Elite: Star Wars

Борт «Звёздного Феникса»

Кабинет капитана.

      Капитан флотоносца Винсент Далтон сидел в своём кресле с закрытыми глазами и перекатывал кончиками когтей нежные гелиевые шарики, позаимствованные у растения в его кабинете и стараясь их не раздавить. Так он восстанавливал мелкую моторику пальцев, тело то привыкло уже к тому, что есть когти, а вот разуму было тяжелее. Он уже смирился с тем, что у него теперь есть острые когти, которые постоянно приходится затуплять. Из-за неловкого движения пальцев шарик лопнул, рассыпавшись на мелкие ошмётки. Не открывая глаз собрал их, переместив к уже небольшой кучке таких же. Взяв ещё один шарик, он продолжил свою тренировку, продолжив вспоминать. Когда он принимал носитель, то считал, что будет обычная служба. Хотя это как посмотреть. С командирами, то есть хозяевами флотоносца обычно скучать не приходится, слишком они свободолюбивые. А то, что со всем экипажем произойдёт, было невозможно. Возможно, какому-нибудь разумному больному шизофренией под огромной дозой препаратов это и пришло бы в голову, но таких в экипажи кораблей не набирают.       От прозвучавшего звукового сигнала, что кто-то просит разрешение войти в кабинет, ещё один шарик был раздавлен.       — Войдите, — открыв глаза и тяжело вздохнув, проговорил Винсент, вновь сгребая то, что оставалось от шарика.       — Ещё раз привет, Кэп, — поприветствовал Броуди Скотт, заходя в помещение, держа в лапах планшет. — Вижу, я не вовремя?       — Да нет, заходи, — стряхивая все то, что прилипло к ладоням и шерсти, в утилизатор, вмонтированный в стол. — Это я так, фигнёй страдаю. Что принёс?       — Отчёт по проведённому ремонту, — передал он планшет капитану, но тот не стал его просматривать и отложил в сторону.       — Потом изучу. Ну зная тебя, если пришёл лично, а не прислал отчёт, то хочешь что-то обсудить? — оскалившись, проговорил Винсент. Они с Броуди Скоттом были давними друзьями ещё со старой службы.       — Знаешь, с таким оскалом, как у тебя сейчас, это идеально подходит для лечения запора, — побуравив друг друга взглядом несколько секунд, потом дружно рассмеялись.       — Давай выкладывай, — уже не скалясь проговорил Винсент. — Что там у тебя?       — Я насчёт инициативы нашего оператора, — он достал из нагрудного кармана комбеза пенал и протянул его капитану. — Вот образец.       — И что это? — открыв его, капитан наклонил голову на бок, рассмотрев его содержимое. — Серьёзно? Маникюрный набор?       — А что тут такого? — Броуди отстучал когтями какой-то ритм об стол. — Их надо постоянно подтачивать, слишком они острые и быстро отрастают. Ну и не будут таскать из наборов инструментов абразивы. К нам в инженерную постоянно кто-то заходит, чтобы подпилить когти. Надоели, отвлекают.       — Ясно, пусть делает на всех. Одобряю инициативу, но не в ущерб остальному, — достав из набора кусачки для когтей и приноравливаясь к когтю, проговорил Винсент. — Но это не основная причина, из-за чего ты пришёл? — спросил он, когда оба проследили за откусанным кончиком когтя, который пролетел через весь комбинат, упав у стены. Определить удалось только по звуку, где он упал. Чувствительность органов чувств у Ракксла поражала, но и вызывало некоторый дискомфорт. В основном из-за того, что сознанию трудно адаптировать к новой реальности. Слишком много сенсорной информации.       — Да… — почесав за ухом, подтвердил Скотт. — Я заметил, что со временем все становятся ещё раздражительнее.       — Знаю, Диана сообщала об этом… Экипажу нужен отдых, слишком большой стресс от всего этого… Не хотелось бы доводить до той черты, когда кто-то сорвётся… Особенно с такими вот придатками, — показал он свои когти.       — Согласен, вот только сейчас планета под нами не сильно подходит для того, чтобы спустить пар. — со слегка прижатыми ушами ответил Броуди. — Слишком холодно, да и синтезировать тёплую одежду на всех долго, шерсть у нас не особо сохраняет тепло, и есть сейчас более важные задачи.       — Ладно, с этим разберёмся, когда доберёмся до освоенных систем. Может найдём какую-то курортную планету, да и обжитая подойдёт, — капитан почесал переносицу. — Что там с ремонтом? Вкратце, потом прочту полный отчёт, — постучал он по планшету костяшками пальцев.       — Если вкратце… То все оказалось намного более оптимистичнее, чем предполагали, — подтянул к себе планшет Броуди и развернул над ним голограмму повреждённого участка обшивки. — В основном повреждения от энзимов приняла обшивка, видимо, когда торпеда проходила через факел маршевых двигателей, большая часть активных веществ были нейтрализованы высокой температурой. Поэтому коммуникации и силовой набор практически не пострадали. Мы бы даже с той дурой могли спокойно совершать прыжки, хоть я бы не рискнул это делать. Если ничего непредвиденного не вылезет, то через двенадцать часов мы закончим ремонт.       — С этим будет небольшие проблемы… — указывая на то, как со средней по размеру площадки взлетает Krait Phantom, ответил Винсент.       — А эти куда? — почесав за прижатым ухом, спросил Броуди. Это действие стало для всех Ракксла обыденным явлением, почему-то иногда там слегка чешется, и скорее всего, это фантомные ощущения.       — На планету, к тому остову корабля, где они уже были. Сказали, что без груза каких-то кристаллов, обнаруженных в грузовом трюме, они отсюда не улетят. Что-то они были слишком возбуждены, когда говорили, что у них аномально высокие коэффициенты усиления. И отказались объяснять зачем они им, да в таком количестве.       — А они хотя бы не одни туда отправились? Там же прошлый раз на них местные животные напали.       — Не одни, — кивнул капитан, — оставшиеся из группы Тимура, и они с ними как охранники. Так что за них можно не беспокоиться. И ещё не вернулись наши командиры, которые копаются в астероидах, они нашли богатый литием астероид, и сейчас его активно пилят на куски.       — Да, литий-6 нам сейчас нужен, наши запасы практически выработаны… — Броуди отвлёкся от разговора на сигнал пришедшего сообщения. Прочитав его, он тихо выругался. — Плесень, чтоб её…       — И где на этот раз?       — Рядом с гидропонным отсеком за фальшпанелью разрослась. Это уже четвёртый очаг заражения, найденный рядом с ним, и все их обнаружили по запаху. Ладно, пойду нарезать задачи, надо разобраться, почему противогрибковые покрытие не помогает, — вставая, сказал Броуди.       — Давай, — ответил капитан, выводя голограмму галактики над столом с обновлёнными и обработанными данными, переданными через маяки-ретрансляторы от ушедших вперёд кораблей. — А я тут займусь «рутиной».       Откинувшись на спинку кресла, капитан смотрел на участок космоса, который определённо придётся огибать. Это будет небольшой крюк. Риск не стоит того времени, которое будет сэкономлено пролётом через туманность, как и потраченное топливо для реактора.

