Scalpel

В ушах все шумит и пищит, тело налито словно медью, которая тяжелит его и не даёт и пальцем пошевелить. Какёин открывает глаза, еле-еле, но не видит ничего. Белые бинты, которые меняются практически каждый час, повязаны на глазах, чтобы сохранить зрение Нориаки, удостовериться, что он сможет видеть. Юноша поднимает руку, полностью утыканную проводами, прислоняет её к трещащей голове, массируя висок. Настолько мертвым юноша себя не чувствовал даже... — вздрогнул — не стоит и думать об этом. Лучше понять, где он находится, и выяснить, что происходит. Какёин садится на кровати, вернее, еле как это делает с помощью рук, ведь живот неимоверно болит, словно сейчас оттуда вылезет огромный человек, весом в тонну и шириной в два метра. Лицо скривляется, Нори по-хозяйски снимает с себя повязку: глаза не болели, да и, как показала практика, видеть школьник может. Свет ударил в глаза так, что они закололи, пришлось долго привыкать к яркому освещению светлой больничной палаты: все было белым или светло-голубым, полностью белая койка (и кто придумал делать простыни такого цвета в больнице, где полным полно крови?), немного испачканная красными пятнами, стояла у одной из бирюзовых стен. В комнате есть лишь одно окно, находившееся справа от кушетки, прямо напротив входа в палату. «Я совершенно не помню, как оказался тут», — начинает размышлять парень, приводя свои мозги в порядок. «Место довольно... Престижное. Значит... Меня забрала полиция? Но почему они не пришли раньше... Хотя.. Может им и правда нужна была жертва? Или же, они просто не нашли меня раньше?», — пальцы изо всех сил сжимают матрац до его хруста, юноша закусывает губу и с широко раскрытыми глазами смотрит в окно, слыша, как в ушах эхом раздаётся биение собственного сердца. «Я мог погибнуть...», — что-то щёлкает внутри, заставляя парня испытать сильную моральную боль, дыхание ускоряется, а вторая рука, все ещё слабо, сжимает пурпурную больничную пижаму в месте, где находится сердце, которое словно стучит о рёбра с бешеной скоростью. Аппараты возле школьника начинают пищать, и только тогда он замечает их и трубки на руках: на сгибе правой около трёх, одна – капельница, а другие две... Черт их знает, что они значат. Но присоски на груди, которых юноша не заметил ранее, однозначно измеряют пульс. В палату заходят врач и неизвестный высокий человек в белком пальто, отвлекая Нориаки от мыслей, эмоций, неприятных ощущений... Боже, он что, ростом под два метра? Прямо как... Юноша скалится и отползает к изголовью кровати, хмуро смотря прямо в глаза дылде. Не хочет ему доверять, не хочет доверять людям, что выглядят также как и... Дио. — Нориаки, я твой лечащий врач, Джош Хемсворт. — карлик ростом сто пятьдесят с улыбкой смотрит на испуганного юношу, держа в руках планшет с прикреплёнными на нем бумагами, хлопает своими почти чёрными глазами, — Это – Джотаро Куджо. Именно он вытащил тебя оттуда. — Указывает большим пальцем на брюнета рядом, второй явно недоволен своим присутствием, сложил руки на груди, смотря на низкого русого мужчину, с еле заметной щетиной. — Давайте быстрее. Мне нужно ещё опросить жителей того района. — уже знакомый холодный голос словно командует доктором, заставляя его торопиться. — Нориаки, позволь мне тебя осмотреть. Хорошо? — Вновь с улыбкой смотрит на лицо школьника, ожидая его ответа. Говорить он не намерен, к тому же, горло болит ещё с той ночи, поэтому лишь кивает в ответ, все ещё сидя на кровати и иногда щурясь от боли. Врача школьник спокойно подпускает к себе, пока тот сверяет какие-то показатели с аппаратов, и делает ещё что-то