fib

blur - sweet song

«Се, чем занят? |･ω･) » Сехун закашливается свежесваренным кофе и удивленно уставляется в экран телефона. Незнакомый номер? «Это кто?» «Ты не сохранил мой номер? Печально. Теперь гадай». Сехун удивляется еще больше и, как бы ни хотелось казаться вежливым, грубость так и рвется через край. «Забыл прикупить хрустальный шар для гадания. Какого черта я вообще отвечаю хрен знает кому и трачу деньги на счете?» «Думаю, потому, что я тебе нравлюсь». Сехун едва не задыхается от такой наглости, удивляется еще сильнее – куда уж сильнее? – и включает телевизор почти на всю громкость. Родители снова захотели отдохнуть у бабушки, поэтому можно позволить себе все. «Не замечал за собой страсти к незнакомцам» - набирает вполне уже безобидное сообщение, хотя так и хочется послать неизвестного абонента куда подальше. «Дурацкая заноза. И зануда. И охренительно целуешься. Как тебе удается совмещать в себе все это?» Сехун хмурится, когда подсознательно цепляется за слово «заноза». Именно так его иногда называет Лухан. Стоп. «Так это ты, надоедливый китаец?» «Надо будет спросить у Джонина, всегда ли ты такой тормоз? Угадал». «Откуда у тебя мой номер? И не лезь к Джонину». «Динозавры тогда нашептали. Мы с тобой вчера созванивались, забыл? А ведь между нами ух что было :з Я не лезу, кстати. Или это ты ревнуешь?» «Я не ревную. У меня нет на это причин». Сехун только хочет отбросить телефон куда подальше и не отвечать на сообщения Лухана, как экран снова подсвечивается. Сехун приваливается спиной к стене и даже слегка пугается, когда читает: «Слушай, у тебя дверной звонок, что ли, выключен?» Сехун проверяет – да, кнопка стоит на «off». «Да, а что?» «Открой мне дверь, малыш. А то пойду к твоим соседям и начну рассказывать о твоем шикарном теле и губах (♡ﾟ▽ﾟ♡)». Сехун цедит сквозь зубы мат – этот парень может реально сделать такое – и распахивает дверь. - Привет, – улыбается Лухан и, не дожидаясь приглашения, проходит мимо младшего. - Какого черта ты тут забыл? - Оу, так ты мой личный чертенок, вот оно как. Сехун вздыхает, запирает дверь и, прислонившись спиной к плащу на вешалке, весьма недобрым взглядом меряет Лухана. Который, к слову, уже избавился от обуви и теперь с милой улыбочкой перебирает в руках телефон. И выглядит он просто шикарно в этой однотонной светло-бежевой тканевой рубашке и неплотно обтягивающих крепкие мышцы темных брюках. И эти немного растрепанные сухим душным ветром короткие блондинистые волосы с темными вкраплениями у корней... Сехун затыкает свой внутренний голос и раздраженно постукивает пальцами по ручке входной двери. Игра в гляделки продолжается минуты две. - Что тебе нужно? – не выдерживает Сехун. - А кофе там предложить, чаю? Бери пример с Джонина. - Уж его-то не приплетай никуда. Сехун снова вздыхает и плетется на кухню, за ним – Лухан, с активной жестикуляцией рассказывающий что-то про Минсока и свой проект с красной кухней, за который час назад получил «отлично». - Кофе больше нет, только чай. - Наплевать. - Двух ложек сахара хватит? - Вполне, – улыбается Лухан, останавливаясь в дверях. - Держи свой чай, а я к телевизору. Извини, у меня там детектив. - А где твои родители? - Уехали дней на пять. Тебе какое дело? - Да так, – пожимает плечами Лухан. Сехун хмыкает и уходит в гостиную, удобно располагаясь на кремовом диване. Пусть этот придурок хозяйничает на его кухне. Да пусть делает что угодно, Сехун на это никак не хочет реагировать. Или, наоборот, воспользоваться тем, что дома никого нет? Сехун не знает, чего же все-таки хочет больше – спокойно просидеть остаток дня у телевизора или компьютера, или... Детектив, кстати, неинтересный. Сехун вздыхает и отключает телевизор. - Я только начал вникать. Сехун вздрагивает и зло уставляется на старшего, который устроился на краю дивана. - Ты бесшумно ходишь, что ли? - Может быть, – улыбается Лухан и пересаживается ближе. - Личное пространство, – закатывает глаза Сехун