Здравствуй, дневник-незнакомец

Здравствуй, дорогой дневник. Уже прошло минут десять с тех пор, как я написал первую фразу. Не могу придумать, что писать дальше… Вообще, почему я должен обращаться к тебе «дорогой»? Мы вообще-то еще не знакомы даже, чтобы я вот так сразу называл кого-то дорогим. Тут скорее: Здравствуй, дневник-незнакомец. Да, так-то лучше. Хотя, это и не дневник вовсе, а просто листок А4. Но Сонхун сказал, что мне нужно попробовать писать. Что, мол, у меня так хорошо поставлена речь, что я стопудово буду хорошим писателем. Правда, потом я услышал, как он сказал Джейку что-то типа: «Фух, пять минут тишины». Кажется, они смеялись. Ничего, стану самым знаменитым писателем в мире — вот они охренеют. Итак, наверно, стоит представиться? Я — Джей. Вот теперь мы немного знакомы. И о чем же мне писать? Обычно люди записывают в дневники свои умные мысли и делают какие-то выводы. Наверно, мне тоже стоит попробовать. Извини, отвлекся. Сону спрашивал, где, черт возьми, все ложки. Нет, он не сказал «черт возьми», но я прочитал это в его взгляде. Вообще, Сону — единственный человек, которого я знаю, который может мило улыбаться, делать эгьё, но при этом передавать всё, что он думает, взглядом. А ложки, естественно, в холодильнике. Где же им еще быть? Он посмотрел на меня взглядом а-ля «И как я должен был до этого догадаться?», улыбнулся, пропел: «Спасибо, хён!~» и упорхнул обратно на кухню. Чесслово, эти дети такие беспомощные. Ох, извини, снова отвлекся. Услышал по отдаленным разговорам с кухни, что ложка была нужна не Сону, а Чонвону. Вышел к ним и лично достал из холодильника одну из ложек. Вручил Чонвону. Конечно, Сону уже успел дать ему одну, поэтому Чонвон немного подвис, наверно, не хотел никого обидеть. В итоге, ел одновременно двумя ложками. Ну что за чудо? Потом пришел Джейк, решил, что это забавная игра, и тоже выложил еще одну ложку. Через время в распоряжении Чонвона было шесть ложек. Он взял ту, что дал Хисын-хён, и продолжил есть ей. Обидненько. Первый вывод этого дня: хочу, чтобы моя ложка была лучше ложки Хисына. Наверно, нужно рассказать, как прошел день? Мы топтали пол в репетиционной четыре часа кряду. Теперь всё тело гудит. Ну, вообще, это наше обычное расписание, но я же могу пожаловаться? Обычно мы не жалуемся вслух. Интересно, почему?.. Наверно, боимся показаться неблагодарными. А мы благодарны. Чертовски благодарны, если честно. Вернулся Хисын-хён (мы с ним делим одну комнату). Наверно, скоро будем укладываться. Тренировки и съемки идут каждый день с самого утра, поэтому мы стараемся лечь пораньше. Я видел, как хён наблюдал за мной, а потом спросил, не собираюсь ли я уходить из группы. Я, конечно, слегка прифигел от таких странных вопросов, а он указал на тебя, мой дорогой немного знакомый дневник. Со смехом сказал, что в последний раз видел меня пишущим, когда я раздавал прощальные письма. Ясно-понятно, библейские отсылки к I-Land-у. Я сказал, что это не письма, а дневник, в который я записываю умные мысли. Он сказал: «Теперь понятно, почему так мало написано». Немного обидно, но не могу не признать, что фраза прозвучала смешно. Я вроде еще действительно не так много написал, но рука уже устала. И гудит вместе со всем остальным телом. Наверно, стоит писать чаще, например, каждый день. Когда я стану самым знаменитым писателем в мире, этот дневник будет публиковаться как эксклюзив: «Проба пера всемирно известного писателя Джея». Надо написать побольше умных мыслей. Не успел придумать ничего путного — Хисын-хён гонит меня в ванную. Что ж, похоже, на сегодня всё. Спрячу тебя подальше, хоть и не думаю, что хён будет читать. Спокойной ночи. Ох, пусть я и попрощался уже, но не могу не поделиться тем фактом, что столкнулся в ванной с Чонвоном. Он был совсем сонным, но все равно, увидев меня, сказал, что уступает мне очередь. Я сказал, что он может идти первым, но Чонвон снова попытался мне уступить. Тогда я предложил искупаться вместе (ради экономии времени, конечно). Кажется, в тот момент он сразу проснулся. Он выпалил, что забыл полотенце в комнате, и умчался. Но полотенце было у него на плече. Это так мило. Тебе может показаться, что я слишком часто пишу о Чонвоне? Тебе не кажется. Он — мой любимый донсен в группе. Хотя, в группе у меня всего три младших… Хорошо, чтобы ты понимал, он — мой любимый донсен вообще. Но об этом никто не знает, даже он сам. Хочу быть крутым хёном. Хисын-хён стонет, что я своим фонариком мешаю ему уснуть, поэтому я накрылся одеялом. Кто ж знал, что вести дневник — это так затягивает. Перечитал всё, что написал до этого. Мне кажется, я пишу слишком короткими предложениями. Если я хочу стать всемирно известным писателем, мне нужно усложнять письмо. Например. Не смотря на то, что ночь давно опустилась на засыпающий Сеул, в нашем общежитии всё еще слышны голоса Сонхуна и Джейка, которые делят одну комнату на двоих, тогда как со стороны обители младших, расположенной прямо за стенкой, не раздается ни единого звука. Достаточно длинно? Я думал над этим предложением пять минут. Сонхун и Джейк вообще тихие ребята, но вместе они превращаются в ту самую парочку друзей, которые не замечают, что становятся слишком шумными. Никогда не признаюсь в этом, но я им даже немного завидую. Сонхун как-то сказал, что познакомил бы свою (существующую!) сестру с Джейком. А это о чем-то говорит. Я бы познакомил свою (несуществующую) сестру с Чонвоном. Вот бы ей повезло. Каждый день наблюдать его теплую улыбку, ямочки на щеках, слышать легкий смех. Держать за руку. Может быть даже трогать волосы. Он бы много смеялся над ее шутками. Ел ее ложкой. И принимал с ней ванну… Второй вывод дня: хорошо, что у меня нет сестры. Третий вывод дня: под одеялом чертовски жарко.