fib

switchfoot - innocence again

В последний день сентября просто обязано случиться что-то сногсшибательно романтичное. По крайней мере, так думает Лухан, набирая номер телефона Чанеля и пытаясь прогнать с щек румянец. Все же, в наполненном студентами коридоре светить своим мечтательным видом не очень хочется. А еще и Крис в паре метров от Лухана спорит с какой-то первокурсницей на тему Хэллоуина. Чанель, наконец, отвечает, безмерно удивляясь тому факту, что Лухан откуда-то знает его номер, и с хитрыми нотками в голосе соглашается помочь провернуть «классную романтичную задумку». В последний день сентября обязательно случается какое-то дерьмо. По крайней мере, так думает Сехун, когда с мата в закутке пустующего физкультурного зала его весьма нагло спихивают двое парней из параллели и что-то говорят про цвет его ориентации. Пятая точка и плечо болят нещадно, а то, что буквально плюют в лицо парни – глушит окончательно. Сехун даже не понимает, что пора бы уже поставить зазнавшихся задир на место, двинуть кому куда придется или куда больше захочется, а сверху еще и матом припудрить. Все это за него делает Джонин. Сехун так и остается протирать светлыми джинсами пыльный пол и растерянным взглядом смотрит на друга. - Думаю, им пойдет парочка синяков, – выдыхает Джонин и протягивает руку, чтобы помочь Сехуну подняться. - Мне вот интересно… Сехун замолкает и о чем-то задумывается. Джонин закусывает губу и дергает друга за капюшон толстовки. - Что? - Откуда они в курсе, вот что. Я же еще не ходил по коридорам с плакатом «мама, я гей», насколько я помню. Джонин пожимает плечами и отряхивает кофту друга. Тот начинает крутиться на месте и с хохотом поет что-то про ёлку и снег. Джонин в какой-то момент останавливает парня и закрывает тому обзор на мир капюшоном, стягивая его за края. - Все, молчу про ёлку. Буду петь про клен. Только перестань стягивать мне на морде эту хрень, – тараторит младший, пытаясь откинуть от себя руки друга. Джонин смеется, отпускает капюшон и, кинув короткое «пошли, у нас факультатив», выбегает из зала. Сехун недовольно выпячивает нижнюю губу и потирает щеки, которые словно горят. Строит в голове планы по отмщению придуркам с параллели и выползает из зала под оглушающий звонок, распирающий коридоры. За очередным поворотом Сехун нещадно влетает в свою одноклассницу и неловко улыбается. А она протягивает парню запечатанный конверт с парочкой сердечек на месте, где должны быть марки, и испаряется в сторону лестницы на второй этаж. Сехун несколько секунд находится в ступоре, а потом все же вскрывает конверт, неторопливо шагая по коридору. И просто застывает на месте, когда вынимает альбомный лист и видит не аккуратный девичий почерк, а пару слов на английском, написанных явно мужской рукой.

