Покоряя Антарктиду

Тэхён

Summertime Sadness — Lana Del Rey

      Купол ночи раскинулся над Сеулом ровно в шесть двадцать пять.       В аванзале зажгли еще свечи, когда на телефон пришло сообщение с требованием явиться в парадную столовую. Тэхён в лучшем смокинге медленно спустился, держа в руках бокал так и нетронутого шампанского.       Гости щеголяли по залам, осматривая обстановку и выражая восхищение хозяину торжества. Ещё бы. Картины и сервиз за миллионы долларов, пышные цветы, струящиеся шторы цвета «пепельной розы» и «расплавленного золота» и мягкий свет свечей, который создавал смешанную атмосферу соблазнительной таинственности и кричащей роскоши.       С обстановкой могли тягаться только люди, одетые не менее роскошно. Девушки в мехах и шелках, с открытыми плечами, точно бабочки порхали от одного столика с напитками и закусками к другому, в сопровождении старых гедонистов. Все как на подбор — сногсшибательные красавицы, кроме тех папиных дочурок, которых привели в надежде спровадить в чьи-то такие же золотые ручонки.       Мужчины тоже как на подбор, только страшные и зажравшиеся. Но не будем так категоричны. Были и те, которым претили подобные мероприятия из-за скуки. Никакой «движухи», горячих танцев, заводной музыки. Одна «изысканная чушь». Будем честны, так думало и молодое поколение, и старое. Просто они не выдавали себя. И такие, как Тэхён — с прописанным на лице желанием покинуть это чёртово мероприятие. Их было видно сразу: совершенно равнодушные или нервные, постоянно озирающиеся по сторонам или смотрящие в одну точку, словно размышляющие о жестоком убийстве. В общем, это было высшее общество, богатое многообразием видов, подобно сортам вина и шампанского, льющегося через край бокалов, выстроенных на столах в хрупкие пирамиды.       Среди людей, брызжущих яркостью и помпезностью, тяжело было не заметить девушку с длинными, распущенными волосами, одетую в нежно-розовое платье, которое невероятно шло ей. Она стояла в окружении гортензий рядом с солидной парой преклонного возраста. Он знал девушку, не так хорошо, чтобы что-то рассказать о ней, но достаточно, чтобы понимать причину своего присутствия на банкете.       Тэхён сжал бокал, жалея, что не может раздавить его в своей ладони и почувствовать жгучую боль от впившихся в кожу осколков. Его ресницы задрожали, а губы свело в жалкое подобие насмешки. Безумно захотелось разгромить все эти столы, сервизы, эти иерархические пирамиды, разорвать картины и растоптать блюда, а после сорвать бабочку с шеи, что душила уже несколько часов, и уехать на такси в свою уютную, одинокую квартиру.       Залпом выпив содержимое в бокале, Тэхён ускорился и, оказавшись у подножия лестницы, невольно замер и посмотрел на девушку, которая теперь тоже наблюдала за ним. Сейчас они были как близнецы — оба смотрели с ненавистью и… тоской. Почти до хруста стиснув челюсть, Тэхён отвернулся и жёстким шагом направился в банкетный зал, где его ждала семья. Гости невольно оборачивались вслед красивому молодому человеку, который почему-то выглядел отталкивающе раздраженным.       Он сразу почувствовал на себе взгляд отца, как только вошёл. Мать вряд ли сегодня вообще на него взглянет, она до конца вечера будет увлечена разговорами с другими светскими львицами, как только выберется из-за общего стола. А его старший брат Сокджин только со своей невестой и возился, Тэхен успел заметить — её глаза заблестели почти как бриллианты в украшениях, когда тот подал ей бокал вина. Что тут сказать, девушке снесло крышу от богатого жениха и его чрезмерного внимания.       В центре, на постаменте стояли музыканты, погруженные в легкую унылую игру классической музыки, название которой Тэхён не знал и знать не хотел.       Вместо этого он сел за круглый стол с расставленными столовыми приборами, всё также ощущая сверлящий взгляд отца, но продолжая смотреть перед собой и разражаться в проклятиях, потому что стол был круглым, но не длинным. Поэтому он не мог отсесть на самый дальний край и спрятаться за цветами. Кстати, о цветах. Та девушка тоже подошла вместе со своей семьей, и Тэхён вновь поднялся, не успев толком устроиться, чтобы отвесить поклон и с едва натянутой улыбкой пробормотать формальное приветствие. Усевшись за один стол, семья девушки завела разговор о здешней обстановке, воркуя и одаряя родителей Тэхёна лучезарными улыбками.       