Здравствуй, дневник-незнакомец

Доброе утро, весьма знакомый лист А4. Прости, что ночью пускал на тебя слюни — не заметил, как уснул. Хорошо, что я просыпаюсь первым, никто не успел этого увидеть. Зато я успел увидеть, как Чонвон во сне чешет пузико. Самое милое зрелище. Вообще, в том, чтобы просыпаться самым первым, определенно есть свои плюсы — я вижу ребят такими, какими даже они себя не видят. Собираю коллекцию фотографий Сонхуна с открытым ртом: на случай, если когда-нибудь против нашего принца придется пустить шантаж. Вряд ли он захочет, чтобы таким его увидели фанаты. Больше нет времени писать, мы уезжаем на тренировку. …Тренировка была жесткой. Хореографы не хотят, чтобы мы упали в грязь лицом, поэтому гоняют нас без устали. Я могу их понять, мы тоже не хотим облажаться, не оправдав их ожиданий и ожиданий фанатов. И всё же… Долго думал, имею ли я право дописывать всё, что следует за этим «и всё же». Если я допишу, то никогда не позволю опубликовать этот дневник. Потому что после «и всё же» — правда, которую никто не должен знать. Но почему-то сейчас хочется быть честным с собой. Поэтому: и всё же это очень тяжело. Нет, «очень тяжело» не передает все чувства в полной мере. Во время стажерства было очень тяжело, во время шоу было очень тяжело. Но сейчас бывает тяжело настолько, что накатывает… безысходность? Иногда мне кажется, что нас загнали в клетку. Отчаянно жду даты дебюта — почему-то иррационально кажется, что после него станет легче. Удивительно, как трудно описывать свои эмоции. Думаю, у меня не получилось, но теперь чувствую себя чуть лучше. Вывод дня: кажется, я понял фишку ведения дневника. Во время тренировок мы почти не разговариваем друг с другом. Тот самый момент, когда каждый забывает, кто он есть, и остается только участником группы. Но бывают и забавные моменты. Например, сегодня учитель пытался заставить Сонхуна избавиться от своей осанки, которую тот держит непроизвольно. Фигурист и всё такое. Дошло до того, что Сону, как самого легкого, усадили на его спину и заставили танцевать так. Хоть этот эпизод и не был простым для Сонхуна, остальные немного расслабились. Сону даже улыбался, что редко делал во время тренировок. Обычно во время тренировок он просто выживал. Потом Джейк дернул за руку стоящего рядом Ники и предложил попробовать так же. Слегка заторможенный Ники подставил спину. Не забуду его лицо в тот момент. Он действительно на полном серьезе думал, что Джейк хочет залезть на четырнадцатилетнего пацана. Мне всегда казалось, что этот ребенок постоянно забывает, что он самый младший. В общем, так получилось, что мы с Чонвоном остались вдвоем. Остальные разбились по парам, а Хисын как раз отошел к менеджерам. Я предложил последовать примеру парней. Ну, не предложил, а просто подошел к нему и сказал: «Залезай». Не может же он отказать хёну, правда? Это было… незабываемо. Во-первых, он меня чуть не придушил. Серьезно, он обхватил шею так сильно, словно выполнял боевой захват. Может, он высоты боится? Конечно, я же довольно высокий парень, наверно, непривычно было оказаться так высоко. Во-вторых, он прижался. Этот парень схватил меня как коала любимую ветку и прижался всем телом. Даже прохладной щекой к моей щеке. Мы в тот момент встретились взглядами в зеркале и… не знаю, сколько времени мы просто смотрели друг другу в глаза. У него самый гипнотический взгляд, с которым я когда-либо сталкивался. Мне кажется, это из-за разреза глаз. Но ты бы видел… Клянусь, я бы мог простоять так еще целую вечность, но нас заметили другие парни. Сонхун сказал, что, по крайней мере, он может танцевать, а я, мол, даже с места сдвинуться не могу. Прозвучало как вызов. В общем, я танцевал с такой отдачей, что через какое-то время Чонвон слез с меня, сказав, что его чуть не укачало. Я забеспокоился и предложил отвести его к врачу, но он отказался, просто усевшись в углу репетиционной. Почему-то чувствую себя виноватым. Сейчас у нас перерыв перед вокалом. На вокал нам выделяют не так много времени в расписании, что немного странно. Хотя и на I-Land этому не уделяли достаточно внимания. Поэтому мы стараемся петь в свободное время. На самом деле пение в общежитии раздается всегда, я уже даже привык. Душ так вообще заменяет караоке-кабинку 24/7. Скоро повесим туда экран, чтобы можно было петь по тексту. Сегодня на обеде Сонхун с Джейком изображали оперное пение. Было довольно смешно. Все ребята сказали, что у них хорошо получилось, а я спросил у Сонхуна, не подумывает ли он теперь оставить карьеру айдола ради оперы, так же, как в свое время оставил фигурное катание. Вообще, это должно было прозвучать как шутка, но Сонхун неожиданно напрягся. Конечно, не подал виду, отшутился, но я заметил. Мне всегда казалось, что он до сих пор думает о том, правильным ли был его выбор бросить фигурное катание. Могу поспорить, у его родственников, фанатов, знакомых и прочих мимокрокодилов было мнение на этот счет, которое они, конечно же, высказывали ему. Отсюда и сомнения. А я вот что думаю: к черту всех, не им жить мою жизнь. Прозвучало довольно круто, не находишь? Стоит записать в умные мысли сегодняшнего дня. Ох, вот я и вернулся. Мне кажется, с обеда прошла целая вечность. После вокала нас отправили на процедуры (ну, мы это так называем). Кого к парикмахеру, кого к стоматологу, кого к косметологу. Я, конечно же, в очередной раз упал в кресло к парикмахерам. Иногда я не понимаю, до какой степени они хотят меня осветлить — до платины или до облысения. В последнее время склоняюсь ко второму. В этом случае, похоже, мне придется носить панамки всю свою жизнь. Вообще, я всегда любил панамы и другие головные уборы, но сейчас, когда это стало неотъемлемой и обязательной частью меня, это немного напрягает. Мы вроде как скрываем мой цвет волос от фанатов (хотя они уже и так всё поняли), поэтому я должен быть максимально не подозрительным и должен следить за тем, чтобы не светиться без шапки. Иногда забываю. Поэтому, когда мы снимаемся или фотографируемся, парни кричат: «Волосы!» и указывают на мою неприкрытую голову. Не, я им благодарен, конечно. Но порой мне кажется, что мое настоящее имя — Волосы. Так ко мне обращаются чаще, чем «Джей». И еще, из-за того, что привык быть перед камерами в панаме, сегодня звонил маме в таком же виде. Она долго читала нотации о ношении шапок в помещении и перед взрослыми, что мне пришлось ее немного осадить. Сказал, что, если не буду выполнять условия договора, который подписал с компанией, меня оштрафуют на круглую сумму. Она непривычно долго молчала (где-то две секунды), а потом сказала, что пришлет мне мою шапочку для плавания. Ну, чтоб уж наверняка. Да, в этом случае фанаты сто пудово ничего не заподозрят. Я опять увлекся, и Хисын-хён гонит меня спать. Посоветовал не переусердствовать и приберечь оставшиеся умные мысли на будущее. А то, мол, вдруг кончатся раньше срока. Я сделал вид, что обиделся, но на самом деле пытаюсь беспалевно и бесшумно посмеяться. О, надо вспомнить о чем-то грустном… Завтра вставать в пять утра. Жизнь — тлен… Спокойной ночи.