Монстры глубины

      — Внутрь его, и не церемоньтесь! Долго он тут не пробудет.       Двое морских стражников кинули в камеру тело пленника. Он был без сознания, едва дышал и совсем недавно лишился нескольких зубов. Стража вышла, смотря на заключённого с отвращением и яростью в глазах, и оставила избитого морского в темноте и в одиночестве.       Прошло немало времени, прежде чем пленнику удалось прийти в себя. Он начал жадно хватать пастью затхлый воздух, вдыхая смрад темницы полными лёгкими. Потом морской закашлялся — заговорил о себе уже довольно давнишний побой. Он едва сумел подняться на лапы, которые то и дело подгибались и норовили завалить всю тушу на пол. В тесной камере едва хватало места, чтобы распрямиться, не говоря уже о крыльях и хвосте. Вокруг него были только голые каменные стены с какими-то странного вида и запаха подтёками и прутья решётки, перекрывавшей путь к свободе. Казалось, будто камень давит на него со всех сторон.       Морской знал, где оказался — эти камеры использовались для смертников. Ни еды, ни воды, ничего не подносилось и не требовалось. Пленник оставался один неделями, прежде чем умирал. По гребню заключённого пробежал недобрый холодок. Он взволнованно заходил по камере, начал осматривать стены, изучать их, надеясь найти брешь и сбежать, потом переключился на решётку, но та сидела крепко, сколько бы он её не дёргал, и была слишком прочной, чтобы пытаться перекусить. В конце концов морской сдался. Он не знал, сколько времени отчаянно перебирал стены, хватаясь за них, как за соломинку, но казалось, будто прошли часы, если не дни.       Тут он вспомнил про своих. С ним были ещё шестеро: два друга, глупых, но верных до конца, и их сёстры, которые были горой за братьев. Морскому было по большей части наплевать, что с ними случилось, волноваться стоило по поводу того, что его сообщники могли рассказать. Он знал, что нужно выбираться. Знал, что не может умереть. Знал, что это не конец. Но изменить ничего не мог.       Потом он часто вспоминал суд. Если его можно было таковым назвать. Собралось от силы три десятка драконов, и большую их половину составляла стража. Присутствовали Королева, советники по Войне, Образованию, Тюрьмам, Политике; пыточных дел мастер, парочка генералов, пришедших ради забавы, старшая дочь королевы и он. Тот, кто поставил точку в этом суде и превратил его в казнь.       «Морской помнил всё, как тогда: слева от Королевы и Принцессы сидел низкий дракон, скрытый в тени своего любимого чёрного балахона. Личный советник Принцессы редко когда выходил в свет, а почти всё своё время проводил в замке. Он всегда завидовал морскому, ведь советник Королевы был всяко важнее и лучше аналогичного у Принцессы. Год за годом они враждовали, год за годом пытались победить. И у одного из них это в конце концов получилось.       Он встал со своего места, возвышаясь над всеми в круглом Зале суда, кроме Королевы и Принцессы. Потом откинул капюшон, показав присутствующим свою зеленовато-голубую чешую, аккуратный, даже несколько аристократичный узор, в который складывались его полосы, и добродушные на первый взгляд, но горящие безумной, лютой ненавистью на деле, глаза. Этот вечно самодовольный дракон был по-настоящему красив, чем всегда и везде хвастался. Затем он какое-то время собирался с мыслями. Молчал, деловито смотря на подсудимых, а его рот так и норовил скривиться в отвратительной морскому довольной ухмылке. Потом он начал говорить. Продолжалось это долго, некоторые советники практически начали засыпать, но вот остальные — другое дело, они слушали настолько внимательно, насколько только могли.       — Как вы уже знаете, мы говорим об экстраординарном преступлении. С одной стороны главный подсудимый — Личный советник Её Величества, а с другой — страшный поступок, который трудно вообразить, думая о таком высокопоставленном драконе. — У него получалось сдерживать свою клыкастую ухмылку, однако глаза его так и горели победой, ненавистью и злорадством. — Однако, стоя перед этим трудным выбором, я считаю, что нам следует признать подсудимых виновными. — Все присутствующие тихо зашептались, подсудимые же сохраняли молчание. — И подвергнуть принципиально новому виду наказания, которое навсегда останется напоминанием, чем карается подобное… действие. — Ему не удалось подобрать достаточно подходящее под настолько наигранный ужас слово, поэтому вышла небольшая заминка. Заметив это, заключённые начали тихо посмеиваться. Их главарь — громче остальных. — Предлагаю заковать подсудимых в цепи, вывести из Глубинного дворца и сбросить во Впадину! — Все присутствующие, кроме Королевы, ахнули. В глазах заключённых разом погасла последняя надежда, смех умолк резко, на полпути. Потом вновь начался шёпот, но перешёптывались уже Королева и Советник Принцессы. Прошло совсем немного времени, прежде чем правительница встала со своего места, не забыв покрасоваться перед придворными, и объявила:       — Приговор вынесен и обжалованию не подлежит! — все те, кто там присутствовал, разом захлопали крыльями и застучали хвостами по полу, выражая своё согласие. Прежде чем пленных вывели, чтобы те ничего не сделали, морской увидел улыбку, которую запомнил до конца жизни. Язвительная. Ядовитая. Полная чувства удовлетворённости от свершившейся мести и радости от победы. Злорадная усмешка на ненавистной морде. Потом заключённых повели в камеры, главаря шайки показательно избили, а потом забросили в сырую одиночную камеру». — Больше у него ничего не получалось вспомнить об этом суде, да и он, впрочем, не был столь важен.

