Не шуми, мальчик...

       Маринетт отхлебнула горячий кофе из кружки, наслаждаясь горьковатым привкусом. Божественно. От удовольствия девушка закатила глаза. Дождь тарабанил по окнам квартиры, размывая картину вечернего города. Как хорошо, что Мари дали сегодня выходной. Поэтому девушка, забравшись на подоконник, для уюта включив гирлянду, наслаждалась любимым напитком.        Молодая девушка уже несколько месяцев живет одна, по исполнении восемнадцати лет. Она снимает скромную однушку, в двадцати минутах езды от центра города. Но на большее, со скудной зарплатой, в весьма посредственном ателье, работая швеей, она может пока что не расчитывать. Да и студентке этого более, чем достаточно. Главное, что свой уголок. Родители стабильно приезжают раз в неделю-две, всегда принося с собой вкуснейшую выпечку, заодно проверяя холодильник на наличие нормальной еды, дом на наличие порядка и следов любовников. Её родители придерживаются того, что до свадьбы у друг друга не ночуют. Они довольно строгие в отношении парней, отчасти из-за того, что сильно любят свою дочку. Маринетт их за это не осуждает — они воспитаны в другое время, когда были другие нравы и нормы поведения. Девушка отшучивается, говоря, что с таким количеством вкусностей, которыми они её балуют, она скоро совсем потеряет форму и женихов им не видать... Только знали бы мадам и месье Дюпен-Чэн, что уже есть парень, которых будет любить её в любой форме.        Возможно, родители Мари не думали о том, что не обязательно её любовник должен приходить к ней в гости. Ведь он живет за стенкой её кухни. Маринетт не просто так настояла именно на этой квартире, ведь её возлюбленный — Лука, живет на той же лестничной клетке. Уже несколько месяцев ночи уходят не только на зубрежку конспектов, но и на приятное времяпрепровождение с молодым человеком. А доброе утро она не всегда встречает на одиноком диване, обнимая подушку. Иногда просыпается в тёплых объятиях гитариста, чувствуя, как родные руки поглаживают её живот, а его затвердевший, то ли от утренней эрекции, то ли от реакции на девушку, член упирается ей в поясницу.        Девушка довольно ухмыляется, закусывая нижнюю губу. Чего они с ним только не пробовали. Нежности у него в душевой, легкий БДСМ, обездвиживание... Секс с Лукой был разным: быстрым, медленным, до дрожи нежным или обжигающе-страстным, может даже немного грубым. Всегда Куффен задавал нужный настрой и доводил свою девушку до оргазма, может и не один раз. Маринетт очень любила его, он всегда понимал её настроение, знал, что ей нужно. Но есть одна вещь, которую давно хотела попробовать девушка, но... Возможно, Лука этого не поймёт...        Юная Дюпен-Чэн с любопытством рассматривала сияние уличных фонарей, которое застилал слой дождевых разводов, через окно. Девушка невольно задумалась о любимом соседе. Вроде, сейчас он должен быть дома. Неожиданно девушка уловила пару нот знакомой гитары из соседней квартиры. Вспомнишь солнышко — вот и лучик.        «Ну нет, нет, нет! Ты же не серьёзно, да?! — девушка отчетливее стала слышать мелодию инструмента. Музыка не собиралась стихать, а Мари начинала думать, что он устравает сейчас полноценную репетицию, — ну нет, Лука, ну уже десять вечера!»        Этот змеёныш прекрасно знал, что кроме неё это никто не слышит. На лестничной площадке только их две квартиры, на других этажах, благодаря изоляции — ни звука. А ещё он знал, что у Маринетт сегодня единственный выходной, и знал, что она хочет отдохнуть.        «Я ему эту гитару сейчас запихаю по самые!..», — мысленно четырхнулась девушка, вскакивая с излюбленного места, с сожалением оставляя недопитый кофе.        Призыв Маринетт сработал — она грозно топая ногами следует в его квартиру. Девушка приостановилась, останавливая кулак, который уже готов был постучаться в его дверь. Задумалась... Её губы расплылись в коварной ухмылке. Ну он же это не просто так, верно? А она не наивная девочка. Пусть получит то, что хотел. Только по её правилам.        