fib

the cure - the last day of summer

снова эта песня, да. ненавижу вообще вклиниваться в текст с какими-то обращениями, но это для тебя, Рой :з как-то так.

Бэкхен ждал Чанеля весь субботний день. Успел поспорить с отцом и выиграть спор, посмотреть с мамой пару серий какой-то сопливой дорамы, выпить пару кружек кофе и съесть три порции вкусного бисквитного торта с взбитыми сливками, перечитать несколько манг про друзей и не совсем, досконально убраться в комнате. Когда Чанель не появился у входной двери со счастливой улыбкой и тихим «за мороженым?» даже в девять вечера, Бэкхен забеспокоился. А когда не получил ответа ни на сообщение, ни на звонок, то уже запаниковал в полную силу. Вытащил из тайника в книжном шкафу ключи от квартиры друга и, крикнув маме «я к Чанелю с ночевкой», бегом бросился в конец улицы. Сначала Бэкхен думал, что, может, Чанель просто крепко спит, и потому не отвечает? Хотя, нет, обычно он просыпался от звонка. Бэкхен с такой надеждой в сердце отпирал дверь в квартиру Чанеля, что поверил бы даже в Санта-Клауса, Сатану, гномов и в любую другую подобную фигню. Только бы был дома. Только бы просто спал. Но квартира встретила Бэкхена пустотой и темнотой. Ни записки, ни одного признака жизни. «Родители в командировке, точно». Бэкхен оглядел коридор – любимых высоких кед Чанеля на месте не было. «Значит, домой не возвращался». Бэкхен с улыбкой вспомнил, как вчера смеялся на сообщения Чанеля. Вчера. Бэкхен запирает дверь, убирает ключ в карман и медленно спускается по лестнице. Лифт совсем не хочется ждать. Пока Бэкхен преодолевает семьдесят четыре ступеньки, успевает вспомнить все места, где может быть Чанель, и решает начать с самого ближнего – парка, в котором они так любили гулять вдвоем. И до сих пор любят. Поиски Бэкхена приводят его обратно к дому Чанеля. С пустыми руками и уже пару раз стертыми со щек дорожками слез. Бэкхен в бессилии сжимает пальцами волосы, едва не взвывая от боли в корнях. Но не отпускает, а лишь сильнее стискивает ладони. Разговор с Кенсу тоже ничего не дает. Бэкхен все же отнимает ладони от растрепанной шевелюры и смотрит время на телефоне. Поразительно, как еще не села батарея, ведь сколько уже раз набирал номер друга? За все это время – полсотни точно. - Четыре часа три минуты, – шепчет он, сползая по стене и совершенно не беспокоясь о том, что испачкает джинсы слегка влажной, прибитой слабым дождем к земле, дорожной пылью. Бэкхен думает, что он самый настоящий паникер, раз успел перебрать в голове всякие мрачные варианты. Чанель мастер попадать в передряги или решать чьи-то проблемы. - Боже, неужели он не может поберечь себя для меня? Бэкхен вздрагивает и едва не роняет телефон из рук, когда тот начинает петь сладким женским голосом. Незнакомый номер. Бэкхен зажмуривается и отвечает на звонок: - Да? В динамике слышны чьи-то возмущенные голоса и тихое «Бэкки» Чанеля. Бэкхен не верит своим ушам, и даже пару секунд не моргает. - Бэкки, я потерял телефон, видимо, – как-то путано и странно произносит Чанель в ухо. - Ты где, чертов идиот? - Я не знаю. Бэкхен смеется и прикладывает ладонь к глазам: - Боже, я тебя убью. Где ты? Спроси у кого-нибудь. - У кого? - У кого ты взял телефон? - У милой блондинки. Упс, а вот и она. Девушка, где я? – видимо, убирая трубку от губ, спрашивает Чанель. – Бэкки, ты тут? - Да, придурок. - Она сказала, цитирую, «бар с идиотским названием и содержимым». - Она только это сказала? - Нет. Добавила еще «карма». Бэкхен встает на ноги и прикидывает, как быстрее добраться – на такси, или на своих двух. - Слушай, ты, идиот, сиди там в этом чертовом кафе на