***

      Спустя какое-то время, с объявлением комендантского часа, заключённых вывели из темницы и в сопровождении трёх десятков драконов-стражников повели ко Впадине. Путь был неблизким, поэтому имеет смысл упомянуть, что из себя представлял тот ночной кошмар.       Как следовало из названия, это была огромная трещина в морском дне, которую обнаружили исследователи морского королевства. Дно Впадины было невообразимо глубоким, солнечный свет с трудом доставал едва лишь до её середины. Как поговаривали, на дне могла быть жизнь, но точно этого никто не знал. На всех морских эта трещина наводила страх, ужас неизвестного, и это сопровождало всех и каждого, кто думал о Впадине.       Наконец, впереди показалось то, к чему их вели. Огромный, поистине гигантский разлом в морском дне, настолько широкий, что он, казалось, просто не имел конца. Заключённых подвели к краю Впадины, и под лапами семерых драконов откололось несколько кусков скальной породы и полетело глубоко вниз, в бесконечную пустоту. Морской проводил эти обломки взглядом, пока они не превратились в мелкие точки, а затем и вовсе скрылись в темноте. К горлу подступил ком. Он оглянулся на остальных — все были одинаково потрясены и смертельно напуганы.       Внезапно стража подошла поближе. Тридцать драконов сузили круг, оставив между собой и заключёнными расстояние в пару шагов. Тут они разделились на группы по четверо, двое остались на караул, и ещё двое в каждой группе подняли кандалы. На каждого пленного начали надевать цепи и связывать лапы и крылья. Морской решил хотя бы сейчас показать себя стойким и не сопротивлялся. Оглянувшись, он увидел, что его сообщники пытаются отмахиваться от стражи, но их быстро успокоили хорошими ударами хвостов. Сёстры на удивление держались молодцами. За десять минут все семеро оказались скованными по лапам, крыльям и хвостам, на месте их удерживали стальные шары, которые один дракон ни за что не поднимет. Передохнув, стражники навалились и, кряхтя, столкнули заключённых во Впадину.

***

      Падение было долгим. Очень долгим. Невообразимо долгим, как сказал бы морской. Когда они все начали погружаться на дно с действительно большой скоростью, почти как если бы они плыли сами, семеро драконов не смогли сдержаться и вместе начали кричать в пустоту, выпуская столбы пузырей вверх. Они одновременно зажгли все свои полосы, и этот свет осветил ближнюю стену Впадины. Кричали они долго, так долго, что потеряли счёт времени. В конце концов, у них истощились все силы. Ещё позже их балласты коснулись дна. Всё. Падать было больше некуда, поэтому морские начали осматриваться. Вокруг, куда хватало глаз, была Впадина, две стены позади и спереди, и бесконечные просторы слева и справа. Кроме того, везде была непроглядная тьма. Всем шестерым одновременно пришла идея закричать полосками, чтобы осветить пространство вокруг. Тут же из темени возникли фигуры и очертания бесчисленных морских обитателей, как оказалось, в изобилии водившихся на дне. Это были акулы с пустыми глазами, большие и маленькие рыбы всех цветов и оттенков, глубоководные удильщики со страшным оскалом и фонариком на лбу. Друг для друга эти существа были угрозой, а для пленных морских — добычей. Им не заковали шеи и пасти, видимо, стража хотела, чтобы смертники перегрызли друг друга, и дело с концом. Но у этой шайки были свои планы на заключение.       Прошло время — они почти привыкли к мраку и темноте Впадины, хотя на глубине постепенно и начинали чувствовать дискомфорт. Пленники начали думать о том, что делать дальше. Точнее, думал лишь их главарь, остальные большую часть времени либо спали, либо ели. Прошли дни, недели, месяцы, — а может, это были лишь часы, — пока в один момент морскому не пришла по-настоящему безумная идея. У заключённых были еда, свет, даже тепло, потому что на такой глубине, как у Впадины, дно и вода были действительно тёплыми. Лучшей из появившихся идей было создавать потомство, которое, в теории, могло их освободить. Других идей не было, да и не предвиделось, поэтому все семеро приступили за дело.       Первый выводок был жалок, слаб и нежизнеспособен, и единственное, на что он годился — это продолжать следовать примеру родителей. Так шли поколения, они складывались в десятки, затем в сотни… пока в один момент не произошло чудо.