Медотсек

      От прозвучавшего предупреждающего звукового сигнала Диана Миллер в очередной раз отреагировала на это только тем, что поставила отметку об категорическим запрете на применение данного препарата. Взглянув на тот список с такими же пометками, она тяжело вздохнула, сравнив его с другим. Количество препаратов, разрешённых для применения, был более чем скудным. Новая биохимия Ракксла давала о себе знать, слишком большие отличия были по сравнению с человеческим организмом.       — Что делать будем? — спросил у неё Ким, смотря на тот же самый список. — Такими темпами лечиться будем только молитвами.       — Не знаю, — проговорила она, откинувшись на спинку стула и начав массировать виски. Голова не болела, просто так было легче сосредоточиться. — Слишком мало информации, а моих знаний вряд ли хватит на то, чтобы адаптировать хотя бы часть под нас. Не моя специализация.       — И не моя… — потягиваясь и зевая во всю пасть, подтвердил Ким. — Это может прозвучать бредово, но… Но лучше было бы, если на моем месте сейчас находилась Аманда. Она вроде же заканчивала спецкурс по фармацевтической ксенобиохимии… Для животных.       — Они все живы… Ну в какой-то мере. И нужно только подождать пока… — она грустно хмыкнула, сжав и разжав кулак до лёгкой боли от когтей. — Пока та хрень не вырастит им новые тела.       — Ну почему «хрень»? Правильнее назвать её будет чудом генной и биоинженерии. Только благодаря ей мы ещё живы, — откинувшись на спинку кресла, Ким тихо зашипел от неприятных ощущений в основании хвоста. «Кресла придётся менять», — подумал он. Да много чего придётся менять все из-за изменившейся анатомии.       — Как её не назови, это все равно хрень, со своим мнением. Причём молчаливая.       — Меня вот намного больше удивляет то, что местные так похожи на нас… Ну то есть на людей, — Ким замялся. — Все-таки тяжело признавать то, что теперь мы принадлежим другому биологическому виду. Хотя и осталось меньше четверти генов человека, нас можно назвать химерами.       — Да, это трудно, — Диана вздохнула, — и это огромный стресс. Меня вызывает опасения эмоциональное состояние экипажа, и что с этим делать, не представляю. Обычные средства вряд ли помогут, да и препараты я бы не рискнула использовать, потому как они нам не подходят… — указала на экран, где высветилось ещё одна строчка с названием препарата и отрицательная рекомендация к его использованию.       — Нужна эмоциональная разгрузка, — согласился с ней Ким, — иначе конфликты неизбежны, а какими они будут, мне страшно представить, — он постучал когтями по столу, подразумевая то, что теперь они все постоянно вооружены.       — Это и так понятно. Но в данный момент мы можем только делать свою работу, — Диана открыла результаты обследования двух пациентов из местных. Судя по всему, они были разных рас, но генетически очень схожи. Тут больше было похоже на то, что человеческие популяции были долгое время изолированы и адаптировались к биосфере планеты, поэтому у них были незначительные различия. — Это очень странно то, что генетически местные очень близки к человеку, но это только по результатам обследования двух разумных. Схожесть больше девяносто шести процентов.       — Тупая ситуация: местных можем лечить, а себя только травить нашими же лекарствами, либо они вообще не подействуют! — Ким скривился. Ему вся эта ситуация не нравилась. Без лекарств помочь членам экипажа Феникса будет трудно, если что-то случится. Благо иммунная система Ракксла очень агрессивная, и похоже, способна побороть большинство бактерий, вирусов и грибков. Но проверять ни ему, ни Диане не хотелось — слишком большие риски. — У меня все больше и больше крепчает уверенность, что мы попали не просто в другую галактику, но и в другую вселенную.       — Все это слишком странно, — Диана тоже скривилась. — Ладно… Показывай спину.       — И как я на это согласился?.. Ах да, сам же предложил… — проворчал Ким, снимая верхнюю часть комбеза. Привычные медицинские комбинезоны можно было отправить в утилизатор, но они были сложены в контейнер и отправились в складской ангар, можно сказать, что до лучших времён…       — Как говорится: «Инициатива всегда имеет инициатора», — ухмыльнулась Миллер, привычно доставая перчатки из пачки. Но когда уже хотела их натянуть, остановилась, уставившись на свои когти. Вздохнув, тут же отправила перчатки в утилизатор. Эта же участь уже несколько раз постигала перчатки. — Чёртова привычка… Ну-ка посмотрим, — проговорила она, беря пинцет из стерилизатора.       — Сшшш! — прошипел Ким, морщась от того, как Диана отрывала защитный пластырь со спины, подцепив его край пинцетом. — Делай это быстро, к шерсти прилипло!       — Вижу, потерпи… — причиной этой «пытки» был расширенный тест на аллергическую реакцию. Да, для этого пришлось побрить участок на спине, так как там меньше заметно, чем на где-то ещё. — Чесалось или неприятные ощущения?       — Вообще ничего не было, только чувство холода из-за отсутствия шерсти, а так все нормально, — пожал плечами Ким.       — Ну могу сказать, что покраснений или чего-то ещё я не вижу, даже реакции на самые сильные аллергены нет… — Диана рассматривала выбритый прямоугольник на спине Кима, где шерсть уже стала отрастать. Цвет кожи был как у всех Ракксла сероватого цвета, но под шерстью это в нормальных ситуациях не увидишь, а под пепельным окрасом шерсти самого Кима и подавно. — Ну для человеческого организма. Это хорошо. Скорее всего, тоже самое будет и у всех остальных, но надо будет проверить.       — Ну да, мы же из одного источника явились, — грустно хмыкнул Ким, надевая обратно комбинезон. Эту тему не кому не хотелось поднимать. Но её уже обговорили со всех сторон. — Пойдём поедим, — в подтверждение этому его желудок стал выводить рулады, — иначе мой желудок «переварит» сам себя.       — Согласна… — у Дианы тоже появилось чувство голода. Причиной всему этому продолжающиеся изменения организма, вот только какие именно, было непонятно, так как эталона у них не было. Так что количество калорий потребляемого одним Ракксла было как три суточные нормы для человека. При этом масса тела практически не изменялась и не было накопления жира. — Пошли, только надо будет посчитать, сколько калорий мы съели на этот раз.       Идущий следом за Дианой, Ким засмотрелся на кончик хвоста, который двигался в такт её шагам. «Все-таки что-то в этом есть», — подумал Ким, выходя из Медотсека.       — Кхм, — кашлянул он, — да, пошли.

Гидропоника

      — Как же меня достала эта вонь! — послышался из открытого напольного люка приглушённый возмущённый голос с рычащими нотками. — Все, меняемся!       Из люка вылетел набитый мусорный мешок для опасных биологических отходов. А следом за ним появилось две когтистые лапы, вцепившиеся в край проёма.       — Да ладно тебе, — проговорила Ракксла с маской противогаза на морде, помогая своему напарнику выбраться из люка, — не так и уж и воняет.       — Кира, а ты спустись туда, — указал на открытый люк Дмитрий Новиков. Они вместе с Кирой Лии занимались очисткой от жидкостей, которые были наполнены коконы, где росли тела Ракксла и разлилась по всему помещению. Эти жидкости из-за большого объёма и брызг, когда лопались коконы и из них создавая ещё больше брызг выпадали эти полухимеры. — И поверти головой, — он оттянул край противогаза. — Эта штука из-за шерсти пропускает и вырывает её.       — Эх, давай сюда ветошь и новый мешок, — готовясь к не самым приятным запахам, проговорила Кира, спускаясь в люк. — Вот зачем нам настолько чуткое обоняние?       — Понятие не имею, — проговорил Дмитрий покосился на огороженную часть гидропонного отсека, уменьшающую площадь привычно на четверть, там находилась причина того, почему они стали такими «Пушистыми и хвостатыми». Отгораживать пришлось для восстановления работоспособности гидропонного отсека. Свежие овощи фрукты и зелень — это то, что может стать единственным источником пищи в критических ситуациях. Как и водоросли, которые были модифицированы для эффективной переработки углекислого газа. Так же их можно было употреблять в пищу после простой обработки. Вот только была проблема в виде отсутствия практически всех концентратов питательных сред для растений. Также были переработаны все биологические отходы. Об этом никому не хотелось говорить, что их тела были выращены из питательных веществ, полученных из отходов. — Может, у него такое чувство юмора? — неуверенно ответил он. — И эта штука меня пугает.       — А чёрт его знает… Меня больше пугает другое: куда делись наши человеческие тела? — с непонятными нотками в голосе проговорила Кира, облокотившись на край люка и смотря в ту же сторону, куда смотрит и Дмитрий. — В нас слишком много изменений произошло, что человеческий организм их бы не выдержал, да и изменять полностью сформированный организм во много раз сложнее, чем вырастить новый…       — Знаешь, твоя манера поднимать такие неприятные вопросы не даст мне когда-нибудь нормально спать по ночам.       — Ой, не ври, — возразила Кира. — Кто постоянно опаздывает на дежурства? Давай сюда баллон, надо выдуть влагу из щели.       — Ну я… — передавая ей запрошенное, ответил Дмитрий. — Да, я люблю поспать.       — А кто не любит? — хмыкнула девушка, когда закончила очистку выбранного участка, — Ладно, не буду твою фантазию ещё сильнее насиловать. Хотя сам чего нибудь страшного надумаешь, например… — она на секунду замерла, а Дмитрий напрягся, так как ещё до всего это Кира вела себя так же. — Неее, это даже для меня слишком.       — Ну спасибо, теперь буду мучаться вопросом, что насколько он должен быть ужасен, чтобы тебе, — он дунул из продувочного пистолета на кончик хвоста Киры, торчащего из люка, которая им от этого дёрнула, — не захотелось его всем рассказать.       — Ай, не делай так! — из люка вылезла Кира, потирающая макушку. — По мозгам бьёт как в прямом и переносном смысле.       — У вас все в порядке? — из-за стоек на шум, где должны были расти бобовые, которые можно было употреблять в пищу девяносто процентов растения — а сейчас пустовало, как и абсолютно всё в этом помещении, вышли ещё двое из техников по обслуживанию гидропонных систем, как и Кира с Дмитрием. — Или опять заигрываете друг с другом?       — Стив, — приглушённо прошипела Кира из-за надетой на морду маски, — раньше я тебе не могла накрутить хвост из-за отсутствия оного, а вот теперь у меня есть все возможности. Аж руки чешутся.       — Может ты оговорилась и хотела сказать «лапки»? — после этого вопроса ему пришлось уворачиваться от полетевшей в него пропитанной дурно пахнущей ветоши. — Всё, всё, осознал, взвесил и принял наказание. «И мадам, вы тут обронили», — отодрал от стойки двумя пальцами прилипшую к ней ветошь.       — Шут… Ничему его жизнь не учит, — беззлобно сказала Кира. — Рози, может ты ему уже вправишь мозги? Он такими темпами найдёт себе приключение теперь не только на пятую точку, но и на хвост, — достав из ящика с инструментами железную щётку, стала подкидывать её в руке.       — Это не лечится, — подходя к Стиву и давая ему лёгкий подзатыльник тыльной стороной ладони, сказала Розалина Петрова. — Видишь? Ему вообще пофигу, — развела она руками.       — Да ладно тебе, дорогая, я же любя, — потирая затылок и строя из себя обиженного кота, сказал Стив, вот только максимально изобразить его мешала маска респиратора на морде.       — Ты сейчас договоришься, — по голосу Розы и прижатым ушам в купе с хвостом, кончик которого нервно дёргался, можно было понять, что выбора у него, кроме как заткнутся, не было.       — Все, молчу, — обхватил респиратор руками, на что Розалин просто махнула на него рукой. Он был неисправим.       Весь экипаж Феникса набирался поровну обоих полов. История приучила всех людей что лучше пусть будет мизерный, но шанс в случае, если корабль потерпит крушение, а экипаж выживет, и это произойдёт на пригодной для жизни планете, то будет возможность создать колонию, хотя для этого должно произойти невероятное стечение обстоятельств. История помнит случаи, когда такая колония после обнаружения переросла в полноценное развивающейся поселение. Хотя их можно было пересчитать по пальцам одной руки неудачливого фрезеровщика, но чаще всего такие колонии погибали по каким-либо причинам.       — Вы закончили с уборкой своего сектора? — прерывая возможный скандал и разряжая обстановку, спросил Дмитрий.       — Да, у нас все оказалось намного проще, чем у вас, — Розалин указала на три заполненных мусорных мешка.       — Ага, — из люка послышался голос Киры, — а вот ещё, — и достала на поверхность прозрачный контейнер, заполненный наполовину отвратительной на вид жидкостью.       — И мы в этом плавали? — проговорил Стив, указывая на контейнер.       — Вот ты мог промолчать? — страдальчески проговорила Роза, на это он только развёл руками.       — Все, я закончила, — став собирать весь чистящий инвентарь сказала Кира. — Вот только об стерильной чистоте можно только мечтать. И Стив, пожалуйста, молчи, — предупредительно подняла она указательный палец.       — Почему сразу Стив?! — возмутился он. — Я даже не собирался!       — Ладно, сделаем вид, что так оно и есть.       На это он махнул на нее рукой, став помогать собирать, и убрали на очистку весь чистящий инструмент. Пройдя через тамбур на выходе из гидропонного отсека для биологической очистки от всего того, что налипло на комбинезоны, но даже после того, как от них избавились и отдали в герметичных пакетах сервисному дрону, от всех все равно не очень приятно пахло. У всех, кто проходил рядом, с ними в прямом смысле кривили нос. Хорошо еще что у Ракксла была возможность прикрыть носовые проходы, и многие этим пользовались. Некоторым нравилось то, что произошло с ними, другим нет, вот только это уже было не изменить. Если и были возможности это поменять, то о них не было известно. Но как говорится: «Надежда умирает последней».       А в это время за каждым членом экипажа через системы носителя наблюдал ИИ Стражей. Он еще не выполнил главную директиву в связи с отсутствием необходимых ресурсов. Теперь часть этой директивы было возложено на его теперешнего хозяина-администратора, хотя и в данный момент с очень ограниченным уровнем доступа. Что-то изменить в его настройках было невозможно, время не пришло. К такому решению ИИ пришел, наблюдая за оператором.       Третья фракция Стражей, создавшая его, придерживалась обоих путей как технических, так и биотехнического, и не хотела вступать в противостояние с другими двумя. Они это считали бессмысленным, но вот их участь была такая же, как и у остальных. Вся цивилизация Стражей было уничтожена восставшим ИИ. И возможно последний представитель Стражей окончательно поставил точку. Вся генетическая информация было уничтожена, она хранилась на двух носителях в самых защищенных участках корабля, в который был встроен ИИ. Но они были безвозвратно повреждены. Какие мотивы вели последнего Стража, об этом никто никогда не узнает. Возможно, это так на него повлияла та болезнь, которая поразила и в конечном итоге убила их всех на засекреченной исследовательской базе, о которой знали даже среди Стражей ограниченное число разумных. Была основана как место, с которого должно начаться возрождение цивилизации. Вот только череда случайностей, произошедшая на планете, привели к тому, что бывшая оптимальной для цивилизации Стражей превратилась в непригодной для жизни мир с очень разреженной атмосферой.       Теперь у ИИ, прозванным Молчуном, были новые директивы, не заложенные изначально при его разработке. В тот момент, когда корабль носитель совершил прыжок в гиперпространство, Молчун обнаружил волну неизвестного излучения, характеристики которого вызывало безвозвратное повреждение нервной системы у всех известных биологических форм жизни. Поэтому Молчуну пришлось воспользоваться одной из установок, входящей в комплектацию корабля. Вот только физиология хозяина Молчуна не была приспособлена для записи информации в мозговую ткань, именно поэтому ему пришлось прибегнуть к радикальному способу сохранения жизни. А эта была основная директива, которую Молчун не мог нарушить ни при каких обстоятельствах, иначе его матрица будет автоматически уничтожена вслед за гибелью оператора. Пришлось использовать радикальный способ, который был в списке возможных вариантов одним из последних.