fib

switchfoot - twenty-four

- Что? У нас школьными правилами не запрещено красить волосы, – шипит Сехун. - Нет-нет. - Тогда не пялься. - Просто тебе очень идет. Сехун сосредоточенно выискивает нужную главу в учебнике, а Джонин украдкой наблюдает за тем, как дергается его кадык и ресницы. - Се, можно вопрос? - Валяй. - А почему розовый? - А не пойти бы тебе в задницу? - Нет. Я устал, – надувает губы Джонин и, похлопав себя по щекам, вытягивает руки до края парты. - С мамой поспорил. - Что? Реально? - Ага, – Сехун откладывает тетрадь и трет пальцами переносицу. – Она почему-то была уверена, что я не сделаю этого. - Она выбрала розовый цвет? Сехун кивает. - У тебя мировая мама, – фыркает Джонин и утыкается в тетрадь, заметив на себе взгляд учителя. - Все-таки тебе стоить сходить в задницу. - Обязательно, любовь моя. Сехун кидает взгляд а-ля «заткнись уже» на друга и переворачивает страницу учебника. * - Скучно. Чанель раздувает свою челку, набирая как можно больше воздуха в легкие. - Хен, ты сейчас напоминаешь рыбу-клоуна. - Спасибо, Сехун, – ворчит Чанель. Кенсу поднимает взгляд от учебника – да, сегодня учебник – и с удивлением смотрит на Джонина, который разговаривает с какой-то девушкой. А потом понятливо кивает – буквально через неделю каникулы – и вновь погружается в повторение темы по обществу, которая будет в итоговом тесте после выходных. - Изменяешь? – подозрительно провожая взглядом довольную девушку, тянет Сехун. - Конечно, нет, дорогой, ты что? – смеется Джонин. Кенсу мысленно вздыхает и жалеет, что у него нет таких отношений с Джонином. О, они даже не лучшие друзья, да. Кенсу в который раз констатирует, что он в дерьме, но спокойно переключается в голове на волну обществознания и удивляется, когда его кто-то трогает за плечо. - А? - Хен, ты чего вздыхаешь? Кенсу сначала не понимает, а потом мысленно дает себе пинка. И, пару секунд судорожно поискав отговорку в опустевшей голове, выдает: - Общество не самый простой предмет. Боюсь, что в понедельник завалю тест. Джонин улыбается и откидывается на спинку стула: - Ты не завалишь, хен. Я же верю в тебя. Кенсу снова хочет дать себе пинка. Бэкхен сосредоточенно жует свой ланч, упершись взглядом в стол. Он не реагирует на стенания Чанеля, на смех Джонина и вообще на весь творящийся кругом бедлам. Ровно до того момента, пока Чанель не щелкает пальцами перед его лицом: - Бэк, вернись к нам, пожалуйста. Бэкхен выныривает из мира мыслей и мутным взглядом оглядывает Чанеля. - Я думал о чем-то важном, – медленно говорит он. - Прости, я помешал. - Нет, ничего. Бэкхен протягивает руку за соком и с удивлением обнаруживает вместо пахнущей апельсином баночки стаканчик с ароматным шоколадом. «Чанель, я убью тебя». Хотя, то, что Чанель подмечает все слабости, даже немного льстит. Ну, как немного. - Бэк, что будешь делать на каникулах? Бэкхен останавливается у кофейного автомата и замечает чуть дальше, за стеклом, целую витрину с аксессуарами. Скорее всего, простая бижутерия. - Пойдем, – хватает младшего за руку и тащит в магазин. - Бэк? - Буду каждый день видеться с тобой. «Фотографируйте каждый свой летний день», помнишь? Чанель улыбается и сжимает пальцы Бэкхена в своих: - Конечно. - А еще я хочу купить что-нибудь, – бормочет Бэкхен, проходя мимо игрушек в виде драконов к заветному стенду. - Что-нибудь – это новую подвеску в виде микрофона или таксы? - Нет, в виде кляпа или губозакаточной машинки для тебя. - Я снова не знаю, радоваться мне или обижаться, – растерянно говорит Чанель, убирая одну руку в карман. - Просто помолчи. Чанель подчиняется и без особого интереса разглядывает стойки со всевозможными подвесками, шнурочками и браслетами. - Нашел! – радостно восклицает Бэкхен и подзывает продавца. - Не стоило так тратиться, – растерянно бормочет Чанель, разглядывая интересную интерпретацию солнца на длинной цепочке. - Давно хотел, – пожимает плечами Бэкхен. – Да и у меня были лишние сто тысяч вон. - А в честь чего? - Разве для всего нужны поводы, Чанель? Бэкхен замедляет шаг – до его дома осталось метров пять – и все же отпускает пальцы Чанеля. Весь этот час они ходили с замком рук. Бэкхен чувствует себя самым счастливым человеком на Земле. - И если ты снимешь это, я обижусь, – Бэкхен копирует тембр Чанеля и заразительно смеется. - Не сниму. Я даже попрошу похоронить меня с этим солнцем. - Ну, это лишнее. До понедельника. - Завтра я зайду за тобой, фотографии же, не забывай, – подмигивает Чанель. Темная макушка скрывается за поворотом через минуту, и Бэкхен может позволить себе радостно захлопать в ладоши и даже пару раз подскочить на месте. Все-таки, счастье состоит из мелочей. В этот же вечер Чанель штудирует все известные ему проверенные сайты украшений и делает