Он перестал слушать ещё… Нет, он сразу не стал слушать и отключился от внешнего мира так, как умел. Так, как научился давно, когда был совсем юн, уязвим и глуп. — … что мы скоро породнимся. Для нас и нашей дочери это такое счастье, господин Ким.       Тэхён вынырнул из своего мира, сдерживая жадный вздох. Глаза вперились в отца, который сдержанно кивал с дежурной улыбкой, а затем в ту самую дочь. Ю Соён.       В глазах Соён застыли слёзы. Те самые, горестные и обессилившие, которые Тэхён не мог себе позволить уже очень давно. — … Соён совсем не привередлива. Нам важно мнение госпожи Ким.       Их взгляды столкнулись. Тэхён снова погрузился в воду, вот только теперь он тонул. Втянув воздух, он почувствовал, что его не хватает. Этого недостаточно, он… задыхается.       Разговор резко стих, потому что Тэхён внезапно поднялся со своего места. Он надеялся, что не покраснел или не побледнел. Или не посинел. В общем, он не мог больше себя контролировать. Это было слишком для него.       Собравшиеся за столом удивленно воззрились на него. — Я…       Казалось, что, если он скажет ещё слово, отец прикончит его на месте. Слова застряли в горле, но он всё же вытолкнул их из себя: — Я прошу прощения, мне нужно отойти.       Размашистым шагом он направился в уборную на втором этаже, потому что привычное чувство тошноты вновь скрутило желудок и подкатило к горлу. Нет, его не рвало, но каждый раз, возвращаясь к мысли о том, что он должен сделать…       Тэхён вновь почувствовал позыв и включил воду, чтобы умыть лицо холодной водой, подрагивая от злости и страха – эмоций, которые в последние несколько лет почти никогда не отпускали его.       Вскинув голову и уставившись на своё посеревшее, точно у покойника, лицо, Тэхён поджал губы, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

«Ты же богат, какие у богатых могут быть проблемы?» «Завидую тебе, в твоей голове никогда не мелькали мысли о том, что ты будешь делать завтра.» «Тебе плохо? Хах, найми психолога или кого там, деньги у тебя есть.»

      Тэхён вновь плеснул воду на лицо и выдохнул, зажмуриваясь, чтобы выкинуть из головы слова минувших лет. Но ничто не помогало, они только сыпались на голову, подхватывая из глубин сознания сказанные недавно фразы.

«Ты сделаешь, как я скажу, иначе, ты больше мне не сын.» «Если бы не эта старуха, я бы вышвырнул тебя из нашего дома.» «Где я ошибся, что мне достался бракованный товар?» «Только попробуй снова… я… убью тебя!»

      Тэхён едва не скатился на пол, хрипя от накатившего приступа паники, сжимая раковину, цепляясь за неё, как за спасательный круг, словно он мог удержать от водоворота страха и ужаса. Ему хотелось кричать, но он не мог, лишь рот открывался, впуская в раскаленные легкие влажный воздух из-за льющейся из крана воды. «Дыши, только дыши», — умоляюще повторял он про себя. — «Не сейчас, прошу».       Дверь позади распахнулась, и Тэхён выпрямился, пытаясь вернуть себе лицо, пока не взглянул на отражение в зеркале. На него сверкающими от нескрываемого гнева глазами смотрел его отец. Заметив, в каком состоянии прибывал его сын, тот холодно усмехнулся, приближаясь уверенной, твердой походкой влиятельного и могущественного человека. Комната словно уменьшалась в размерах с каждым шагом, и Тэхён, выдыхая через раз, обернулся, продолжая держаться за раковину. Намокшие волосы темными кольцами обрамляли его лоб, задевая слипшиеся ресницы. — Тебе жаль себя? — язвительно поинтересовались у него. — Бедный мальчик. Что, девушка не понравилась? Ничего, привыкнешь. Это… пройдет после рождения ребенка.       Тэхён от удивления распахнул рот и поднял неверующий взгляд на отца, который насмешливо поглядывал на него исподлобья. — Ты со мной не согласен? — с притворным изумлением спросил у него мужчина. — Чего ты вытаращился на меня?       