«I wait you at the gate»*

Сехун не может понять, чей это почерк, но внутренний голос подсказывает, что это наверняка кто-то из друзей. Или Лухан. Сехун останавливается у очередного окна и щурится, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь у ворот школы. Но то ли зрение подводит, то ли действительно никого там нет. Сехун начинает думать, что это просто чей-то глупый розыгрыш (может, тех парней с параллели?), но любопытство заставляет на весьма большой скорости забежать в раздевалку, на ходу напялить куртку и выбежать в школьный двор. Парочка будущих выпускников пропускает курс физики, закидывая одну из лавочек отслужившими сигаретами и разряжая прохладный воздух смехом над какими-то шутками. Сехун ежится от ветра и невольно волнительно закусывает нижнюю губу, пока подошвы кед отпечатывают на ровном асфальте мокрый след из-за незамеченной лужицы у входа. У ворот – никого. Сехун вздыхает. Где подвох? Сейчас на него, в традициях идиотских комедий, вывалится мусорное ведро или полетит стакан едкой колы в лицо? Сехун делает еще пару шагов вперед и невольно зацепляется взглядом за что-то непонятно-розовое слева. На асфальте, прямо на опавших листьях красных кленов, выложено сердце. Нежно-розовыми лепестками. Лепестками роз. Сехун на полминуты выпадает из реальности и думает, что, наверное, это сердце предназначается его однокласснице. Никак не ему. Только если это не, опять же, чья-то шутка. Мыслительный процесс Сехуна прерывают объятия со спины и невесомый поцелуй в висок. - Нравится? Сехун вздрагивает и с нарастающей злостью в тоне спрашивает: - Какого хрена, Лухан? Лухан смеется и обнимает парня только крепче. - Хотя бы сегодня не злись на романтику. Я люблю такие глупости, как ты мог забыть? Сехун открывает рот для более гневной и грубой тирады, но вдруг замечает, что от здания школы к воротам подтягиваются как раз таки парни из параллельного класса. - Хорошо, я не злюсь, но зря ты устроил это около школы. Сехун крепким захватом отводит от себя руки парня и тянет в сторону остановки. Лухан только грустно вздыхает и безропотно вышагивает вслед за младшим. И думает, что, да, пожалуй, это было слишком глупо. - Извини, Сехун, – Лухан снова вздыхает и безуспешно пытается поравняться с парнем и заодно не вывихнуть себе запястье, что тот так крепко сжимает. – Я просто… просто хотел… Сехун без предупреждения сворачивает за здание, вроде, аптеки, тащит ничерта не понимающего Лухана по неровному тротуару и, наконец, останавливается у небольшого закутка, со всех сторон закрытого кирпичными стенами. - Се… Договорить Лухану не удается – он попросту замолкает, когда оказывается притянут в чертовски крепкие, даже слишком крепкие, объятия. Сехун зажмуривается и смыкает пальцы за спиной блондина в замерзший замочек. Лухан немного неловко проводит ладонями по сехуновским лопаткам, целует в макушку и замирает кончиками пальцев на затылке. - Я не буду говорить никаких признаний, так что просто спасибо, Хань, – тихо говорит Сехун. Лухан с небольшим сопротивлением отодвигает парня от себя и заглядывает в смущенное лицо. Сехун отводит взгляд и бормочет «перестань меня так разглядывать». Лухан звонко смеется и наклоняется немного и подается вбок, чтобы легонько коснуться теплыми губами других, надутых в театральном недовольстве, губ. - То, что ты назвал меня по имени, я уже могу рассчитывать, как признание. - Тебе послышалось, – бурчит Сехун. Лухан же лишь вновь смеется и нет, он совсем не против спрятать смущение своего парня в вороте своей же куртки. * Джонин начинает беспокоиться, когда Сехун не врывается в кабинет спустя десять минут после начала адского испытания факультатива по физике. Ладно, он мог забежать в туалет. В столовую. В библиотеку. Хотя, зачем ему в библиотеку? Сообщение набирается быстро, а ответ на него приходит через три минуты.

«Прости, тут нарисовался один представитель китайской фауны… ЛАДНО, ЛУХАН, ДА, ЛУХАН. Он меня щипает за ляжку за то, что называю его оленем. Больно, ага. Так, о чём это я? Скажи учителю, что марсиане все же прилетели за мной, и физика бессильна это объяснить логичным путем \о\ И вообще, жди Кенсу-хёна у тридцать первого кабинета, и веди к себе домой. А там вы найдете, чем заняться, ведь сегодня еще только суббота. До понедельника~»