не понятное. Но взгляд Какёина четко устремлён в холодно-зелёные глаза громилы. Он не доверяет Джотаро. Мужчина же, в ответ, смотрел на жертву серийного маньяка ещё более холодным взглядом. Кажется, если между ними сейчас кто-то встанет, то он в миг превратится в Ледышку. — Больно. — шипит Нори хриплым, тихим голосом, отворачивается от Куджо, чтобы он не увидел боль на лице. — Что? — Джош, что лишь притронулся к пижаме парня, явно удивился. — Вытянись на кровати. — нахмурил свои русые брови, в цвет практически гладко выбритых ёжиком волос на голове и отложил планшет на тумбочку рядом с кроватью, засучивая рукава. Юноша, сквозь силу, на одних лишь руках ложится на спину, стискивая зубы от ярких, неприятных ощущений. Хемсворт поднимает его рубашку и ужасается: на бинтах, которыми перемотаны швы, крови немерено, пока Какёин сидел, она успела стечь по торсу на матрац. — Я поменяю тебе повязку. Будет больно. Джотаро, я не думаю, что Нориаки будет в состоянии дать показани... — Врача грубо прерывают: — Он будет давать показания. Сегодня же. — Хмурится и выходит из палаты, громко хлопая дверью. В голове Какёина витает лишь одна мысль: «За что мне всё это. Особенно он.», — мученически вздыхает и отворачивает голову к окну, смотря на рыжеющие листья на деревьях. С третьего этажа их очень хорошо видно. Хоть какой-то плюс от этого состояния парня. — Потерпи немного, ладно? — Мурлыкает Джош, пока моет руки в раковине, расположенной слева от двери. — Угу. — Единственное что из себя сейчас может выдавить Юноша.

***

— И так, — начинает сидящий напротив Какёина, все в этой же палате, Джотаро, включая диктофон на телефоне и беря коричневый блокнот, из кармана белого пальто, на корешке которого, красивыми буквами выведено «Джотаро Куджо». — Твоё полное имя? Парень пялится на этого страшного человека, глаза его широко раскрыты, то ли от удивления, то ли от воспоминаний. — Я спросил тебя. — повторяет он более напряжённо, стискивая карандаш в руке. — Нориаки. Какёин Нориаки. — неуверенно и тихо говорит школьник, опуская такой же шокированный взгляд в пол. За эти три часа, что он приходил в себя от операции, что прошла той же ночью, и произошедших событий... — Отлично, Нориаки Какёин. — Отрезал мужчина, записывая имя в блокнот. — Я Джотаро Куджо. Детектив, занимаюсь делом этого серийного убийцы. На последнем слове что-то внутри юнца дрогнуло, вновь в груди начало болеть. ДжоДжо, видимо, вообще на отдавал отчета своим словам. — Я не знаю какого тебе, но, поверь, если ты сейчас расскажешь все, что помнишь, мы сможем посадить его. — Детектив дал какой-то лучик надежды шокированному парню. — Сколько тебе лет, где живешь, родители знают о том, где ты? — Хорошо, я отвечу на вопросы. — После минутного молчания начал Нориаки, решив привести себя в порядок, сложив руки в замок и положил их себе на грудь. Лёг на спину удобнее, чтобы швы не разошлись. Взгляд устремлён в потолок. — Мне семнадцать лет, живу через два квартала от места... Происшествия, — запнулся, в стеклянных глазах ДжоДжо увидел ужас, — родители... Их не стало, когда мне было восемь. Опеку надо мной взяла тётя, но она сейчас в другой стране, по состоянию здоровья. Мы подумали, что я хорошо справляюсь со всем, чтобы она могла оставить меня одного и иногда присылать деньги. — Легкая улыбка от приятных воспоминаний о родне появилась на лице, но сразу же исчезла, когда Какёин представил, что с ней будет после этой новости. — Угу. — Отвёл взгляд от задумавшегося юноши и перевёл его в блокнот, в котором были написаны некоторые факты о жертвах Дио. — Что ты делал так поздно? Почему