Короля делает свита

Солнце стремительно заходило, и Жек, пропуская через себя аргументы для неминуемого спора, едва не огрызаясь на воображаемых оппонентов, добежал до особняка Михаила, благо не далеко. Коричневый на грани черного высокий дом, обрамленный белыми, как зубы, оконными рамами. Внутри подавляющее количество запертых дверей, зажженные канделябры и лестница, кругалем идущая наверх. В просторную белую залу продолжали стекаться гости, один за другим, в черных одеждах, прикрывающих лица, они расходились вальяжной походкой, заговаривали первыми, зная, что элита, ведя себя богачами, пожимали руки, ибо приглашены. Их количество поражало вплоть до нервной усмешки. Жек не знал, и он был уверен, что и Лидер ничего не подозревал. Неужели он просчитался по поводу Михаила? Неважно. Сердце затараторило в груди. Он не любил сборища, он не умел, но дело есть дело. И Жек приблизился к единственно важным здесь людям. Дмитрий, Михаил, Наследница и красавица Диана стояли полукругом, занимая всю середину зала, и, перекидываясь фразами, смеялись над очередной историей, произошедшей с одним из них. - Про-стите! - начал Жек, не дожидаясь, пока Наследница договорит. - Я от Лидера. Все глаза пали на него. Он их не упустил. - Он велел мне встретить его по поводу назначения. Ну вы понимаете. Он сказал, что посетит Зверинец. Со мной одним и только, и сегодня. - Как же кстати, однако! - отвратительно грязно улыбнулась Наследница после первого момента, когда ни один из них не разобрал ещё его слов. - Бесспорно кстати, - поддержала Диана, но задумавшись. - И какие же доказательства будут предоставлены? - спросил Дмитрий. - Он будет там, - повторил Жек. - Один. Дмитрий усмехнулся в сторону, его лицо было прорезано выражением презрения. - Что конкретно сказал Анатолий? - это Михаил. Жек передал. - А еще? - Об Андрии Карском. - Высокомерный сноб, - выплюнул Дмитрий, но заметно расслабился. - Счастье Андрия, что он успел уехать. Как только удалось... - Сейчас разве это важно? - пожурил Михаил. - Что-нибудь еще? Должно быть что-то еще. Про нас - спрашивал? И Дмитрий, и Михаил не пытались скрыть любопытства. - Нет, - сказал Жек, в душе злорадствуя. - Вы идете? Я сильно рискую... - Он рискует! - хохотнул Дмитрий, скрестив руки на груди и поглядывая на Михаила за инструкцией. - Но действительно, - вступила в разговор Наследница тоном человека, привыкшего, что у него в наличии все время на свете и спешить никто не заставит. - Ведь лидер только повысил вас в должности, насколько я понимаю. К чему измена? Жек поклонился. Он ждал такого вопроса, хотя ему и сказочно повезло, что задала его именно эта гордячка. - Я надеялся, вы, госпожа, будете даже более благосклонны. "Пусть подумают, что я надеюсь на ее руку. Пускай только, прошу, умоляю". - Это все? - удивился Дмитрий, будто не мог представить, что Жек выбрал такую посредственную отговорку. - Мы должны поверить в это. В это. Рисковать по наводке человека, который и носа сюда не казал до сегодняшнего дня, и он дает нам подобное? Нет уж, доказательства. - У нас нет времени. Другие компании притихли, и Жек почувствовал это, и недружелюбно огляделся, готовый к конфронтации, сам на себя удивленный. - Отлично. - Дмитрий волчарой пощелкал ослепительно острыми зубами. - Но, может, ты пойдешь туда сам, а вернешься с головой паршивца, мы и поговорим. - Дмитрий! - повысил голос Михаил. - Никто не планирует убийства. Мы все тут взрослые люди, мы предложим Анатолю выбор, - пояснил он специально для Жека и осмотрел его долгим внимательным взглядом: - Ты говорил против Анатоля. Говорил не раз. Дмитрий размозжить его был готов. Одной рукой. Об пол. Жек сгорбил плечи и тут же распрямил, когда заметил. - Я пойду туда один, - сказал Жек, давая ясно понять, что дудки, не пойдет, - и меня повесят как убийцу, а трон станет ваш. - Мы обсудим это, - не стал отрицать Михаил и вместе с Дмитрием и Наследницей отошел в смежный кабинет. Диана мгновенно взяла Жека под руку и, словно на улочке в парке, прошлась с ним по залу прежде, чем остановиться перед огромным черным полотном во всю стену, которое, насколько Жек понял, являлось родословным древом. - Дядя Михаила сделал это. - Ветви из золота, выпуклые, но утонченные, разбегались и перебегали друг друга, возрастали в количестве, становилось четче по мере того, как Жек рассматривал их. - Потратил года - представь, года! - чтобы разыскать всех этих людишек. То еще веселье, я тебе скажу. Но гордится - ужасно, в особенности расследованием, которое провел. Нда... А Михаил, ну ты же его знаешь. Ему дела никакого нет до антиквариата, но он образец сыновнего