Джонин перечитывает сообщение несколько раз, знакомит лоб с левой ладонью на фразе про марсиан и испытывает дикое желание залепить пинка по ляжке друга за слова о Кенсу. А с другой стороны, Сехун прав. Ведь сегодня еще только суббота. Чанель с Бэкхеном с обеих сторон тянут Кенсу за рукава теплой худи изумрудного цвета и на все лады (и с неизменным громким смехом) предлагают сходить в кино, а по пути забежать в Макдональдс и слопать по огромному хот-догу. Ну и, конечно же, позвать с собой Сехуна с Джонином. Кенсу лишь мысленно вставляет каждому в рот по огромному батону и представляет, как было бы здорово, если бы они действительно заткнулись. Ведь парень сегодня сильно устал, голова немного кружится, да еще ведь надо помогать Джонину с такой понятной биологией. Чанель все же замечает слабое состояние парня и тихо шикает Бэкхену. Кенсу в секунду с обеих сторон начинает поддерживаться заботливыми друзьями и повышенно быстро доставляется к раздевалке. Бэкхен сам находит всем куртки и едва не роняет их на плиточный пол, когда сталкивается с Джонином. - О, ждешь Кенсу? Джонин, к своему удивлению, не слышит в голосе друга иронических ноток, потому просто кивает и застегивает до конца молнию на иссиня-черной куртке и поправляет капюшон. - Кажется, он сильно устал. Проводишь ведь его, да? Джонин снова кивает и проходит мимо Бэкхена, выхватывая из его рук куртку Кенсу. Бен хмыкает и останавливает парня, схватив за локоть. - Что? - Дитя мое, с тобой все в порядке? Джонин закатывает глаза и немного резко выдергивает свою руку из цепких пальцев. - У Сехуна мать – Кенсу, ему везет, – бормочет он и, задев плечом одну из вешалок, выходит из раздевалки. Бэкхен растерянно наблюдает, как Джонин заботливо запаковывает Кенсу в куртку, подвязывает шарф и поддерживает за локоть, когда открывает тяжелую входную дверь. Бен вздыхает. Что-то не так с Джонином, но вот что? Пожалуй, надо спросить у Сехуна. - Бэкки, ты чего тут? Бэкхен в момент забрасывает все свои размышления в далекий ящик и протягивает Чанелю его куртку, теплого оливкового цвета. - Я думаю, в кино стоит ходить вдвоем. - На последний ряд? Бэкхен цокает и лишь улыбается, заметив то, как Чанель качает головой и выдает «я же шучу». Кстати, Бен же слышал про командировку родителей парня… Но до этого еще целый месяц. - На последний. Чанель удивленно уставляется на Бэкхена и хмурится. Делает шаг вперед и поправляет вывернутый наружу капюшон с, пожалуй, слишком длинным пухом. - Бэкки, ты такая растяпа. - А Пак Чанелю жить надоело? – надувается Бэкхен. Чанель качает головой: - После кино можешь убивать. И, посмеиваясь, выталкивает Бэкхена из раздевалки. *

Jung Hwa - Lucky (OST Heartstrings)

