fib

Blue October - Calling You (acoustic) советую именно акустическую версию :з

О Сехун не был бы О Сехуном, если бы сейчас, за полчаса (!) до занятий, в понедельник (!) не торчал бы уже минут двадцать в школьном дворе. Правда, пришлось выслушать ворчание Лухана из-за отсутствия совместного завтрака и уделить тому лишь пару минут на утренние поцелуи. Зато Минсок был весьма рад выпить кофе не в комнате Криса, как утром воскресенья, а в обществе своего надувшегося на весь мир соседа. Но О Сехун не учитывает одного: характер его лучшего друга не кардинально, но всё же отличается от его. А ещё Джонин опаздывает. Сехун успевает придумать ему десяток обидных прозвищ (и наверняка они бы к нему приклеились) и поболтать с третьеклассниками. Заодно скачать у Чондэ в список самого интересного на плеере пару интересных песен. Ну, а о том, что Сехун прошёл несколько уровней angry birds на спор быстрее Чондэ, история умалчивает, чтобы не раздувать самомнение О Сехуна до неебических вселенских размеров лишний раз. Джонин появляется в школьном дворе под аккомпанемент смеха почему-то подозрительно весёлого с утра Бэкхена, с умным опять подозрительно видом кивающего Чанеля и с ладонью Кенсу в кармане куртки. Ну что за идиллия, в тысячный раз думает Сехун и мысленно с помощью теневых клонов и нарутовского «я самый крутой» даёт каждому под дых. Кто-то вчера пересмотрел «Наруто». Ну и зачем только О Сехун, великий опоздун, припёрся гораздо раньше всех в надежде послушать пикантные россказни Джонина и посмущать Кенсу? Сехун только сейчас понимает, что из друга не вытянет и слова – это красноречиво читается по среднему пальцу левой руки и пригвождающему к земле взгляду. Окей, думает Сехун и, даже не помахав рукой, заходит в школу, изо всех сил постаравшись как можно громче хлопнуть тяжелой дверью. Джонин лишь усмехается и заверяет немного опешивших друзей, что всё в порядке. * Чанель уже минут пять гипнотизирует лежащий перед ним на столе незаполненный бланк. Он не может даже подумать, а куда же они с Бэкхеном будут поступать? Чанель ждет, когда иероглифы волшебным образом напишутся сами, но лишь тяжело вздыхает, ведь ничего, кроме дыры от внимательного взгляда, с этим бланком случится больше не может. За столом царит упадническая атмосфера. Ни саркастических подколов Сехуна, ни обеспокоенного каким-нибудь предстоящим тестом Джонина. Даже Кенсу не сказал ещё ни слова за полчаса, основательно погрузившись в мир манхвы, что держит в руках. Бэкхен же краем глаза наблюдает за сюжетом на страницах и как-то неохотно впихивает в себя обед. Да что со всеми этими людьми? Осенняя хандра? думает Чанель. - Сеульский национальный, – задумчиво тянет Бэкхен и поворачивается к Чанелю. – Как думаешь, сможем поступить? Чанелю тут же становится откровенно наплевать на депрессивную ауру их стола, и он только радостно кивает. Бэкхен тоже заметно веселеет и напоминает всем, что звонок через пару минут, а животы надо успеть набить едой. - Если олень поступил, то и вы сможете, – с улыбкой говорит Сехун, вновь утыкаясь взглядом в тарелку перед собой. Ехидный засранец, думает Чанель. Умеет поддержать, думает Бэкхен. Лучше бы мне хоть слово сказал, думает Джонин. Слишком высокий рейтинг в этой манхве, думает Кенсу и смущенно покашливает, сильнее подвигаясь назад от любопытного носа Бэкхена. А Сехун зевает – ах, он же ещё и не выспался сегодня; правда, здесь вины Джонина нет – и думает, что пусть он не узнал никаких подробностей проведённых вместе выходных Кенсу и Джонина. Пусть. Ему, в принципе, и не обидно вовсе. Но Джонин очень забавно пытается обратить на себя внимание, почему бы не поиздеваться над ним ещё немного? И всё же, О Сехуна самую малость съедает любопытство. Ну, как самую малость… * Через пять минут последний на сегодня урок самой