наши. Сначала в буквальном смысле убегала, потом затыкала поцелуями, резко переходящими в близость.       Я не возражал, да и какой дурак стал бы это делать на моем месте?       Она была чертовски дерзкой в постели, но недостижимо далёкой на публике. Ева позволяла делать с собой все, что мне заблагорассудится ночью, но днём я не мог взять ее за руку. И эти правила игры я тоже принял, ведь сердце почему-то отчаянно сладко замирало от любого ее прикосновения, и я знал, что уже через пару часов мне воздастся за все мои страдания.       К тому же я не забывал о глубине ее обиды и дал ей время. Я не давил, старался не ревновать, но видит небо, временами это было просто невозможно! Сразу после близости она могла потянуться за косметичкой и, не вставая с постели, руками распутывать сложную прическу а-ля «жесткий секс». И уйти. Иногда уехать в квартиру, а иногда, что еще хуже, на вечеринку.       Почему хуже? Ева уже не была милой малышкой. Со щек исчезли забавные теневые сердечки, а в клуб Ева предпочитала ездить в облегающем черном топе, а не в свободном розовом худи. Я был злее во сто крат, если там же оказывался и Лим – он со своим смазливым лицом и ослепительной улыбкой был прямой угрозой. Я убирался дома, выставлял глупые посты и снова убирался, дожидаясь блондинку до утра. Приезжая, Ева, не слушая мои нотации, сразу же увлекала в поцелуй со вкусом ASTI, а на утро исчезала, так и не давая мне возможности все высказать.       С каждым днем я все больше убеждался, что уже не являюсь центром ее мира. Мы участвовали вместе в проектах, тусили, снимали ее влоги – но я едва ли ощущал, что ее отношение ко мне отличное от других парней, разве что она не ложилась к ним в постель. Моя маленькая сломанная девочка! Я делал все, чтобы избавить нас от этой ее отстраненности, заваливал цветами и подарками, но результата все не было.       В тот вечер, когда она приехала в дом необычайно веселая и с нарощенными волосами, я смотрел на нее и не мог наглядеться, ощущая утроеную нежность. Она была так похожа на саму себя в начале наших отношений, что образы всех прочих девушек, и так уже довольно блеклые, померкли совсем.       Я едва дождался удобного момента и утянул ее к себе в комнату. Старался быть максимально нежным, как и тогда, но сегодня я не глушил ее стоны поцелуями. Мне хотелось, чтобы весь мир знал, кому она принадлежит!       Я встал, чтобы выбросить использованный контрацептив, и каково же было мое удивление, когда я увидел, что она неторопливо надевает белье.       – Я думал, мы полежим еще немного, – произношу и чувствую на губах глупую улыбку. – До утра еще далеко.       – Мне нужно выспаться, Гер. Ева улыбнулась и на минутку скрылась в вороте футболки.       – Так спи, – я все еще не понимал, в чем проблема.       – Я и иду спать, Гер, – невозмутимо отвечала блондинка, ища глазами штаны. – У меня же здесь своя комната теперь, забыл?       Ничего не понимаю. Еще двадцать минут назад все было хорошо! Подхожу к девушке и пытаюсь ее отвлечь поцелуем, но она отстраняется. Странно. Совсем недавно она сама покусывала мои губы, а теперь…       – Я что-то сделал не так? – интересуюсь аккуратно, стараясь не усугубить ситуацию. Ева закончила собирать длинные непослушные волосы в небрежный пучок и уставилась на меня.       – Нет, ты чего, все было отлично! О, нет… Только не говори, что для тебя это не просто секс, Гер.       Просто секс? Что? Видимо все мои эмоции были видны на лице, потому что девушка сочувственно улыбнулась и отвела взгляд.       – Просто секс? Просто? – хрипло повторяю я. – Ты… Ты ничего ко мне больше не чувствуешь, да?       Я уже знал ответ, мозг торопливо подсовывал воспоминания о нашем общении и заставлял взглянуть на них с другой стороны. Это была не обида! Безразличие? Что-то близкое, но непохожее. Я хотел услышать эти слова от нее.       – Ты же знаешь, у меня уже есть опыт секса без чувств. – Она невесело усмехнулась.       – Прости. Мне не следовало это упоминать. Но я с поездки в Сочи тебе ничего не обещала. Я думала, ты понимаешь…       – Не понимаю. – Эти слова прозвучали еле слышно.       В ее глазах блеснули слезы.       – Прости. Но после всего, что случилось летом, я просто не могу тебя любить. Не получается, Гер. Я считала, мы оба знаем, что делаем. Привычка, здоровье, утешение, антистресс. Но не любовь. Прости.       С этими словами она тихо выскользнула из комнаты.       Пусто.       Моей первой мыслью было – какая ирония! Я был с ней так долго, не воспринимая ее как девушку, и вот теперь, когда я весь принадлежу только ей одной – она не любит меня. Каким невообразимым дураком я был все время наших отношений, но в последнее время – особенно. Спутать равнодушие с любовью? Считать все прямые знаки обидой?       Сажусь на кровать и впервые в жизни не знаю, что делать.       Но так все оставлять я не намерен.