***

      Прошло около пяти сотен лет с тех пор, как семеро морских были сброшены во Впадину. Про их историю давно забыли, сменилось два десятка королев, а трещину на окраине королевства забросили, посчитав безжизненной, и посему прекратили исследования. Однако на её дне, никем не тревожимые, предоставленные сами себе, жили новые драконы, что готовы были идти дальше. Видимо, природа, если она вообще была хоть сколько-нибудь ответственна за создание этих существ, решила дать им шанс и посчитала, что они готовы, поэтому вычеркнула программу: «размножаться—умирать—размножаться» и дала им развиваться.       Получившиеся в результате бесконечной череды скрещивания драконы были поистине пугающими и поражающими воображение: их головы вытянулись, заметно удлинилась челюсть и увеличились зубы; когти на всех лапах стали заметно крупнее, превратившись в куда более грозное оружие; крылья, за всё время эволюции показавшие свою ненадобность, приросли к телу, став большими спинными плавниками, наподобие акульих; их зрение улучшилось, глаза стали видеть дальше и чётче, но по-прежнему были бессильны против темноты; задние и передние лапы драконов удлинились, увеличив их манёвренность и скорость плавания, хвост же стал длиннее, но тоньше, потому что в плотной воде у дна новым драконам нужна была скорость, а не возможность хорошо поворачивать, ведь для этих целей у них были спинные и лапные плавники, выросшие от запястий и тянущиеся до локтей передних лап соответственно; кроме того, из-за бессилия глаз в условиях полной темноты и высоких затрат энергии на использование полос эти драконы отрастили себе на лбах небольшие фонарики, наподобие тех, что были у пожираемых ими удильщиков. Из-за нахождения в воде и полной деградации общения полосками новым драконам пришлось научиться общаться звуковыми волнами высокой частоты, которые вполне могли оглушить крупную рыбу и, в теории, дракона; вслед за изменением речи их умственные способности возросли, сделав их умнее среднего морского.       Спустя всего сотню лет после вылупления первых здоровых и жизнеспособных драконов, удильщики, как их прозывали единицы, замечавшие этих созданий в толще воды, сумели нарастить популяцию около полутора сотни особей.       За долгие годы эволюции и смены поколений дно Впадины, которое стало для удильщиков чем-то вроде священного места, преобразилось настолько, что трудно было поверить: в стенах разлома были вырезаны целые коридоры и системы комнат, в которых хранились продовольственные запасы, лечились раненые драконы или воспитывалось молодое потомство. У них появились учёные, доктора, учителя и военачальники, которые исследовали Впадину и окружающий мир, лечили больных и раненых, а также обучали молодняк охоте и владению оружием.       Их общество оказалось устроено весьма удивительным образом: все самки без исключения должны были оставаться во Впадине и приносить пользу посредством ухода за больными, ранеными и детьми, а также регулярно откладывать яйца. Если же самка хотела присоединиться к страже, учёным или охотникам, она должна была снести хотя бы одно яйцо и обязательно найти себе замену среди самцов, с которым бы поменялась местами.       Удильщики жили довольно мирно, изредка покидая Впадину во время исследований мира или разведки, но быстро возвращались, поскольку им был слишком непривычен солнечный свет и более «лёгкая» вода.       Несмотря на наличие комнат и лежанок в них, всё племя, кроме заболевших или пострадавших по какой-либо причине драконов, спит на дне Впадины, где, по всеобщему убеждению, зародилась их жизнь, и посему удильщики поклоняются ей, считают её своей защитницей и домом и, несмотря на физические повреждения, которые наносят своему «хранителю», относятся к ней со всем уважением, а иногда даже благоговейным страхом.       В племени нет как такового вождя, короля, королевы или атамана. Работой руководит либо более старый, либо более умелый. Ресурсы распределяются сначала сильным, потом умным, потом больным, а остальным — объедки.

***

      Пока что удильщики живут своей жизнью на дне Впадины, не собираясь никуда уходить или контактировать с другими племенами, о которых едва помнят и особо не задумываются, однако когда прямой потомок того самого морского, который был ответственен за создание удильщиков и стоял во главе Семи Прародителей, почитавшихся жителями Впадины как великих создателей всего их вида, удильщица девяти лет по имени Тьма находит на дне ущелья надпись, вырезанную когтем на скале: «Мы должны быть отомщены. Морские драконы должны поплатиться за то, что сделали. Они должны быть уничтожены, забыты и стёрты». Тьма уже давно задумывалась о том, что удильщикам пора перестать прятаться и выбрать себе лидера, ровно как и её друзья, Ужас и Смерть. Три дракончика с детства были неразлучны и сейчас понимали, что грядут перемены. Осознавая, что записка была оставлена одним из Прародителей, Тьма решает во что бы то ни стало вывести своих собратьев и сестёр из мрака Впадины и исполнить последнюю волю их предков, которым они были обязаны всем.