Джонин самолично снимает с Кенсу куртку, шарф и кеды, и тут же, с легким поцелуем в щеку, подталкивает на кухню. Кенсу устраивается за заваленным всякой херней чашками, газетами и пачками из-под чипсов столом и устало выдыхает, прикрывая глаза. Он и вправду устал, хотя ведь выспался и вроде не нагружали в школе сегодня особо. Но факт остается фактом – Кенсу дико хочет спать, или просто подремать. Если бы он сейчас был у себя дома – давно бы рухнул в объятия кровати. Но у Джонина… У Джонина он с целью запихнуть в мозг парня знания. - Думаю, тебе лучше чай без сахара? Кенсу кивает и едва слышно смеется. Джонин сейчас смахивает на заботливую мамочку. И это сравнение такое забавное. Джонин терпеливо ждет, когда закипит чайник, и не поворачивается к Кенсу. Чертыхается, уходит в коридор, где стягивает с себя куртку и свитер, и вновь возвращается на кухню. - Забывчивый дурачок, – тихо говорит Кенсу и встает с места. – Не беспокойся так за меня, я уже в порядке. - Ты все еще бледный, – на пару секунд обернувшись, парирует Джонин. - Я же сказал: я в порядке, – повторяет Кенсу и подходит к парню, неторопливо опуская ладони на напряженные плечи младшего, а после спуская до талии. Джонин расслабляется, когда еще ощутимо холодные с улицы пальцы начинают массировать плечи, а потом дергается от неожиданного перемещения приятных касаний на низ живота. Сквозь тонкую футболку это еще и потягивает льдом, вызывая стройный ряд мурашек. Кенсу шепотом извиняется за свои холодные пальцы, придвигается к парню вплотную и заставляет замереть от почти невесомых прикосновений влажных губ к шее. Джонин задыхается, когда одна ладонь Кенсу спускается ниже пряжки ремня, и едва дотягивается до плиты, чтобы повернуть неподдающийся так просто рычажок. Чайник свистит слишком пронзительно, а Кенсу лишь усмехается и помогает парню. - Расслабься, Джонин, – шепот в районе лопаток заставляет лишь сильнее напрячься. – Надеюсь, у тебя на кровати нет такой выставки хлама, как на этом столе? Джонин недолго смеется и все же умудряется повернуться всем телом к немного ехидно улыбающемуся Кенсу. - Пойдем, проверим? Кенсу зачарованно следит за полетом собственной (любимой, к слову) кофты на пол и возвращает взгляд к опьяняющим сейчас глазам Джонина. Хотя, поправочка: терпкие кофейные омуты пьянят всегда и иногда даже невовремя. Джонин улыбается до одури тепло, и нежно проводит подушечками пальцев по волосам старшего. Кенсу хмурится. И лишь сильнее недоумевает, когда весьма целомудренный поцелуй дарится его лбу. Но ничего спросить и удобнее подвинуть ноги Кенсу не успевает, так как Джонин предпочитает невинные поцелуи таким, от которых спирает дыхание и заставляет руки безвольно растянуться по смятому покрывалу. Кенсу вовсе не чувствует себя опрометчивым идиотом, когда шепчет на кусаемое ухо слова любви и желания. А Джонин вовсе и думать ни о чем не может, кроме как о немного хриплом тихом голосе и дрожащих вкусных губах. Сахарных, как он любит их называть. Кенсу чертовски смущается, когда с его тела пропадает последний элемент одежды и бросает взгляд на незашторенные окна. Думает, что надо было вообще дождаться ночи, вечера, когда время само подталкивает на интим. Переводит взгляд на Джонина и облегченно выдыхает. Ведь не только До Кенсу умеет умилительно краснеть. Волнение Джонина выдают сбитое дыхание и слегка дрожащие пальцы. Кенсу ловит пересохшие губы для нового поцелуя и выдыхает: - Можем остановиться. Джонин отрицательно мотает головой и отодвигается чуть-чуть назад, тут же заставляя Кенсу простонать и закрыть рот ладонью. А младший лишь улыбается и с осторожностью изучает пахнущие приятным гелем для душа ключицы кончиком языка. Кенсу зажмуривается, когда губы парня перемещаются ниже и мягко обхватывают левый сосок. Дыхание щекочет уже низ живота, а Кенсу все еще сдерживает в себе рвущиеся наружу тихие стоны. Джонин ненадолго отвлекается от весьма интересной части тела старшего и сползает с кровати, чтобы дотянуться до стола и стащить из сумки пачку презервативов. Кенсу уже даже не обращает внимания на свои тонны смущения и тянет парня на себя, чтобы забрать еще один поцелуй, провести языком по раскрытым губам, а ладонями – по слегка покрытой капельками пота пояснице и замереть пальцами на крепких плечах. Джонин действует осторожно и медленно, и мысленно благодарит Сехуна за то, что тот не один раз в красках расписывал свои похождения, каждый раз между смехом выдавливая из себя «уверен, тебе пригодятся такие знания». И, может, этот хитрец даже знал, с кем именно пригодятся. Кенсу не сдерживает стонов, когда движения Джонина заставляют его прогибаться до хруста в позвонках и терять связь с реальностью, растворяясь без остатка в заботливом шепоте и трепетных ласках рук. Когда комната заполняется сумеречными тонами, а губы уже искусаны до кислого вкуса ран, Кенсу думает, что душ – непозволительная роскошь, и что ванная комната, пожалуй, слишком далеко от постели. А еще, что воскресное утро начнется для Джонина усиленным повторением биологии. И в то же время, но в другой частичке Сеула, двое парней идут уже на третий подряд фильм на последний ряд. Кто же знал, что в киноцентре сейчас крутят неплохие фильмы, а плечо Чанеля слишком удобное, чтобы отказываться? Впрочем, как и губы, которые дарят до такой степени приятные поцелуи, что Бэкхен уже подумывает о том, чтобы остаться в кинозале на всю ночь. ____________________ *«I wait you at the gate» → «Я жду тебя у ворот» КайСу неожиданно повысили рейтинг до R. (да, для меня это R). даже странно, что не ХанХуны, но уж что поделать ^^