Самобичевание

Утро было мрачным. Это было такое мрачное утро, которое не наталкивало на приятную меланхолию, не увлекало в пленительный мир грёз с кружечкой чая или кофе под тёплым одеялом с книгой. Вовсе нет. Это было мучительно тяжёлое утро поздней осени. Когда ветер настолько холодный, что даже двухминутная сигарета в свитере на балконе не приносила удовольствия, а напоминала лишний раз, что некому даже принести куртку, чтобы не мёрзнуть. Зоя открыла глаза и вдруг поняла, что ненавидит не только это утро, но и весь мир. Её голубые глаза, почти хрустальные на солнце, почему-то сейчас под тенью штор и тоски казались черными. Будильник. — Бля… — хрипела девушка себе под нос, судорожно прощупывая тонкими белыми пальцами под кроватью в надежде отыскать желаемое. — Да где этот кусок дерьма!.. — ещё несколько попыток оказались такими же безуспешными. Не выдержав мелодии, призывавшей просыпаться и идти на встречу новым свершениям, Зоя вскочила с кровати, прыгнула под кровать и, вцепившись в устройство трясущейся рукой, швырнула его в сторону. Хруст можно было услышать, вероятно, даже на соседней улице. Это было убийственное совокупление телефона и стены. — Бл… — она закрыла глаза и на выдохе прорычала. — Теперь я без телефона. Зоя осталась лежать на полу, недвижимая, надеясь, что сможет «случайно» уснуть и тогда найти себе оправдание для прогула. К чему столько агрессии, спросите вы? О, я смогу объяснить вам. Видите ли, когда каждое утро приходится вставать под один и тот же звук, умываться с одной и той же мыслью, заталкивать в себя пустой заветренный хлеб под фонящие голоса счастливых ведущих утренних новостей, что получают за свои улыбки десятки тысяч… Ну, вопросы пропадают сами собой. Нет? Тогда добавлю лишь, что у Зои примерно год назад начало срывать крышу.

*

— Привет! — Зоя одобрительно кивнула, натянула улыбку на лицо и выдохнула дым, плавно растекающийся по улице. — Привет, — подруга радостно распахнула душистые объятия. — Я думала, что ты проспала. — Я надеялась на это, — Ирма засмеялась. — Зачем надеяться? Надо было просто не вставать — они направились в сторону работы. — Почему ты не отвечала? И в сеть не заходила. — Я телефон разбила, прости, — но ей было не жаль, ведь все Зоины мысли были заняты мечтами о том, как она возвращается домой. — Серьезно? — Ирма подняла пышные черные брови и неодобрительно покачала головой — Как умудрилась? — Случайно... — Зоя дёрнула плечами, поправляя сумку, хотя сумка была на месте и никуда не собиралась исчезать. — Упал, починке не подлежит. — Теперь новый будешь покупать? — Интересная ты... Было бы на что. Помолчали. Изморось затуманивала пространство, редкие прохожие будто во сне шли по своим однообразным делам. «Очередной день сурка», — Зоя достала вторую сигарету. Дым в этот день был особенно густым, а сознание особенно мутным. — Зой, чего ты такая невеселая? Опять кошмары? — Дело не в них... При чём здесь они вообще? — она начала раздражаться. — Просто настроения нет. Понимаешь, — Зоя потушила сигарету о забор. — Всё не то. — Понимаю, — Зоя хмыкнула, будто бы сомневаясь, что подруга её действительно понимает. — Это всё из-за бывшего, значит. — Да причем тут бывший? Почему ты всегда всё склоняешь к нему? — Но ты же его любила, а это расставание было довольно... сложным. Ответа не последовало. Показательно закатив глаза, Зоя открыла скрипящую железную дверь, которая давно просилась отправиться на покой. Ирма же, разворошив компу угольных кудрявых волос, шагнула вслед за подругой.

*

Это не была работа мечты, это вообще не была работа, по мнению Зои. Сидеть целый день на телефоне и обзванивать клиентов банка — не самое лучшее занятие для девушки, которая мечтала стать актрисой. Дождь барабанил по окнам, кофемашины парили, телефоны срывались от звонков. Девушке казалось это просто невыносимым, но поделать было ничего нельзя, ведь на что-то же надо снимать квартиру. Каждый отдельный шум сливался со вторым, а потом они сливались с третьим, а все они соединялись в дикий гул, который точно раскаты грома пронизывал виски. Стук клавиш, смех коллег. «Чему они так радуются? Этой никчёмной работке? Или этим копейкам, которые платят за эту никчёмную работку? Или они рады, что в очередной раз развели в баре на коктейль какого-нибудь ублюдка, на самом деле сумевшего развести их? О чём их жизнь?», — но каждый раз мысль прерывалась очередным звонком недовольного, например, мужика, требующего подарить ему целым мир на ладони и предложить кредит под нулевым процентом. Она понимала, что её отношение к жизни несколько преувеличено. Она знала, что находиться долго наедине с самой собой для неё — ментально вредно, однако не могла пересилить нежелание общаться. Всё ей казались глупыми и незначительными, но девушка понимала, что и она такая же незначительная, хотя ей думалось, будто бы и не такая, хотя бы потому, что понимает свою ничтожность.