месте. Приклейся к полу, я не знаю, усни на барной стойке, но ни шагу оттуда. Понял меня? - Йа, не отбирайте у меня телефон! Еще одну минутку. Девушка, поймите, я с любимым человеком разговариваю. Бэкхен просто застывает на месте от этих слов Чанеля и думает, что сейчас тому достанется от владелицы телефона. - Слышите меня? Эй! - Да? - Заберите уже вашего друга. Я в половину четвертого должна была закончить смену и уехать домой. Если вас не будет через пять минут – мне наплевать, куда пойдет этот высокий балбес! - Но я не успею, – возражает Бэкхен уже гудкам. Бэкхен никогда в жизни так не бегал. Тем более из-за Пак Чанеля. Когда до поистине идиотского кафе остается буквально пара минут, Бэкхен останавливается и упирается ладонями в коленки. «Голос у него был странный, словно под действием чего-то… Боже, его накачали наркотиками!» Бэкхен вновь срывается на бег, но тут уже усталость и нервы берут свое, и бег сменяется на медленные шаги. Радует то, что Чанель жив. Просто вот есть, не умер там, не попал под какой-нибудь внедорожник, не оказался прижат к стене какими-нибудь преступными группировками. Просто оказался в баре. В баре, который Бэкхен умудряется назвать «кафе» вместо «кошмар». Просто Бэкхен немного избирателен. А еще Бэкхен хотел бы сейчас отключить в своей голове функцию «думать». Желательно, на длительное время. Бэкхен поворачивает за угол и обреченно выдыхает. Естественно, за пять минут не успеет преодолеть расстояние, на которое тратится примерно час пешей прогулки, ни один нормальный человек. - Чертова стерва! Бэкхен подходит ближе к бару и замечает сложенный листок бумаги около замка. Затыкая совесть где-то глубоко внутри себя, разворачивает и удивленно охает. «Я знаю, что вы не успеете за пять минут, если у вас нет собственного транспорта. Да и на автомобиле не успеете. Я бы осталась, но за мной уже приехал жених. Не подло ли это было бы, как думаете? Ваш друг пошел в сторону парка. Удачи». Бэкхен перечитывает наспех написанные фразы еще раз. И еще. А потом роняет листок и, наступив в лужу правой ногой, бежит в сторону парка. Сейчас он уже начинает злиться. - Чанель, я тебя реально убью. Бэкхен вновь начинает паниковать, когда всю дорогу до парка нигде не находит Чанеля. Поэтому, когда оказывается перед массивными воротами, делает пару глубоких вдохов. Немного получается успокоиться. Бэкхен идет по каменным дорожкам, переходя на песчаные, и напряженно думает. Наверняка этот идиот сейчас у пруда, на качелях. Или у старой беседки. Или у аттракциона в виде поезда. Или у палатки с попкорном, которая работает только по выходным, и то пару часов в день. Бэкхен замирает и в первое мгновение даже пугается, когда слышит чье-то бормотание около беседки. А потом разбирает в нем тембр голоса друга и какое-то недовольное «дурак». Бэкхен фыркает и медленно подходит к беседке. Внутри, вытянув на столике руки, сидит Чанель. Живой, здоровый, вот только на вид то ли сонный, то ли пьяный. Стоп, пьяный? Бэкхен тут же делает последний шаг до друга и поднимает тому лицо за подбородок. - Бэкки, – расплывается Чанель в счастливой улыбке. – Ты пришел за мной. - Какого черта? - Я думал, ты не помнишь это… и не придешь, – вздыхает Чанель. Бэкхен морщится от запаха вроде, виски и чего-то еще, и, больно ухватив друга за ухо, заставляет подняться. - Бэкки, это больно, – хнычет Чанель, пытаясь убрать руку старшего. Выходит это, мягко говоря, никак. - Какого черта ты пил? С кем? Не мог предупредить меня? Я беспокоился, а ты… Бэкхен отпускает ухо друга и качает головой. Нет, он очень рад, что с Чанелем все в порядке. Если не считать состояния