дурацкой науки – биологии – подойдёт к концу. Джонину немного не по себе. Сехун за сегодня сказал только пару слов, и то Чанелю с Бэкхеном. Ну, а ещё он болтал перед как раз таки биологией с Чондэ. Ким Джонина на планете Земля, видимо, не существует. Зато вот Лухан существует, и заодно разбавляет скуку Сехуна частыми сообщениями. Три минуты до звонка. Джонин медленно придвигает свой стул к середине парты и толкает друга в плечо. Ноль эмоций. Снова в плечо, но ещё и по коленке. - Я с тобой не разговариваю, отстань. Джонин фыркает и опасливо оглядывается на пугающе замолчавшего учителя. А, тот просто отвлекся на проверку чьей-то тетради. - Я хотел предложить сходить в баббл-ти кафе, – заговорщически шепчет Джонин. Сехун даже бровью не ведет, хотя в душе он уже набрасывается на друга с объятиями и без раздумий соглашается. Сехун думает, что это нечестно. Крайне нечестно использовать запрещенный прием. - С Луханом и остальными? - Можно вдвоем. Сехун вздыхает – соблазн велик, да и притворяться обиженным уже поднадоело – и вновь смотрит на экран телефона. Одно непрочитанное сообщение. - Прости, у меня дела. Сехун благодарен звонку. Он за полминуты собирается и выскальзывает из кабинета, оставляя Джонина вздыхать в одиночестве. Сехун думает, что иногда полезно игнорировать друга – вон какие хорошие предложения делает. Хотя, строить из себя обиженного на весь свет мальчишку чертовски глупо и скучно. Сехун усмехается, снимает с вешалки куртку и быстренько сматывается из раздевалки под пристальным взглядом двух парней с параллели. Что-то они в последнее время слишком часто оказываются рядом. Когда бегунок молнии доходит до конца, а парадная дверь с неизменным хлопком закрывается за спиной Сехуна, телефон парня решает напомнить о своём существовании. Точнее, напомнить о своём существовании решает Лухан. К слову, Сехун всё-таки переименовал контакт с «незатыкуемый китаец» на лаконичное «Хань». Вот только Лухану об этом знать вовсе необязательно. Сехун отвечает на звонок, в глубине души надеясь, что сейчас не услышит радостных предложений пошататься по городу, но предложение таки поступает, а отказывать, всё-таки, и не хочется. Лухан зябко поводит плечами и высматривает среди небольшой кучки школьников у крыльца черную шапку с выглядывающим кусочком пушистой бледно-розовой челки. Замечает еще и недовольное выражение лица и тень вселенской усталости и даже немного мысленно ругает себя за то, что построил такие «грандиозные» романтические планы и совсем не подумал о том, что его парень наверняка вымотался на занятиях. Поэтому когда Сехун подходит уже ближе, чем на пять метров, Лухан слабо улыбается и виноватым тоном просит: - Извини, правда. Если ты устал, то я посажу тебя на автобус. А то напридумывал тут всякой фигни. Ты совсем не обязан участ… Лухан чисто физически не может продолжить свою извиняющуюся речь, так как слегка сухие губы Сехуна рисуют какой-то фантастический узор на его собственных. Парень отвечает, но через пару секунд вспоминает, где они, мать его, находятся, и тут же выпутывается из плена терзающих губ. - Се, ты с ума сошел? – яростно шепчет он, оглядываясь по сторонам и уверяясь в том, что никто ничего не видел. - Беру пример с тебя. - Что? - Вспомни признание лепестками роз у этих ворот, – вздыхает Сехун и протягивает Лухану руку. – Тем более, мне надо было тебя заткнуть, а это самый действенный способ. Я не устал, и я заинтригован твоими планами. Пошли. Лухан удивляет. Сначала парни обходят несколько магазинов всяческой техники, чтобы купить старшему новые наушники. Которые он использует весьма редко и чаще для того, чтобы быстро уснуть. Гуляют по улицам, битком набитыми магазинами/лавочками/уличными музыкантами, ловят в ладони ещё слегка теплые лучи ленивого солнца, смеются, останавливаются