Он действительно верил, что рождение ребенка изменит его? Сделает тем сыном, которого они желали видеть? Он станет прежним в их глазах только после того, как женится на девушке? — Нет, — невольно выдохнул Тэхён, не веря его словам, сказанным столь уверенно. — Что ты сказал? — мужчина моментально изменился в лице. — Нет? — Это выше моих сил, — прошептал Тэхён, качая головой. — Я не смогу. — Закрой свой рот, сопляк, — прошипел мужчина, хватая сына за ворот пиджака. — Даже женившись, я не притронусь к ней, — Тэхён выталкивал из себя слова несмотря на то, что знал, что последует дальше. — Не будет никакого ребенка.       Стальные глаза мужчины расширились, на скулах заходили желваки. Он был в диком бешенстве.       Затем последовало это.       Оглушительная пощечина, и жгучая боль на левой щеке. Тэхён сжался, ожидая ещё удара, и не прогадал. — Я убью тебя, если скажешь ещё хоть слово! — удар. — Меня тошнит от твоего блеяния! — удар.       Его ударили еще три раза. Вся левая сторона онемела, пока правая слегка пульсировала. Ноги почти не держали, рассудок плыл куда-то вдаль, за пределы туалета, выполненного в античном стиле. Его воротник отпустили, послышался чей-то тихий голос. Тэхён разлепил глаза и уставился на расплывающуюся перед глазами СоЁн, напоминающую Венеру, окруженную розовой морской пеной. — Если позволите, господин Ким, я поговорю со своим женихом.       Тэхёну хотелось с размаху приложиться головой о кафель. Пусть его добьют сейчас. Хватит с него разговоров. Но его отпустили. Человек, зовущий себя его отцом, несмотря на покрасневшее от злости лицо, выглядел отстраненно, словно сам мимо как раз проходил, а не выбивал из сына «дурь». — Конечно, дорогая, только ему немного поплохело, видимо перебрал с алкоголем. — Понимаю, я позабочусь о нём, — девушка мягко улыбнулась, склонив голову.       Мужчина кивнул и направился к выходу. Когда дверь захлопнулась, Тэхён отвернулся от девушки, заваливаясь в сторону, но удерживаясь на месте только благодаря своей раскромсанной гордости и остаткам сил. Затем дрожащими пальцами он включил кран и принялся умываться ледяной водой. Заметив кровавые разводы на коже рук, Тэхён понял, что отец разбил ему губу по неосторожности. Перед глазами продолжали плясать звезды, а темные пятна — сгущаться вокруг. Сквозь звон в ушах он услышал: — Со временем я поняла, насколько важно увидеть человека в ярости, так ты не тратишь время на его изучение.       Девушка подошла к нему, но остановилась, ничего не предпринимая, лишь наблюдая. — Когда человек выведен из себя, он показывает свою истинную сущность.       Истеричный смех застрял в глотке, и Тэхён выпрямился, выключив кран, позволяя каплям воды скатываться по лицу. — Вытрись, прогуляемся, — сказала девушка, протягивая ему чистое полотенце, которое лежало на полочке рядом. — Давай.       Тэхён окинул девушку равнодушным взглядом, но полотенце принял. — Спасибо.       Они не вернулись в банкетный зал — остались бродить по второму этажу, пока Тэхён не привел девушку в комнату, где провел до этого час времени. Это было довольно просторное помещение, погруженное в полумрак из-за громоздкого светильника, стоящего в углу. За распахнутыми дверями и раскачивающими от холодного воздуха шторами виднелся балкон с видом на ночной сад. — Мне нравится эта комната, — послышалось за спиной тихое и восхищенное.       Тэхёну тоже здесь понравилось.       Он обернулся и увидел, что девушка не спеша ходит, стуча шпильками по паркету. Она замерла у одной картины, на которую падал мягкий свет, и принялась ее разглядывать. Тэхён так и не дождавшись от нее больше слов, подошел и остановился рядом, также устремляя свой взгляд на картину. На ней была изображена внезапно ожившая статуя совершенно голой женщины. Она склонилась к мужчине, который тянулся к ее губам, обхватив руками тонкую талию. — Жан-Леон Жером, — прошептала девушка с улыбкой, наблюдая за реакцией Тэхёна.       