сильного алкогольного опьянения. Но, все же, Бэкхен понимает, что так беспокоился из-за ерунды, по сути. Чанель ведь не маленький мальчик, и в любом состоянии дошел бы до дома, верно? А еще Бэкхен думает, что больше никогда не отпустит Чанеля одного, куда бы тот не пошел. Ни за что. Бэкхен не знает, чего ему хочется больше: дать Чанелю по голове или обнять его. За него решает сам Чанель, совершенно неожиданно и немного неловко обнимая старшего. - Чанель? - Бэкки, я правда рад, что ты пришел за мной. Если честно, ходить немного трудно. - Может, ты мне все расскажешь? Пойдешь домой? Чанель кивает, расцепляет замок рук на спине старшего и отходит на пару шагов назад, едва не падая, зацепившись ногой за якобы незаметный порожек. Бэкхену сначала становиться смешно от этой картины, но он быстро успокаивается и, закинув одну руку младшего себе на плечо, тихонько выходит из беседки. - Нам идти не так долго, не падай больше, ладно? Чанель что-то тихо бормочет, и Бэкхен паникует: - Эй, не спи! Чанель, не спи. - Бэкки, – вновь тянет Чанель. - Боже. Ты сейчас в состоянии рассказать? - Я вышел из дома, встретил каких-то милых девушек, они позвали меня на вечеринку, и я не хотел, но согласился. А потом я оказался в том баре. Бэкки, прости. Ты правда беспокоился за меня? Бэкхен удивляется связной речи Чанеля, но, когда тот продолжает «смотри, какой забавный фонарь» и начинает смеяться, то думает, что лучше бы тот вообще молчал. - Какого черта ты пил? Какого черта ты вообще пошел с какими-то бабами? – под нос себе ворчит Бэкхен. - Я не помню. Не знаю. У меня тело тяжелое, но легкое. Так бывает, Бэкки? - Иногда. - А как называется это состояние? - «Меньше надо пить». - Но я мало выпил… наверное. Чанель начинает икать, а потом и вовсе молчит. Бэкхен думает, что еще немного – и у него отвалится плечо. А еще, что ни за что не даст Чанелю никакой таблетки, когда тот проспится. Пусть помучается. Бэкхен всегда думал, что от парка до дома Чанеля идти, наверное, минут двадцать. Но, когда на твоем плече едва ли не сопит тело Чанеля, это расстояние растягивается и кажется даже бесконечным. Бэкхен все же решает передохнуть и прислоняет свою ношу к стене, сам оставаясь на дороге и потягивая затекшую шею. Чанель опускает голову и старается стоять на ногах ровно, но выходит хреново, ведь сонный мозг едва соображает. - Бэкки. - Что? – Бэкхен поворачивает голову и прикидывает, что осталось минут пять. Даже учитывая багаж. - Ты такой милый. Бэкхен удивляется и недоверчиво косится на друга. Пьяный бред? Бэкхен думает, что кляп – лучшее изобретение человека, но его нет, когда он нужен. - Бэкки, ты будешь спать со мной? – бормочет Чанель, когда Бэкхен снова закидывает руку себе на плечо. - Тебе противопоказано пить. - Это не ответ, Бэкки. - И хватит уже называть меня так, – вздыхает Бэкхен. На самом деле, пусть хоть Папой Римским, лишь бы все было в порядке. - Если я буду называть тебя по-другому, тебе совсем не понравится, – вновь бормочет Чанель и замолкает. Бэкхен не решается спросить, как. Бэкхен проклинает все на свете, когда лифт в доме Чанеля отказывается работать. А взорвать планету он начинает хотеть тогда, когда Чанель ноет почти через каждую ступеньку о том, что «устал» и «хочу спать с Бэкки». Бэкхен мысленно пускает себе пулю в лоб. - Чанель, хоть сейчас постой молча и ровно. Бэкхен все же умудряется спокойно запереть дверь и, быстро разувшись, начинает освобождать Чанеля от обуви. - Бэкки, ты меня смущаешь. Бэкхен замирает у развязываемых шнурков и поднимает взгляд вверх: - Что? - Не знаю. Бэкхен мысленно прикладывает ладонь ко лбу и продолжает свое