у выставки какого-то художника. Много пейзажей; какие-то неизвестные забытые уголки природы и тут же – ночные улицы бесцветного Сеула. Лухан вдохновляется и восторженно блестит глазами; Сехуну нравятся работы и он даже высказывает это сидящему тут же художнику. А он предлагает нарисовать портрет парня. Сехун безмерно удивляется; за него соглашается Лухан. Последующие минуты две старший спорит с художником и настаивает на своем: просто мягкий карандаш, без четких ярких линий. Сехуну не так просто удержать одно выражение лица, так как Лухан с его сдвинутыми бровями вызывает постоянные смешки. Художник, в принципе, и не против. Проходит совсем немного времени – минут тридцать, не больше. Лухан с плохо скрываемой радостью забирает рисунок и кланяется, пожалуй, слишком низко. Сехуну даже не удается увидеть результат своего позирования – Лухан тут же складывает кусочек ватмана форматом А4 пару раз и убирает во внутренний карман ветровки. А на недовольные возгласы и желание посмотреть отвечает «он для меня это рисовал, а ты обойдешься». Яркие тёплые улицы выводят ребят к закрытому для проезда мосту. И для реставрации, если быть совсем точным. Когда-то тут был красивый неглубокий искусственный водоем, с парочкой подводных фонтанов и почти все дно было выложено камнями разных форм и размеров. Но было это давно. От былого величия остался только мост в стиле викторианской Британии и как раз таки камни со дна. По крайней мере, так рассказывает Лухан, а Сехун верит, так как, в принципе, и не знал о таком месте. Но даже в, казалось бы, заброшенном месте довольно много людей. Лухан вздыхает и утягивает Сехуна на незаметный спуск под мост. - Что ты творишь? - Догадайся с одного раза. - Тащишь меня в бывшую речку? - Не совсем. Спина Сехуна, кажется, к чему только уже не прижималась, но на этот раз – бетонные опоры для моста. Губы у Лухана тёплые и слишком ненасытно-возбуждающие. - Лу, это так классно, целоваться под закрытым мостом. Так романтично, – усмехается Сехун, оторвавшись от старшего для порции кислорода. - Хватит сарказма. И этого не было в моих планах, – кисло улыбается Лухан. - Знаешь, иногда я жалею, что я не девушка, – тихо говорит Сехун, устраивая подбородок на плече парня и морщась от того, как кусочек молнии, что на вороте, впивается в подбородок. Лухан удивляется и даже отвлекается от процесса изучения поясницы младшего под курткой подушечками пальцев. - Что? - Было бы проще, – вздыхает Сехун. – Хм, скоро намечается какой-то глупый праздник в школе, и парням из нашего класса предлагали нарядиться в горничных. - Ты тоже этого хочешь? – тихо спрашивает Лухан. - Наверное, да. Думаю еще провести тебя в школу. Хотя, ты умрешь от кровопотери, если увидишь меня в таком виде. Рискованная идея. - Ты прав, – шепчет Лухан, невесомо целуя младшего в губы, а ладонями поднимаясь к лопаткам. Сехун отвечает, перехватывает инициативу, зарывается пальцами – уже так привычно – в короткие волосы на затылке парня и слегка кусает того за кончик языка, тут же снова сплетая со своим и словно извиняясь. Но еще через несколько мгновений разрывает поцелуй и, прислонившись лбом к щеке Лухана, шепотом спрашивает: - Минсок не собирался сегодня поболтать с Крисом хотя бы об инопланетянах? - Нет, он температурит и хандрит на диване с подушкой, – качает головой Лухан. - Черт, – смешок. – Не люблю отели, но, может, стоит потратиться? – улыбается Сехун, замирая левой рукой под капюшоном ветровки старшего. - Сложимся или как? - Ты так легко на все соглашаешься потому, что любишь меня? – смеется Сехун и жестом предлагает пойти уже отсюда. - Может, и люблю, – под нос себе бурчит Лухан, цепляясь пальцами за предплечье парня и ускоряя шаг. Сехун слышит это немного робкое бурчание и неосознанно растягивает губы в улыбке и щурится, поймав