Он поднял бровь. Ему это имя вообще ни о чем не говорило. — Ты знаешь миф о Пигмалионе и Галатее? — спросила она, наклонив голову. — Нет, я не увлекаюсь римскими мифами. — Греческими, — с деланным возмущением поправила его Соён, на что Тэхён усмехнулся. — Эта история о царе Пигмалионе, который был женоненавистником, пока не увлекся скульптурами и не создал своими руками статую женщины. — И? — Он влюбился в свое творение. Статуя была настолько совершенной, что никто не мог сравниться с ее красотой. Она привлекла к себе внимание самой Афродиты, которая вдохнула жизнь в статую, исполнив мечту Пигмалиона. Как ты думаешь, в чем заключается суть этого мифа?       Тэхён догадывался, однако ответил: — Не знаю.       Соён улыбнулась, откинув волосы за спину. — Пигмалион вложил в статую свои истинные, потаенные желания. Эта история показывает, что кажущие на первый взгляд несбыточные мечты могут стать реальностью. Нужна лишь капелька чуда. — Капелька чуда, — с легкой насмешкой повторил Тэхён. — Почему ты заговорила об этом? — Потому что сейчас, Тэхён, мы оба с тобой Пигмалионы, которые не могут оживить свои статуи. Свои истинные желания. — Соён, почему ты заговорила об этом? — Тэхён настойчиво повторил вопрос. — Я люблю другого, — призналась девушка, затаив дыхание. — Я вижу, что и ты не желаешь этого брака. — Что ты предлагаешь? Как ты заметила, мой отец не намерен отказываться от своего слова.       Девушка вспыхнула и яростно зашептала: — Причем тут твой отец? Я выхожу замуж за твоего отца? А что насчет тебя, Тэхён? Ты так и собираешься ждать, что твоя жизнь изменится? Думаешь, если будешь делать то, что хотят твои родители, ты станешь счастливее? Это абсурд, Тэхён. Чтобы быть счастливее, нужно стать решительнее. Прекрати цепляться за отца. Ты сам позволяешь им управлять собой, хотя давным-давно можешь уйти от них. — Я… — Тэхён, у тебя есть любимая девушка?       Тэхён моргнул.       Почему-то в голове сразу всплыл образ мрачного парня с дерзким взглядом и красивым голосом. У него куча проколов в ушах, а также один в левой брови и колечко на губе справа. У него немного крупный нос, но невероятно мягкие губы (Тэхён уверен на все сто, что мягкие). Тэхён помнил, как бережно этот пугающий, на первый взгляд, парень обращался с ним, словно боясь причинить лишнюю боль. От воспоминаний о трепетных прикосновениях к его бедру и рукам в груди становилось непривычно тепло и уютно. Ему бы хотелось ощутить это снова и именно с Чонгуком.       Чон Чонгук. Он услышал его имя от Чимина, который только и делал, что не отлипал от него. Тэхён надеялся, что они просто друзья, потому что… Потому что «что»? — Нет, — ответил Тэхён, очнувшись от своих мыслей. — Врёшь ведь, — Соён усмехнулась, скрещивая руки. — По глазам вижу. Не говори, если не хочешь.       Тэхён едва не закатил глаза, отводя взгляд в сторону. — Ты пришла поговорить, чтобы удостовериться, что я против брака? — Нет, я и так это знала, — а вот Соён закатила глаза. — Иначе ты бы как-то связался со мной, хотя бы ради приличия. Мне просто захотелось поговорить с тобой. Узнать, какой ты. — И что, узнала? — Как ни странно, да. Вначале я решила, что ты так поступаешь, потому что зависим от своих родителей, но после узнав о ситуации с твоей бабушкой…       Под конец ее голос изменился, став участливым. — Прошу, давай не будем поднимать эту тему? — прерывисто произнёс Тэхён, глядя перед собой. — Прости, — прошептала Соён, на мгновение сжав его плечо. — Я даже представить не могу, насколько тяжело тебе приходится. Я никогда не была так близка со своей родней. — Я тоже, но только не с ней, — Тэхён попытался улыбнуться, но ничего не вышло.       Какое-то время они простояли, погрузившись в мрачную тишину, пока Тэхён не спросил: — Ну, что, вернемся в зал? — Пока не хочется, — призналась Соён, направляясь к покачивающимся шторам, затем скрываясь за ними, чтобы выйти на балкон. Тэхён последовал за ней и, почувствовав холод, пробирающийся под кожу, снял с себя пиджак и накинул на плечи девушки.       На улице была слышна приглушенная музыка оркестра, а снаружи – ни души. На первый взгляд, по крайней мере. Но скоро будут пускать салюты, и вот тогда внизу соберется целая толпа.       