занятие, стараясь не думать о том, что Чанеля еще надо довести до кровати, перед этим завернув в ванную и помыв ему руки, и попытаться уложить спать. Именно попытаться. А еще Бэкхен старается не думать о странном поведении друга и всяких действительно смущающих фразах, списывая все на алкоголь. Ведь Чанель не может быть искренен, верно? Чанель безропотно дает умыть себе лицо, руки и шею, на которой почему-то есть следы от липких алкогольных струек, и также молчит, когда Бэкхен ведет его в спальню и усаживает на кресло, чтобы поправить тому постель. - Бэкки. - Что? - Ты же останешься со мной, верно? - Пока ты не уснешь – да. - Нет, навсегда. - Что? Бэкхен перестает поправлять наволочку на большой подушке и поворачивается к другу. - Ну, навсегда. Есть такое слово и понятие. - Я, вообще-то, в курсе, – медленно говорит Бэкхен, хмуря лоб. - Бэкки, ты хоть понимаешь, какой я идиот? Бэкхен фыркает и смеется: - Это я давно знаю. - Нет, не знаешь, – тихо возражает Чанель, зарываясь лицом в ладони. - Ладно, не знаю. Ты мне потом расскажешь, да? – мягко спрашивает Бэкхен, стягивая с друга кофту, а затем и футболку. Потом подходит к шкафу, забирает с двери широкую растянутую майку – в ней Чанель любит спать – и натягивает на друга, который, видимо, снова задремал. Бэкхен улыбается – почему-то сейчас Чанель напоминает ребенка, за которого нужно все делать самому. Он стягивает с друга джинсы, из заднего кармана которых вылетает телефон. Бэкхен с удивлением смотрит на раскладушку. «Чанель же говорил, что потерял его». Бэкхен поднимает телефон и закатывает глаза, когда обнаруживает, что на нем просто отключен звук. - Пак Чанель, ты самой большой идиот, которого я знаю, – ворчит Бэкхен, поднимая друга с кресла и сваливая на кровать. - Бэкки, не уходи. - Я думал, ты уже спишь, – удивляется Бэкхен. Чанель отрицательно мотает головой и тянет старшего за руку на себя. - Чанель? - Бэкки, не уходи, – шепчет Чанель и вдруг дергает друга на себя со всей силы. Бэкхен, вскрикнув, падает на того сверху. Чанель морщится от того, как ему в живот довольно неприятно упирается локоть, но ничего не говорит, лишь довольно ухмыляется и одной рукой притягивает к себе одеяло. - Пак Чанель, отпусти меня сейчас же, – жалобно тянет Бэкхен, пытаясь вырваться из крепкой хватки. - Я не могу тебя отпустить, – шепчет Чанель, двигаясь на кровати, чтобы лечь лицом к лицу с другом. Бэкхен думает, что это либо слишком хреновая сказка, либо это крайне тяжелое испытание для его выдержки. Запах алкоголя чертовски раздражает, и старший даже думает, что надо было почистить Чанелю зубы. И сам же удивляется на свои мысли. - Чанель, пусти, – тихо просит Бэкхен, стараясь не смотреть другу в глаза. - Не-а, – тянет Чанель, прижимая старшего к себе еще ближе и утыкаясь носом в его волосы. И, кажется, засыпает. Бэкхен пару минут дышит тихо-тихо. Потом снова пытается вырваться из кольца рук за спиной, но терпит поражение. И даже пугается, когда его прижимают лишь крепче. Бэкхен думает, что сквозь сон. - Бэкки, не убегай. Ага, Бэкхен снова ошибся. - Я никуда не уйду, Чанель, – решает сдаться Бэкхен и закрывает глаза. Примерно на шестьдесят секунд в комнате воцаряется тишина. - Бэкки. - Что? - Ты любишь меня, да? Бэкхен думает, что еще никогда он не чувствовал такого страха за свою шкуру. - Ты же мой лучший друг, конечно, да. Чанель, а теперь просто молчи и спи, пожалуйста. Я же тоже устал. Бэкхен облегченно улыбается – Чанель слушается и вроде как молчит. Так что старший позволяет себе вновь задремать. Но, видимо, Чанель то ли не может уснуть из-за алкогольного опьянения, то ли решил поиздеваться