*

— Не хочешь сходить на кофе? — Что? — Зоя сняла наушник и попросила встревоженную пожилую даму оставаться на линии. — Я не услышала, Марк. — Кофе. Пойдешь после работы? — высокий опрятный мужчина, пахнущий резким горьким парфюмом, робко улыбался. — Ну... ладно, — без прелюдий и лишних улыбок она отвернулась. — Вы здесь? Повторите пожалуйста, что Вы хотели, — и надела наушник. Марк был рад, что Зоя согласилась, даже несмотря на то, что её ответ показался одолжением больше, чем желанием. Радость его была с горьким осадком. Таким же горьким, как и его парфюм. Мужчина ещё несколько секунд постоял, созерцая спину девушки, что нравилась ему уже около полугода (не спина, конечно же, а девушка), а затем, улыбнувшись своим мыслям, вернулся на рабочее место. Он был встревожен, ожидая её после работы с зонтом у входа в офис, а она была недовольна тем, что согласилась. Этот порыв бессмысленного великодушия теперь портил ей настроение, портил её внешний вид, портил весь оставшийся вечер. — Чего ты так долго? Я уже стою здесь минут двадцать, а закончили мы в одно время. — Собиралась с мыслями, Марк. Так куда мы пойдем? — её большие хрустальные, чуть хищные глаза встретились с его серыми, блестящими и чистыми детской радостью. — Спасибо, что пригласил, — она покопалась в кармане в поисках зажигалки. — Мне приятно. Правда. — По тебе не скажешь, — Марк взял её под руку в знак вежливости и не без желания стать чуть ближе, но без всяческих пошлых намерений. Мужчина был влюблён. По-настоящему и впервые за свои тридцать лет жизни. Зоя манила его своей душевной грустью, тайной, которая в действительности являлась меланхолией по счастливому прошлому и неудавшемуся настоящему. Марк видел в ней необычайный ум. Он хотел её разгадать. Зоя не вырвала руку, однако неприятная дрожь прошлась по коже, и девушка вздрогнула. — Замёрзла? — его голос был мягким, бархатным, заботливым и, как мнилось Зое, немного наигранным. — Так куда мы идём? — В самую ближайшую через дорогу, — от указал на кофейню, в которой кофе был отвратительным. — Думаешь, там хороший кофе? — она знала, что нет. — Да, мне нравится, я туда частенько заглядываю. Обсуждая прошедший день, они дошли до входа в кофейню, где в них влетел парень в чёрной толстовке, оттеснив парочку от двери. — Можно было бы и извиниться! — Марк попытался схватить за плечо парня, но тот резким движением сбросил руку с плеча и уже спокойно проследовал за столик в помещение. — Нет, ну ты посмотри! Я понимаю, что мы не девятнадцатом веке, где надо выдавать поклоны, но извинения никто не отменял! Простая вежливость! — Не обращай внимания, — хотя в душе её появилась тревога. — Покурим перед тем, как пить кофе? — Давай! Они встали рядом со входной дверью. Люди затекали в помещение и вытекали из неё. Кто-то с телефоном, кто-то с детьми, кто-то с улыбкой. Зоя затянулась, легким движением откинула белые длинные волосы назад и выдохнула. — Марк? — с проезжающих машин он перевёл заворожённый взгляд на девушку. — А ты чего не куришь? — А я вообще не курю, — он улыбнулся и выпрямился. — Я бросил, — белые брови девушки поползли вверх. — Ты так согласился... Я подумала, что куришь. — Не бери в голову. Я не против постоять рядом. Зоя кивнула. Напряжение не покидало её. От чего оно появилось? Неловкое свидание? Нежелание быть здесь? Сердце будто сжимала чья-то беспощадная рука, а ноги немели. «Что за?..» — она через плечо посмотрела в кофейню. Что-то влекло её посмотреть туда. Среди всех людей, среди смеющихся и радостных, она, пробегая по присутствующим, выдернула из живой массы того самого парня в чёрной толстовке, который точно не был живым, не был таким, как все. Его взгляд пустил ряд мурашек по её телу. Стало совершенно не по себе. Если бы было можно так сказать, то она бы сказала, что чувствовала его взгляд. Можно ли поверить, что чувствовала?.. Два больших чёрных глаза, смотрящих на Зою через добрую половину зала, вытаскивали всё живое, что было в ней. Его глаза опустошали, делали беспомощной и беззащитной. Ничего хорошего нельзя было ожидать от этих глаз. Они были красивыми, но злыми и жестокими, но притягательными и чарующими. Зоя, не в силах более смотреть на парня, бесцеремонно разглядывавшего её, будто товар на полке, не отворачивавшегося, не пытавшегося скрыть интереса какого-то больного и наглого, зная, что он увидит, наигранно и живо начала говорить с Марком. Удивлённо он отвечал ей, но девушка не слышала его ответов. Зоя не слышала даже себя. Парень за столиком ухмыльнулся, с кричащим скрипом по кафельному полу резко встал со стула и направился к выходу. Идя к двери, открывая дверь, он продолжал смотреть ей прямо в глаза и жутко улыбаться. Она стояла так близко к выходу, а он был так близко к ней, что нельзя было не почувствовать его обжигающее дыхание, разметавшее волосы на лбу. Незнакомец ушёл. А Зое стало нечем дышать. Воздух на улице сгустился и стал спертым. Точно слизень, незнакомец ушёл, оставляя за собой мерзкие, черные следы. — Марк, я пожалуй, поеду домой, — трясущейся рукой потушила сигарету. — Что? Почему? — Это не важно, — ответила Зоя, уже уходя.