Тэхён вдохнул морозный воздух, прикрыв веки. — Потанцуй со мной, — послышалось рядом, и Тэхён не смог отказать, когда Соён смотрит и просит так, будто на данный момент это единственное, что могло ее утешить.       Он неловко приблизился, обнял девушку за талию, подхватив ее ладонь своей, и они начали двигаться под мелодию скрипок и клавиш, прыгающих под пальцами маэстро. Девушка положила голову на плечо Тэхёна и сказала: — Иногда в нашей жизни должен появляться человек, который скажет «потанцуй со мной», когда тебе грустно, и он возьмет тебя в свои руки и поведёт. Ничто так не сближает людей, как танцы. Это целый культ, Тэхён. Люди не просто чувствуют близость, в танец вкладывается наша душа. Думаю, тебе это лучше всех известно. Вот я сейчас чувствую тебя, а ты чувствуешь меня.       Тэхён слегка улыбнулся словам девушки. Она помолчала с минуту и вновь продолжила: — Мы познакомились в кафе, когда я после учебы решила забежать и купить себе кофе. Когда наши взгляды столкнулись, я почувствовала себя как в дораме, — девушка тихонько рассмеялась. — Это было волшебно. И было бы вообще замечательно, будь он из богатой семьи, но, — горький смешок, — он бариста. Мне удавалось скрывать наши отношения целых два года, но мы попались случайно и ужасно глупо. — Знакомая история, — прошептал Тэхён в ответ.       Только его история была в разы хуже и нисколько не походила на романтичную. Но о ней он девушке никогда не расскажет. — Я очень люблю его, Тэхён, — Соён цеплялась за его плечи крепче. — Он хороший человек. Слишком хороший и очень добрый. Но мои родители не слушают меня. Они ничего не хотят слышать. — Понимаю, — отвечал Тэхён, всё ещё прекрасно чувствуя боль на левой щеке. — Я хочу, чтобы ты знал, что я не выйду за тебя, Тэхён, — Соён подняла голову и посмотрела ему в глаза, твердо и уверенно, словно перед ней был не он, а её родители. — Я не буду мириться, если ты все равно готов переступить через себя. — Нет, Соён, — ответил также твёрдо Тэхён. — Не переступлю. Я не женюсь на тебе. Ни за что на свете.       Молодые люди какое-то время молчали, пока девушка не прыснула от смеха, и они не рассмеялись, продолжая смотреть друг на друга со счастливыми улыбками и пылающими сердцами, полными надежд о «Галатее», которая, возможно, не так далека от них.       Оставив девушку в одиночестве, по её же просьбе, Тэхён побрёл по коридору, раздумывая над словами, сказанными ею, и поведением своей семьи. Удивительно, но он до последнего надеялся, что отец передумает. Непростительная наивность, слепая вера, которые остались с юности.       Горько, безумно горько осознавать, что за все эти годы родители так и не поняли, насколько ему тяжело. Насколько сильно ему не хватает простого: «Ничего, сынок. Все, хорошо, мы поддержим тебя. Только ничего не бойся». Но вместо этого при каждой встрече или звонке на телефон на него обрушивается шквал ненависти и неприятия. Бесполезно считать, что его старания стать лучше и выше в глазах своей семьи что-то изменят. Они больше никогда не посмотрят на него, как прежде. Уже как семь долгих лет он «бесполезный кусок дерьма», пятнающий честь «династии Ким». А что он может сделать? Раз он кусок дерьма, разве женившись, он станет алмазом? Нет, он будет все тем же дерьмом.       Что тогда?       Покинув Соён, Тэхёну вновь стало тошно от себя. Рядом с девушкой он почувствовал себя смельчаком, а сейчас, оставшись наедине с собой, вдруг сдулся. Внезапно зачесались руки, потому что… Хотелось, вновь захотелось сделать это с собой. То, что он заслуживал. Это желание душило его, с того момента, как отец ударил его по лицу. Нужно поставить на место свои чувства, поставить себя на место.       Тэхёна бросило в холодный пот от своих мыслей и дикого желания. Он уже давно не позволял себе думать об этом. Раньше его сдерживала бабушка, а теперь рядом не было никого…       Тошнота вновь начала накатывать на него, а стены коридора – сжиматься по бокам. Противная испарина вновь выступила на лбу и над губами. Вспотевшие руки теребили рукава пиджака, пока от суматошных движений не задели телефон в кармане брюк.       Телефон.       Тэхён замер, тяжело дыша и вперив взгляд в конец коридора.