над другом, но он вновь разрезает тишину хриплым басом: - Я тоже люблю тебя, Бэкки. Бэкхен сначала задерживает в легких воздух, а потом улыбается и бормочет: - Да-да, Чанель, любишь. А теперь спи. Но Чанель неожиданно приподнимается на локте и тыкает пальцем в щеку Бэкхена: - Не хочу спать. Бэкхен мысленно миллион раз прикладывает ладонь ко лбу и делает в мозгах пометку «Пьяный Чанель невыносим». - А что ты хочешь? – не открывая глаз, тянет Бэкхен. - Не знаю. - Чанель, сейчас чертовых почти семь часов утра. Может, все же попробуешь уснуть? Чанель улыбается и шепчет: - А я хочу устроить тебе сюрприз. Бэкхен приоткрывает глаза и подозрительно уставляется на Чанеля: - Может, не стоит? В последнее время все твои сюрпризы оказываются дурацкими. Чанель обиженно надувает губы и выдает: - Нет, этот тебе понравится, я уверен. Бэкхен выдыхает и закрывает глаза. - Ладно-ладно. Давай спать. Ты же так хотел спать. - А теперь не хочу. Теперь я хочу говорить с тобой, Бэкки. - А Бэкки хочет спать. Бэкки очень устал искать одного долговязого идиота и тащить его домой. Так что просто дай тогда мне поспать, ладно? – бормочет Бэкхен. Чанель кивает и действительно молчит. Он с минуту разглядывает лицо Бэкхена, подмечает синяки под глазами, недовольно сдвинутые брови, крепко сжатые губы, подрагивающие реснички. На двух последних пунктах Чанель задерживает свое внимание. Поднимает руку и едва ощутимо проводит кончиками пальцев по щеке Бэкхена. Тот хмурится и чмокает губами. Чанель едва удерживается от смешка, умиляясь на такое действие. Потом снова проводит пальцами по щеке старшего, задевает кончик носа и хихикает, когда Бэкхен зарывается лицом в подушку. Чанель вздыхает и притягивает к себе друга, крепко обнимая одной рукой, а другую протягивает под подушкой. Бэкхен что-то недовольно бормочет. Чанель улыбается и, едва его голова приземляется на подушку, проваливается в крепкий сон. Бэкхен засыпает только через полчаса, полностью успокоившись и уверив себя в том, что это просто замашки нетрезвого Чанеля. * Бэкхен просыпается от того, что Чанель что-то говорит ему шепотом, и не сразу понимает, почему упирается взглядом в чью-то грудь. - Ты проснулся. Бэкхен поднимает взгляд немного выше и хрипло говорит: - Чанель, ты должен пообещать мне, что больше никогда не будешь пить. Даже в магазине на алкогольную продукцию не смотри, ладно? - Обещаю. Моя голова сейчас разрывается на части. Не хочу больше такого. Чанель смеется и тут же кривится от резких уколов боли в висках. Бэкхен тянет пальцы к схватившемуся за голову другу, но вовремя одергивает себя и прячет их у своей груди. - Ты хоть помнишь, как вел себя вчера, балда? Чанель мычит «ничерта» и сползает с кровати, направляясь на кухню за таблеткой. - Даже не знаю, хорошо это или плохо, – бормочет Бэкхен, вставая. С кухни доносится довольный возглас «я буду жить», и через пару секунд на пороге возникает уже улыбающийся Чанель. - Бэкки, тебе надо причесаться. - А кому-то надо почистить зубы, – недовольно тянет Бэкхен, пытаясь пригладить торчащую челку. - Или даже принять душ. Чанель уходит, а Бэкхен падает обратно на кровать и только обращает внимание на часы на стене. Половина десятого. Почти ночь. Бэкхен судорожно думает, что ничего не сказал маме, и, вообще, нагло уснул у друга. Бэкхен удивляется, когда видит сообщение от мамы. И, все-таки, немного боится. «Веселитесь там, мальчики? Завтра в школу, не забывайте». Бэкхен усмехается и думает, что только его мама могла написать именно так. Бэкхен грустно вздыхает, когда понимает, что завтра надо идти в школу. Было бы забавно проторчать всю ночь за