Мари торопливо стучит дверь. Звук гитары прекращается. Хоть бы сделал вид, что не специально — стук невозможно было бы услышать с первого раза, если бы он был сосредоточен на репетиции. Это лишь подтверждает догадки девушки. Дверь открывается. Перед ней предстает парень во всей красе: его привычные джинсы, отсутвие футболки и цветные носки с каким-то по-детстки глупым рисунком, особенно для парня двадцати лет. Мари скользит взглядом выше — бирюзовые глаза, хитрые, мутные и хмельные. В этом бескрайнем океане лишь насмешка и удовольствие от собственной выходки. Её глаза прочерчивают контур татуировки на его груди, которая плавно переходит в шею. Дракон. Сейчас девушке мало смотреть — она хочет скользнуть языком по контуру рисунка. Он замечает этот взгляд, полный не простого любопытства и еле заметно ухмыляется.       — Добрый вечер, родная, — он отходит от входа в квартиру, пропуская тем самым девушку, — не спится, да? — Засранец. Его губы невесомо касаются иссиня-чёрной макушки. Брюнетка хмурится и проходит прямиком в спальню парня, замечая две пустые жестянные бутылки, в которых был алкоголь. Этого мало парню, чтобы потерять рассудок, но хватит для тупых выходок.       — Угу. Собака соседская воет, — чувствует сильные руки у себя на плечах, — пришла тебе пожаловаться.       — М-м. Куда же смотрят её хозяева? — Лука обходит девушку. Пальцами легко поддевает подбородок, вынуждая поднять глаза на него. Наклоняется за поцелуем.       — Я считаю, что хорошие хозяева всегда могут усмирить свою псину, — вместо поцелуя Мари грубо толкает его на диван. Парень от неожиданности теряет равновесие и его лопатки встречаются с мягкой простынью.       — Бывают слишком мягкохарактерные люди и очень неугомонные собаки, — Куффен пытается приподняться, но все его попытки тщетны — девушка придавливает его сверху, позволяя только отползти назад.       — Ничего, каким бы буйным не был бык, на банке пишется "Тушёнка". Всегда найдется метод, — Маринетт тянется к тумбочке. В глазах Луки появляется интерес. Он не пытаеся перехватить её действия, а видит, как она достала, уже испробованные на деле, наручники, и сейчас приковывает его руки к спинке кровати, — никто не любит шумных мальчиков.        Девушка опускается к его лицу. Парень уже готовится ловить её пухлые губы в поцелуе, но она опять обламывает его — опускается и чуть прикусывает подбородок. Дотягивается до шеи и вдыхает такой родной запах. Ей нравится его шумный вздох, когда она поцелуем припадает к яремной венке. Скользит языком по контуру замысловатого рисунка мифологического животного, как хотела пару минут назад. Не желает пропускать ни одного сантиметра чёрной линии.        Парень довольно улыбается, наблюдая за её действиями. Хотелось бы тоже касаться её, но руки чётко зафиксированы наручниками. Ему приходится с сожалением отпустить свои фантазии. Желание прижать её к себе пока что терпимое. Девушка опускается до его груди. Выводя языком узоры, она останавливается напротив соска и чуть прикусывает, оттягивая назад. Лука со свистом втягивает воздух. Мари проводит рукой по темной ткани джинс и довольно хмыкает, когда пальцы нащупывают внушительный, твёрдый бугорок. Девушка сжимает его прямо через плотный материал. Парень немного выгибается в пояснице, пытаясь быть ближе к ней, но Мари убирает руку.        Закончив очерчивать контур татуировки, Маринетт остранилась. Лука хотел вслух промычать от облегчения, когда почувствовал, как девичьи ладони стягивают с него джинсы. Девушка неосознанно улыбнулась, когда увидела его возбуждение без преграды в виде одежды.        Заглядывая ему в глаза, она медленно опустилась, удобнее устраиваясь между его ног. Снова все ужасно медленно: девушка мягко поглаживала его бедра, задевая ноготками тонкую полоску волос. Очень нежно и аккуратно она взяла его в руку. Провела по всей длине, легонько поглаживая головку, размазывая вязкую смазку.        Будто делая это в первый раз. Мучительно медленно. Слишком нежные движения. Куффен поддавал бедра вперед, чтобы добавить хоть толику трения.       — Маринетт... Можешь быстрее, пожалуйста? — на выдохе прошептал он.       — Какой вежливый, — довольно ухмыльнулась девушка, выполняя его просьбу. Быстрее, но не так, как он хотел. Она сильнее обхватывала его длину. Лука шумно выдохнул через зубы.        Мари наклонилась и мягко провела языком по головке, немного смачивая слюной. Медленно провела вниз языком по всей длине, наблюдая за реакцией возлюбленного. Почти невесомо коснулась острым языком уздечки.        Девушка не спешила вбирать его полностью. Ей очень нравилось, когда он просил её об этом. Поэтому лишь неторопливо вырисовывала языком узоры на стволе. Лука сжимал руки в кулаки. Хотелось зарыться в её волосы и сжать их. Возможно, это к лучшему, что его руки сейчас связаны? Иначе он обязательно бы вцепился в её волосы, насаживая ртом на член. Быть несдержанным не очень хотелось. Но слишком мучительно и сладко она растягивала его удовольствие.       — Маринетт... — скорее выдохнул, чем проговорил парень. Она подняла на него свой взгляд, готовая выслушать просьбу, — пожалуйста...       — О чем ты? — она невинно склонила голову в сторону и его головка скользнула по внутренней стороне её щеки.       — Возьми его... — до хруста в пальцах сжал кулаки Лука.       — Попроси меня, — сказала она скорее его бёдрам, чем ему.       — Пожалуйста... — прошептал парень. Мари даже не отстранилась, все так же самозабвенно облизывая головку, смотрела ему прямо в глаза.       — Не убедительно, — легко, "невзначай" коснулась языком уздечки.       — Ах-х, Маринетт, прошу... — парень ерзает под её руками.        Не выдержав, его жалобных просьб, Маринетт поднялась и настойчиво поцеловала возлюбленного. Девушка скользнула языком в приоткрытый рот, рукой ритмично массируя член. Лука простонал ей в губы сквозь поцелуй. Мари оторвалась от него, заглядывая в его глаза, довольствуясь его нескрываемым желанием. Добравшись до его уха, она прикусила и немного оттянула мочку. И произнесла:       — Кляп или скотч?       — Ч-что? Маринетт, может не надо? — по спине Луки пробежала дрожь. К такому повороту событий он был не готов.       — Надо. Ты очень шумный мальчик, мне нужно тебя чем-то заткнуть, — опаляя горячим дыханием его шею, произнесла Мари, — если не хочешь я могу остановиться, — она тут же отстранилась.        Куффен прикусил губу, обдумывая решения. Маринетт прекрасно знала, что остановиться он сейчас не сможет. Да и она была на пределе. Не дожидаясь ответа, она потянулась к тумбочке, доставая кляп, смазку и пачку презервативов заодно, которые скоро им пригодятся.        Спустя пару ловких движений, рот парня был уже занят. Этот аксессуар затруднял дыхание, мешал. Но от чувства, что над ним сейчас полностью доминирует его любимая, что сейчас все зависит от неё и при желании, она будет ещё долго мучить его. Боль в перемешку с удовольствием, новые эмоции.       — Так-то лучше. Есть что ещё сказать? — риторический вопрос. Девушка снова наклоняется к его половому органу, принимаясь за старое занятие. Без всяких прелюдий она вбирает его в рот практически до конца. У парня, будто от удара, вылетает весь воздух из легких. Девушка делает ртом вакуум, создавая прекрасное давление. Дразнит — то набирает быстрый-быстрый темп, заглатывая до основания, то медленно облизывает лишь головку.        Парень запрокинул голову. Его лицо исказилось в непонятной гримассе. Он со свистом втягивал воздух, проклиная чертов кляп, из-за которого он не мог нормально вдохнуть. Он тяжело задышал, когда она в перерывах между глубокими проникновениями аккуратно облизывала уздечку, поглаживая пальчиками щёчки головки. Он стал нетерпеливо поддаваться бёдрами к ней на встречу. Девушка от неожиданности простонала, от чего по горлу пошла вибрация. Ещё совсем чуть-чуть. Парень уже на пределе. Мари, нахмурившись, отстранилась.       — Ну почему ты такой нетерпеливый, м? — чуть ли не разрывая картонную упаковку презервативов, проговорила девушка, пытаясь восстановить дыхание. Руки немного дрожали, не слушаясь хозяйку. Судорожно разорвав блестящую упаковку, она умелым движением провела ладонью по длине, раскатывая тонкий латекс. Когда с контрацептивом было покончено, Мари поспешно стянула с себя одежду.        По-удобнее устроившись на бёдрах партнера, Маринетт выдавила небольшое количество смазки из тюбика, хорошенько смазывая член. Снова трогала, массировала и несильно сжимала его в руках. Оперевшись о грудь Луки она одним движением оседлала его, даже не подготавливая себя.        Парень нетерпеливо ёрзал под ней. Хотелось обнять её, прижать к себе, сжать в ладоне небольшую грудь, исследовать руками стройное тело. Чертовы наручники! Чертов кляп! Чертова игра Маринетт! Девушка, не теряя времени, набирала темп. Одной рукой она трогала себя, круговыми движениями лаская клитор, другой же придерживалась за плечо парня.        Приятно. Она чувствовала, как где-то внизу все сладко сжимается, при виде возлюбленного, который сейчас полностью в её руках. И не только в руках. Его раскрасневшиеся щёки, глаза под мутной пеленой похоти и желания. Жалобно нахмуренный лоб. Маринетт тесно прижалась к нему тазом, сжимая его внутри себя. Мычание со стороны парня. Довольная ухмылка девушки.        Страстным поцелуем она припала к его шее, возобновляя торопливое движение. Судя по всему, ей самой осталось не долго.       — Держите себя в руках, мистер Куффен, — она усмехнулась прямо ему в шею, — леди вперед, верно? Не расстраивай меня...        Если быть честным, она уже устала без остановки двигать бедрами. Но по-другому сейчас она не хотела. Мари закусила губу, чувствуя приближение разрядки. Она стала усерднее ласкать себя снизу, не сбавляя ритма. В один момент Мари очень плотно прижалась бёдрами к его члену. Крайняя плоть дотрагивалась до матки, отдавая болью внизу живота. Стенки влагалища плотно обхватили член. Девушка вся обмякла, но продолжала двигаться, уже достигнув своей разрядки, желая подарить прекрасные ощущения возлюбленному.        Он блаженно закатил глаза, когда она стала сжимать его внутри себя. Горячо, узко и очень влажно. Лука весь напрягся, и, поддавшись вперед, начал встречно вбиваться в девушку. На долго его не хватило — пару толчков и он излился в презерватив, с протяжным мычанием.        Девушка ещё пару минут сидела на нем сверху, упираясь руками в широкую грудь. Но слой пота на коже начал остывать, отдавая неприятной прохладой. Мари привстала с парня, выпуская его плоть из себя. Руки потянулись к кляпу, закрывающему рот парня. Лука сделал пару глубоких вдохов, разминая челюсть, сразу после того, как из его рта убрали инородный предмет. Послышался щёлк наручников. Парень схватился за запястья, потирая натертые места.        Он не успел ничего сказать, девушка удалилась из комнаты, гордо шагая с голой задницей в ванную. Лука провел ладонью по лицу, снимая усталость. Вставая с кровати он снял наполненный презерватив, скрутив его, он кинул его в мусорку. С пола он подобрал боксеры, поспешно надевая их. Куффен до сих пор находился в состоянии шока от произошедшего.        Покоясь на родном диване, он ждал свою девушку. Послышались тихие шаги, парень почувствовал, как прогнулся диван под чужим весом. Через считаные секунды он почувствовал у бока чужое тепло. Крохотные ладошки покоились на его груди, маленький носик тихо сопел ему куда-то в бок. Нельзя сказать, что двадцать минут назад она сидела сверху на нем, полностью лишив возможности двигаться.       — Челюсть болит? — послышался тихий голосок в районе его груди.       — Немного ноет, — он повел челюстью в бок, — следующий раз попробуй лучше скотч.       — В следующий?! — Мари подняла на него голову. Лука готов был поклясться, что даже в темноте комнаты он увидел в её глазах озорных чёртиков.       — Негодяйка, — он тихо усмехнулся, — в следующий раз ты будешь сабой. Поверь, я отыграюсь...        Почему то эти слова не вызвали у девушки страх, а лишь сладкое предвкушение.