Сборник зарисовок

31 декабря, 16:23       Последний день уходящего года - это всегда много хлопот. Я не помню ни одного праздника, когда я успевал сделать все заранее и просто наслаждался последним днём. Но сегодня мне было даже не до дел.       Мыслями я то и дело возвращался к розовому клочку бумаги, найденному утром под кроватью. Обнаружил я его по чистой случайности, пока искал завалившуюся зарядку, и с тех пор носил его в кармане, постоянно дотрагивался рукой, словно не веря, что это оно. То письмо, которое Ева на моих глазах бросила в ящик, открыть который можно было только основательно его разломав. Но ящик был цел.       Мне было все равно, каким образом это письмо попало ко мне. Кто или что помогло. Его содержание - единственное, что имело значение.       И вот я в очередной раз сбежал в свою комнату от требующей решить что-то с алкоголем Маши, чтобы достать листок и снова прочесть то самое предложение. "Пусть он себя простит". Значит ли это, что она простила?       Сажусь на край кровати и внимательно вглядываюсь в письмо в сотый раз, но знаю ведь, знаю, что ничего нового там не увижу. Я настолько поглощён запиской, что даже не заметил, как открылась дверь и вошла Ева. В пушистом большом свитере и без макияжа она казалась ещё ранимее и беззащитнее. Сердце привычно кольнуло. Моя потерянная малышка.       Понимаю, что прятать письмо уже поздно, но вижу у нее в руках знакомый листок с хаотичными строчками. Как!? Тут же забываю этот вопрос, потому что мне кажется, что Ева плакала: красные нос и глаза явно говорят об этом.       Открываю рот, но Ева нетерпеливо поднимает руку и жестом останавливает меня. Опускает глаза в пол и начинает нервно выщипывать свитер, кончиками пальцев скатывая шарики из шерсти и отбрасывая их в сторону.       Наконец, решает задать вопрос, кивая на мое письмо в ее руке.       - Ты меня любишь?       - Любишь, - эхом отзываюсь я и вижу слабую улыбку на ее лице. Когда-то повторять друг за другом было нашей любимой игрой. Но это было давно. Практически в другой жизни.       И вот тут Ева удивляет меня по-настоящему. Она опускается рядом и кладет свою голову мне на колени. Чувствую растерянность, но все же протягиваю руку и касаюсь ее волос, впервые в полной мере осознав, насколько сильно я скучал по ней.       - Я буду ревновать, Гер. Я гарантирую, что если меня заклинит, я найду повод для ревности в любой твоей встрече.       Чувствую, как домашние штаны становятся мокрыми под ее щекой, и, аккуратно приподняв ее голову, резко опускаюсь на колени рядом. Так и есть, она плачет. Что ж такое! Снова я причина ее слез.       Протягиваю руку, чтобы убрать влагу с ее щек, а она продолжает.       - И я буду иногда сомневаться. И поэтому истерить. Тебе придется с этим смириться.       Машинально киваю, и тут моя рука застывает у ее лица, потому что смысл Евиных слов постепенно доходит до моей тормознутой головы.       - Я попытаюсь доверять, но не могу обещать, что это будет сразу. Просто не оставляй меня од...       Прежде чем она успела сказать еще что-то, прижимаю свои губы к ее, обхватываю ее лицо руками и стираю слезы, полившиеся с новой силой. Она обвивает своими тонкими ручками мою шею, прижимаясь ко мне все ближе, и целует с такой нежностью, что я начинаю бояться, что расплавлюсь.       Она здесь, она рядом, она со мной!       И я клянусь, этот шанс я не упущу.       И кто сказал, что новогодних чудес не бывает?