«Ты можешь позвонить мне, когда захочешь. Или просто проигнорировать»

      Тэхён судорожно вытащил телефон из кармана брюк и открыл список контактов.       Взгляд упал на номер Чонгука, который он сразу сохранил по приезде домой. Цифры он так и не смыл антисептиком, они сами исчезли за короткое время. Точно завороженный, нажав на вызов, Тэхён задержал дыхание, прислушиваясь к гудкам, пока они не оборвались и вместо них послышался знакомый хриплый голос: — Да?       Тэхён не мог выдавить и слова. Сердце болезненно стучало, словно по нему зарядили током. — Алло? Я слушаю.       Губы задрожали. Какой же он идиот. Звонить незнакомцу, чтобы сбежать от своих проблем, разве это не идиотизм?       Палец потянулся нажать красную кнопку. — Тэхён?       Ресницы дрогнули. — Это ведь ты? Почему молчишь?       Тэхён сглотнул, мысленно моля Чонгука продолжить, потому что он всё ещё не знает закончить вызов или нет. — Очень похоже на тебя, гордый засранец. Ты позвонил, чтобы помолчать? Можем, конечно, помолчать, но, знаешь ли, моё терпение не вечное, я не тот, кто разговаривает сам с собой. И ещё, если ты не Тэхён, а какой-то извращенец, который решил подрочить на мой голос, то я тебе этого удовольствия не доставлю. Я тоже буду молчать.       У Тэхёна вырвался задушенный смешок. — О, это уже прогресс. Ты всё же позвонил мне, Ким Тэхён. — Я… — вышло сипло, и Тэхён прокашлялся. — Что случилось? — голос вмиг стал серьезным и настороженным. — Где ты сейчас? — Я не дома, — прошептал Тэхён, всё ещё топчась на месте и озираясь по сторонам, однако, вокруг не было ни души. — Очень информативно, — похвалили его. — Тебе кто-то угрожает сейчас?       Моя семья. — Нет, — Тэхён всё же взял себя в руки. — Ты можешь приехать в Ледовой дворец? — Понял, сейчас выхожу, — на фоне слышалась возня и дыхание Чонгука, что как раз-таки подтверждали его действия. — Ты уже там? — Нет, — Тэхён неловко дёрнулся с места и пошёл по коридору дальше. — Я сейчас поеду туда. — Хорошо, если что, звони. — Да, — выдохнул Тэхён, и звонок оборвался.