был один? Замечал ли слежку за собой ранее? — Джотаро не перестаёт заваливать его вопросами, это начинает нагнетать. — Я подрабатываю в круглосуточном магазине неподалёку. — с раздражением начал школьник, говоря сквозь зубы, стараясь не впасть в панику. — Он единственный такой в моем районе. Пусть денег тётушки и хватает, я трачу их лишь на нужды, а деньги, которые заработал сам на игры и тому подобное. Я всегда возвращаюсь поздно с учебы и свободное время работаю. Поэтому и возвращался так поздно. Хвоста не замечал, меня напрягли только странные шуршания за спиной... — Стиснул губы и ладони, что все ещё лежали в замке на груди. — Хорошо. Как это произошло и что он тебе говорил. — ДжоДжо, словно кусок льда, совершенно не проявляет эмоций. Странный. — Меня ударили по голове, а очнулся я в подвале, — в горле начинает пересыхать, а приборы рядом пищать все навязчивее, — привязан к стулу... А... — сглатывает, голос подрагивает, — Дио сначала творил что-то непонятное, но я успел осмотреть его и всю местность... Могу в точности описать, даже нарисовать его лицо и назвать... — тяжёлый выдох, — оружие, которым... — Достаточно. — Мужчина встал и подошёл к Нориаки, всё-таки заметив, что он ещё не отошёл от этой ситуации. Хорошо, что он держится. — Твоя палата будет под присмотром. Вспомни все, что было, потом расскажешь в участке. — Неловко коснулся плеча парня двумя пальцами и тут же убрал руку. Он не знает, как проявлять сострадание... Но Какёин понял, что тот имел ввиду. Не успел Куджо выйти из палаты, как в неё зашёл карлик, со своим любимым синим планшетом. — Нориаки, ты будешь наблюдаться у нас около недели, а потом тебя должны забрать отсюда. Поверь, больница, даже не смотря на то, что место людное и защищённое, не гарантирует тебе полное спокойствие от слова совсем. Есть кто-то, кто может быть рядом все время вне больницы? — В ответ врачу лишь отрицательно покачали головой. — Что ж, Джотаро, я вынужден просить вас найти человека, который мог бы быть рядом с Какёином. Желательно, чтобы это был человек, знающий, как пользоваться пистолетом. Куджо, которого застали буквально в дверях, прорычал от досады, ведь это все так его достало, хотелось просто отдохнуть. — Ладно. Я подумаю над этим. — достал телефон и отправил кому-то смс-ку, тут же убрав его в карман. — Не могли бы в... — не успел договорить Хемсворт, как ДжоДжо уже скрылся из поля зрения, громко хлопнув дверью, так, что Какёин даже дернулся. — Хам. — не выдержал добродушный доктор, после подойдя к юноше. — Тебе нужна психологическая помощь? Я могу посоветовать тебе хорошего специалиста. — он, словно мама, сел на уголок кровати школьника и нежно погладил по голове, тепло улыбаясь и доброжелательно заглядывая в глаза, — Такое тяжело пережить, особенно в твоём возрасте. — Не нужно. — Нориаки не привык просить помощи, тем более у человека, спасшего ему жизнь. И так перед ним в долгу, — Я справлюсь. — натягивает улыбку, но взгляд его стеклянный, словно смотрит сквозь пространство, погружён в свои мысли. — Тебе нужен отдых. Поспи, у тебя до смены повязки ещё часа три. — Словно любящий родитель, врач укрывает парня одеялом и вновь гладит по голове. Какёин не знает как на это реагировать, потому просто отворачивается и закрывает глаза. — Не мешаю более. Джош удаляется, оставляя Нориаки наедине со своими мыслями, страхами. Школьник прислушивается к каждому шуму в палате и за окном, иногда вспоминая ту ужасную ночь, которая наверняка надолго оставит след на его душе, теле. Спустя пару минут проваливается в сон, оставляя все беспокойствам тревожность на потом.