в челку рассеянные солнечные лучи. * Сехун все выходные атаковал телефон Чанеля сообщениями с цитатами из «Наруто» (хотя, больше там было ржущих смайлов и цитат Лухана, но это мелочи), и доатаковался. Понедельник – день тяжёлый, Сехун – мрачный, а нарутовское «Эй, бандиты, а ну выходите» вытанцовывает в голове ламбаду. Если в школе особо не было времени думать о чёртовом аниме, то уже вечером, распрощавшись с Бэкхеном и незаметно подложив тому шоколадный батончик в рюкзак (пусть поест перед сном), Чанель едва ли не взвывает от скопища голосов ребят из Конохи поверх его собственных мыслей. Час ночи, на столе, в опасной близости с клавиатурой, заваривается рамен, а Чанель со слезами на глазах (естественно, от смеха) загружает тридцатую серию первого сезона «Наруто». И между делом думает пожурить Сехуна за то, что тот невольно (или специально, кто его знает?) заново подсадил своего хёна на аниме. Ждать, когда лапша заварится – скучно. Интернет тоже не радует скоростью закачки – что, кстати, странно. Чанель в задумчивости крутит по столу телефон. Час ночи; Бэкхен спит, это факт. Но ждать слишком скучно, а ведь можно послушать милое сонное бормотание Бэкхена. Ну, если исключить сто процентную нецензурную брань и расписывание способов убийства Пак Чанеля – то да, вполне сойдёт за милое. Но, оказывается, разбудить Бэкхена не так-то просто. Чанель набирает номер второй раз и вздыхает. Не так-то весело знать, что ничего радужного из этой затеи не выйдет, а ведь иногда Бэкхену стоит поменьше выпускать свои колючки. Но, наконец, не предвещающее ничего хорошего «Пак Чанель, какого чёрта ты звонишь в час ночи?» слышится в трубке. Глубокий вдох. Поехали. - Прости, Бэкки. - Что-то срочное? – зевает Бэкхен в трубку, решив не утруждать себя напоминанием парню о том, что тот идиот. - Нет. Просто захотелось позвонить. - Класс. Удивительно, думает Чанель, но в голосе Бэкхена не сквозит жажда убийства. Наоборот, там искреннее беспокойство. Забавно. - Чанель, знаешь… - Мм? - Ты замечательный… Чанель зажмуривается – он ждёт фатального «идиот», но нет, Бэкхен молчит и потягивается, слегка поднимая уголки губ вверх. - … но даже это не означает, что можно будить меня посреди ночи, – бубнит Бэкхен. - Можешь мне как-нибудь отомстить. - Это стоит запомнить, – смешок. – Твоя лапша наверняка уже готова. - Э? Но как ты… - Чанель, – с долей усталости, – я знаю тебя уже чертовых… короче, много лет. И я прекрасно знаю, что если ты ночью не спишь, а портишь сон своему парню, то смотришь какую-нибудь многосерийную фигню и уплетаешь лапшу. Я прав? Чанель сначала слегка задумывается, а потом несдержанно смеётся. - Пожалуй, мне стоит бояться тебя, раз ты так хорошо меня знаешь. - Не стоит. Я не собираюсь использовать свои накопленные знания по пустякам. И, знаешь, я хочу спать, вообще-то. - Ох, да. Спокойной ночи. Завтра… - Я зайду за тобой, и не дай Бог, твой лифт не будет работать… - Ты будешь материться на весь подъезд, да-да, я в курсе, – Чанель снова смеётся. – Извини, всё же, что разбудил. - Ничего, в какой-то степени это забавно – болтать о глупостях ночью, не думаешь? – Бэкхен наверняка улыбается. – Надеюсь, в два часа кое-кто уже будет торчать под одеялом. Это намёк. Намёчище, я бы сказал. - Окей, босс. - Дурачина, – тихо смеётся Бэкхен и сочно зевает. – До завтра, чудо моё. Чанель подвигает к себе тарелку и раскрывает упаковку палочек. Бэкхен, всё-таки, удивительный. Но Чанель старается не думать о тихом смехе в динамике телефона, что ещё полминуты назад он имел честь слушать, а нажимает клавишу пробела на клавиатуре и складывает ладони вместе. - Итадакимас! Кто-то, всё-таки, пересмотрел Наруто. И, казалось бы, причём тут Лухан, у которого в самом дальнем уголке шкафа лежит синяя бандана со знаком Скрытой деревни Листа?