почтения, поэтому и позволил старому энтузиасту повесить свое "произведение" в поместье. Но он прав в чем-то: не чужие ведь друг другу люди. А ты как думаешь? - Дело в моих кузенах, - знающе, с раздражением, которого не надо было контролировать, сказал Жек. - Та старая история. Из-за нее вы не верите мне? - А сам как считаешь? - легко уточнила Диана. - Не поделишься? - Раньше я считал их умнейшими людьми на свете и не понимал, когда в этом сомневались. Они все могли - так мне казалось. Если они ошибались, я считал это виной мироздания. И в одно мгновение все оказалось не так. Он до сих пор хранил о том вечере самые теплые воспоминания. Как он метался по комнате, радостный, потому что все его представления о себе, о других, о том, что он может и не может, все это накренилось в секунду, пущенное кругалем одной неосторожной неукротимой мыслью. Что если он тоже мог как они? Что если он мог даже лучше? Жизнь никогда не была прежней. - И что же вы предприняли? - спросила Диана. - Я предал их. К тому времени они проплатили достаточно инцидентов на стройке, чтобы наш дел оказался не у дел. Избит до потери хватки. Его первый сын отравлен - или умер от обжорства. Остальным не повезло, их разодрали полулюди. Их схватывали на улицах, в лесу, ночью и на карнавалах. Из палаток военных. Отовсюду. Последними были те дети, первые в очереди - из оставшихся. Всех четверых не стало. Старшие мальчики еще что-то пытались, но девочек растерзало сразу. Их родителей легко было застать врасплох после. Полузвери славились подобной работой. Грязной, но чистой там, где заказывали. Не вся их порода занимались этим, конечно же, но в леса на подобный заработок ушло достаточно, чтобы общественное мнение чувствовало себя комфортно, проклиная каждого. - Я не изменник, вы видите? - Горло заболело произносить эти слова. Диана жалела его. Дура. - Их надо было остановить. - Мои соболезнования по поводу вашей семьи. Ответьте только. Почему не тронули вас? Он сбился. - Нет, это было бы бессмысленно. - Голос! Надо четче, она не разберет... - Я младше, никакой выгоды они с меня не имели. - Ты был на казне? - спросила она. - Да. В первом ряду. Подле Лидера, кто после того случая избегал Жека, без нужды и двух слов с ним не связывал, как будто они некогда согласились стать чужими друг другу. Жек, обычно умело разгадывающий мотивы людей, был в смятении. Не может ли быть? Но нет, Лидер не мог видеть, не заметил, что Жеку было все равно на их боль, когда их казнили. Он не сумасшедший, он испытывал все чувства и эмоции, характерные для человека, просто когда это был кто-то из его названных близких, когда они испытывали боль, а он должен был сочувствовать им и беспокоиться, он не чувствовал на самом деле, каждый раз, без исключений ничего. Его грудь обращалась в каменный пласт, внутри которого он даже не мог расслышать ударов своего сердца. Он был так хладнокровен, когда это происходило с ними, неспособный вникать в намеки совести, а та ведь говорила ему, как бы следовало поступать, если он хотел сохранить определенное о себе впечатление. Первый раз он ликовал чужой болью, когда дед повредил ногу и не смог экзаменовать его после года учебы. Закончилась эра допросов и нескончаемых прытких ядов-замечаний. Даже его мать, которой доставалось сильнее его, была обеспокоена и искренне, думала послать лекарства, а он выбежал на задний двор, чтобы рассмеяться. Но кузены защищали его, проводили с ним время и были так добры. Они упали с его пьедестала и не прекращали падать, вертясь круговоротом, пока не встретили землю. Их дружба держалась на его раболепстве пред их умом и успехами, а когда это исчезло, они разлетелись, как птицы в полете. А потом их казнили. Он не испытывал мук, ни физических, ни нравственных. Спокойствие зашло на него, и домой Жек вернулся, уже задвинув происшествие назад, как давно пройденный этап. Позднее он, конечно, к нему возвращался, переобдумывал, размасливал, но всегда неминуемо заключал, что был прав, проходя одной и той же тропой аргументы, следствия и выводы, которые уже использовал три или четыре раза до этого. Другие варианты были хуже. Он сделал единственно верный выбор в своей ситуации. Он не ликовал, понимая, что достигнул большего, чем смертники, которым пророчили так много? Он надеялся, что все же нет. Он оставался благодарен им за то, что они некогда для него значили. Он надеялся, что не улыбнулся. Очень надеялся. Он не был плохим человеком. - Спасибо за честность, - сказала Диана и исчезла за дверью следом за остальными. Жеку не пришлось долго ждать. - Мы сделаем это сегодня, - объявил Михаил. - Осталось обсудить детали.