и замирает, когда чувствует теплые пальцы на своей коленке. К слову, Сехун в одних только коротких домашних шортах и футболке с главной героиней аниме-фильма «Рыбка Поньо» Миядзаки. - Лу, мать твою. - Что? Ты мне нравишься, все просто, – шепчет Лухан, забираясь на колени младшего. Сехун открывает рот, чтобы что-то сказать, но забывает, что он там хотел, когда сухие губы накрывают его собственные, тут же проходясь языком по зубам и с тихим «просто молчи, малыш». Сехун думает, что он спит, когда кофе летит из его рук, растекаясь по любимому маминому ковру – непременно получит выговор, – а теплые пальцы непозволительно трепетно пробегаются по ребрам, отбрасывая футболку куда-то в сторону телевизора. Лухан шепчет «прости за кофе» и прикусывает кожу на подбородке младшего, отчего тот шипит и смеется. Сехун думает, что он спит и когда они целуются, так грубо и сочно. Лухан не переставая шепчет разные глупости, растворяя младшего в удовольствии от дуэта горячего языка на ключицах и пальцев, танцующих у пупка. Сехун чувствует себя безвольной марионеткой, но совершенно этому не противится, а лишь раззадоривает старшего, оставляя глубокие поцелуи на его шее, которые позже станут ярко-красными отметинами с едва заметными следами зубов. Лухан смеется и шепчет тихое «перестань». А Сехун, наконец, решает перестать думать, когда тело пронзает волна иголочек боли вперемешку с отвлекающими поцелуями. Он даже не может решить для себя, хороший ли это сон. Сехун думает, что он спит, даже когда утро встречает его ленивыми поцелуями и уверенным, хриплым со сна, «будешь кофе, да?». Младший отвечает кивком и ошалело смеется, когда его спихивают с кровати и бормочут в подушку «тогда сходи за ним, мне лень вставать». Сехун, наконец, просыпается уже у кофейного автомата в майке и наспех натянутых джинсовых шортах с пятью тысячами вон в кармане. Просыпается и тут же хочет снова перестать думать, потому что его правила, установленные в голове уже давно, сейчас орут и бунтуют. Сехун забывает про то, что хотел кофе, опираясь спиной на так кстати поставленную здесь скамейку. Вот черт. Давал же себе установку не прыгать в койку до тех пор, пока не будет действительно серьезных отношений. И, черт, пусть этот блондин крышесносительно нежен, горяч и вынослив, и пусть сейчас у Сехуна ноет поясница, а колени до сих пор сводит, и это было круто, но... И у Сехуна в момент пересыхает в горле, едва перед глазами вспыхивают события прошедшей ночи. - Черт. Именно, черт. Именно это сколько раз он стонал вчера? Сехун взъерошивает челку, застревая кончиками пальцев в прядках – забыл хотя бы раз провести расческой, прежде чем выйти из дома – и тяжело вздыхает, вставая. - И еще раз черт, – тянет он, подходя обратно к автомату. Сехун решает отбросить куда подальше все свои изъедающие совесть мысли, потому как дома его встречает все еще растрепанный Лухан в одной только длинной, доходящей до колен, старой футболке младшего с полустертым рисунком каких-то гоночных машин и улыбается широко и мягко, забирая свой кофе. - Ты долго. - Ну, извини, автомат не в пяти минутах ходьбы. - Ладно, – пожимает плечами старший и скрывается в кухне. – Почему родители оставили тебя с пустым холодильником? - Правда? Я как-то не смотрел… – тянет Сехун, останавливаясь в дверях и задерживаясь взглядом на пятках. Которые, кстати, чертовски мягкие на ощупь и… - Ладно, я не очень-то хочу есть прямо сейчас, но позже надо будет сходить в магазин. Сходим вместе? – улыбается Лухан, подходя к младшему. - А ты собираешься остаться здесь? – шепчет Сехун, захватывая того в объятия и со смехом облокачивается на стену. - Ну, у нас есть пять дней, насколько я помню. Было бы глупо уйти и оставить тебя тут гнить в одиночестве. Сехун не находит, что ответить, лишь скользит губами по мочке уха старшего и про себя кивает его словам. Ведь, и правда, лучше пока отключить все свои праведные мысли, установки и правила. На пять дней.