компьютером с Чанелем, верно? Или послушать его гитару. Его голос. Его голос с вплетениями голоса Бэкхена. «О чем я думаю? Похоже, я сошел с ума». Пару минут позевав до выступивших слез в уголках глаз, Бэкхен все же решает встать с кровати. Сначала бросает взгляд на вещи Чанеля «надо постирать», а потом на заключенную в чехол гитару у напольного абажура. Хмурится и все же решает вспомнить то, чему учил Чанель. Бэкхен улыбается, когда с первого раза получается идеальный C7 и F. - Может, я гений? – бормочет Бэкхен, и пытается вспомнить С#7. Именно тот злосчастный аккорд, который всегда хреново получался. - Нет, лучше указательный сюда, – совершенно неожиданно сзади прислоняется Чанель и упирает палец друга в нужную струну. - Чанель, – совсем тихо говорит Бэкхен. - Да? - Никогда не пугай меня так. Чанель охает и отходит: - Сорри-сорри, просто звук показался мне фальшивым, а потом я заметил, что… - Просто иди к черту. Чанель вздыхает и отходит еще чуть дальше, встряхивая волосами. - И оденься, – сглотнув, тянет Бэкхен. Еще бы – Чанель в одних боксерах с веселым смайлом на интересном месте. Это слишком сложное испытание для Бен Бэкхена. А Чанель, словно издевается, тащится мимо Бэкхена к шкафу и долго в нем роется. Видимо, именно для того, чтобы потом просто схватить футболку со спинки кресла. «Идиот», думает Бэкхен, «с невозможно классной спиной и поясницей, но идиот». - Хм, кстати, завтра в школу, – как бы невзначай тянет Бэкхен, пытаясь не смотреть на друга. Уж ноги-то какого хрена кажутся ему дико привлекательными? Бэкхен мысленно спрыгивает с двадцати, нет, тридцатиэтажки. - Давай не пойдем? – совершенно спокойно предлагает Чанель. Бэкхен теряется и откладывает гитару. Потом встает и, собрав одежду Чанеля с кресла, идет в ванную. Чанель следует за ним. - Чанель, я приму душ? - Ты, наверное, второй раз в жизни спрашиваешь разрешения, – немного растерянно тянет Чанель. - Иногда я бываю милашкой, да? – хихикает Бэкхен и едва не давится воздухом от чанелевского «всегда». – Слушай, что с тобой творится, а, милый друг? Бэкхен запускает машину стирать белье, а сам поворачивается к Чанелю и ловит слишком серьезный взгляд. - Эй? - Ах, да. Бэкки, я просто задумался, – медленно говорит Чанель. – Кажется, вчера я говорил что-то про то, что ты милый, да? Бэкхен думает, что «да, чертов идиот, ты был дико невменяем и нес такую пургу, которую… я бы хотел слушать каждый день», но вслух выдает лишь короткое: - Да. - Я идиот, – смеется Чанель и взъерошивает еще влажные волосы. Бэкхен шумно сглатывает и фыркает: - Это ты тоже говорил. - Правда? - Да. - А что еще? - Ну, что никогда не будешь пить, про фонари, что-то еще. Прости, но ты был слишком пьян, чтобы запоминать весь этот бред. - Да уж, – растерянно тянет Чанель и выходит за дверь. - Ты… - Я сварю хотя бы кофе и найду что-нибудь пожевать. А ты в душ иди. Бэкхен запирает дверь, быстро стягивает с себя одежду и думает «как же офигенно, что Чанель ничерта не помнит». И выбирает контрастный душ. Чанель тем временем пишет сообщение Кенсу «Мы с Бэкхеном заболели, только не смейся, но это какая-то вирусная фигня. Завтра идем к врачу, так что в школе не ждите». Уже мысленно получает пинка, нет, много пинков, от Бэкхена и открывает холодильник в поисках хоть чего-нибудь способного успокоить сжимающийся желудок. А еще Чанель помнит, что говорил Бэкхену, когда звонил из бара. Что говорил в парке и когда они поднимались по лестнице. Что говорил перед тем, как уснуть. И Чанель не понимает, почему Бэкхен не говорит об этом. И Чанель думает что, может, напрасно, но все же надеется, что это не просто так.