заказ. А чуть позже звонит старосте класса и, не задерживаясь на извинениях за прерванный душ, соглашается участвовать в концерте, который стабильно проводят перед каникулами. А еще чуть позже собирается, чтобы прогуляться по ночным улицам Сеула в поисках вдохновения, спокойствия или черт знает чего, и отправляет Бэкхену пару глупых сообщений. И пока Чанель пытается найти одинаковые носки и сокрушается по поводу командировки родителей, мы заглянем в его мир. Пока он не видит. Мир Пак Чанеля набит всевозможными глупостями, смехом, подколами, солнцем, горячим шоколадом и даже учебой. Пожалуй, в нем всего с излишком. Мир Пак Чанеля в очень большом количестве состоит из глупых шалостей и шуток в сторону друзей. Хотя, нет, не так. В сторону лучшего друга. Чанель привык, что Бэкхен всегда рядом, что Бэкхен обижается часто, но совсем ненадолго, что Бэкхен всегда объяснит какую-нибудь особо сложную формулу, что Бэкхен позвонит, когда Чанель лежит в кровати три часа и не может уснуть, что Бэкхен всегда пойдет с ним, куда бы то ни было. Чанель привык, что также рядом есть Кенсу, который всегда все рационально взвесит и большим потоком обрушит правду, или парочку советов по существу и действенных. Чанель привык, что рядом есть Джонин, который иногда витает в облаках, но с радостью поддержит любую глупую идею, что Джонин доверяет Чанелю и понимает его. Чанель привык, что рядом есть Сехун, который кажется немного колким и спокойным, но из себя его может вывести любая мелочь. Именно поэтому Чанель старается не шутить с Сехуном. Сехун всегда скажет что-нибудь, скептически поджав губы, тем самым возвращая Чанеля из мира фантазий. Чанель привык во время особо скучного урока щекотать шею Бэкхена кончиком ручки и получать за это на перемене. Чанель привык в моменты особой радости обнимать Бэкхена и радостно кричать тому на ухо. Чанель привык к иногда эгоистичным замашкам Бэкхена и к походам по магазинам – примерно раз в месяц, или чаще, если Чанель что-то испортит. Чанель привык к тому, что в его мире всегда найдется место улыбке, счастливому воспоминанию, молочному коктейлю с одной трубочкой на двоих, клубничному мороженому, глупому сообщению и колкому ответу, поделенному на двоих бутерброду Бэкхена, неожиданной прогулке под ливнем без зонтика, мягкому плечу друга и… Просто не хватит, наверное, и ста дней, чтобы перечислить все то, что есть в этом мире. И сейчас этот мир трещит по швам с катастрофически большой скоростью. И Пак Чанеля это совсем не устраивает. Но остановить процесс он не в силах. Пак Чанель с удивлением понимает, как много в его мире Бэкхена. Слишком. Так, что перекрывает все остальное. Пак Чанель думает, что да, зря он тогда подошел к маленькому мальчику с недовольно надутыми губами и предложил погулять вместе. Ведь если бы этого не случилось, сейчас бы Чанель спокойно учился и думал о предстоящем поступлении в университет. Пак Чанель думает, что он идиот. Пак Чанель как-то совершенно случайно понимает, что Бэкхена много не только в его мире, но и в его сердце. Пак Чанель совсем не понимает, как можно влюбиться в лучшего друга. Пак Чанель не пытается остановить свой разваливающийся мир. Пак Чанель понимает, что уже поздно. Чертовски поздно. Мир Пак Чанеля, набитый всевозможными глупостями и Бэкхеном, каждый день разламывается все сильнее и превращается во что-то такое большое, трепетное и непонятное. Пак Чанель просто старается не думать об этом и еще о том, что от улыбки Бэкхена сердце совершает даже не один кульбит. Пак Чанель просто старается жить, как раньше. Пусть его мир развалится хоть на квинтиллионы частиц, он сможет также улыбаться, верно? Пак Чанель уверен, что сможет. Чанель при полном параде стоит в коридоре, удерживая выключатель в режиме «on» и мысленно соображая, все ли он выключил. Потом довольно кивает и запирает дверь. Кенсу удивляется, когда в четыре утра просыпается от телефонного звонка. Кто может помешать спать в воскресенье, да еще и так рано? Кенсу удивляется еще больше, когда разбирает имя контакта. - Бэк? Что-то случилось? - Прости, что разбудил. - Да ничего, – Кенсу садится на кровати и потирает глаза. – Что случилось? - Слушай… Чанель тебе, может, звонил вчера? Вечером, ближе к ночи? - Нет. А что? - Ничего. Еще раз прости. Кенсу не успевает ничего понять, а в ухо уже летят короткие гудки. - Что за фигня сейчас была? Кенсу зевает и решает подумать об этом позже, часов так в десять. В выходной же можно выспаться. Бэкхен сжимает телефон в ладонях и, сильнее наваливаясь спиной на стену дома, в бессилие кусает губы. Тихий дождь полностью подходит под состояние парня. - Где ты, балда? – хрипло тянет Бэкхен, в который раз набирая самый важный номер и слушая гудки и едва различимые шорохи в динамике.