Dance For Me Wallis — Abel Korzeniowski

      Какое-то время он смотрел на телефон и мигающее название контакта. На душе почему-то стало так легко, и тошнота прошла сразу же, как только он услышал голос Чонгука. Всё тело зарядилось незнакомой энергией, захотелось закричать от переполняющих эмоций и рвануть навстречу красивому знакомому незнакомцу.       Тэхён убрал телефон в карман и поспешил на выход. Ноги несли по устланным коврам, по ступеням, мимо цветов, гостей, затем (в пальто и шарфе) через парадный вход к такси, приехавшему всего за пару минут.       Дальше дорога в тумане, лишь водоворот рождающихся мыслей из-за борьбы разума и сердца. Вот только его семья да чувство долга тонули в образе Чонгука, смотрящего на него через стекло заграждения. Стоило вспомнить этот будоражащий взгляд, как становилось не по себе – жарко и хорошо. Всё тело начинало дрожать и хотелось танцевать ещё лучше, только бы Чонгук смотрел и смотрел. До чего же глупы его мысли. Но он давно не чувствовал себя таким живым, так пусть он будет глупцом.       Тэхён приехал раньше Чонгука. Как и обычно, в такое позднее время людей практически не было в здании, кроме обслуживающего персонала. Поэтому, как обычно, под конец дня включались прожекторы только над ледовой ареной.       У него было пару минут, чтобы размяться. Стянув с себя смокинг, Тэхён остался в одной белоснежной рубашке. Затем, сорвав злосчастный бант с воротника, который чуть его не задушил, он расстегнул пару пуговиц у горла и, закатав рукава, вышел на лёд.       С чем можно сравнить катание на льду? Да с чем угодно. Для Тэхёна изначально это не было смыслом жизни или тем, чем бы он хотел заниматься всё своё время. Это был способ чувствовать и бежать от самого себя.       Фигурное катание было для него вторым дыханием, которое ему было необходимо после регулярного погружения в рутину того, что зовется жизнью. Его личный респиратор от мыслей, отравляющих сознание, и физической боли, которую причиняли его близкие и он сам.       Так что, ледовая арена — это единственное место, где он бесстрашно отпускал себя, только здесь он мог быть собой: чувственным и открытым, живым и настоящим.       Поэтому сейчас он вновь позволил себе вдохнуть через респиратор и вновь забыться: кататься на льду, прикрыв глаза, с замирающим на каждом повороте сердцем, ожидая появления Чонгука.       Что же сказать ему?       "Я позвонил тебе, потому что мне захотелось изрезать себя на кусочки, но только мысли о тебе остановили меня? Я позвонил тебе, потому что ты не выходишь у меня из головы? Я позвонил, потому что хочу, чтобы ты забрал меня от жестоких людей?"       Увы, всё это было правдой, которую он, возможно, не решится озвучить вслух.       Внезапно почувствовав жаркую волну, резко окутавшую все его тело, Тэхён распахнул глаза и наткнулся на тёмную фигуру, следящую за ним уже какое-то время. По телу пробежал табун мурашек.       Чонгук здесь.       У Тэхёна очередное дежавю. Чонгук стоял в той же позе, что и при первой встрече — скрестив руки и опершись плечом о заграждение. С открытым лбом, нахмуренными бровями с пирсингом, из-под которых блестел немигающий, пронзительный взгляд. Во всем чёрном: в куртке, которая по размеру больше в два раза, в обтягивающий джинсах и тяжелых берцах.       Пытаясь совладать с волнением, Тэхён не сбивая темпа, резко развернулся к Чонгуку спиной и, проехавшись дугой, изящно остановился напротив него. — Ты сегодня в костюме, — промурлыкал Чонгук вместо приветствия. — Ты сбежал с бала, Золушка?       Его всё так же жадно, бесстыдно разглядывали, Тэхён едва не задрожал от той интонации, с которой Чонгук говорил с ним. — Что с губой и лицом? — на место соблазнительного голоса пришёл угрожающий тон. — Кто тебя ударил? — Всё хорошо, — ровно ответил Тэхён. — Спасибо, что приехал. — Не нужно благодарить меня, — злость в Чонгуке слегка поутихла, и он вздохнул. — Я сам дал свой номер и ждал твоего звонка. — Ты ждал? — вырвалось у Тэхёна.       Чонгук кивнул, отводя взгляд. — Я не использовал антисептик, — зачем-то признался Тэхён в ответ, и Чонгук вскинулся от удивления. — И не собирался игнорировать тебя. — Я подумал, что случилось что-то страшное, раз ты звонишь. — Случилось, — ответил Тэхён тихо. — Я решился. — На что? — ещё тише. — Показать остальную часть души? — почти бесшумно.       Чонгук нахмурился и вскинул подбородок, указывая на лицо фигуриста. — Тогда для начала скажи, кто тебя ударил. Не сам же ты влетел в бортик.       Тэхён сдержал желание закатить глаза и ответил: — Надень коньки сначала.       Чонгук невольно повёл бровью, но ничего на это не сказал. После чего ушёл в подсобку, где должны были храниться запасные коньки.       Тэхён вновь разогнался на льду. Теперь он чувствовал неловкость, которую никак не мог преодолеть. Его кидало то в жар, то в холод, было неимоверно тяжело держать себя в руках, хотя со стороны, скорее всего, так не казалось, ведь он годами учился контролировать себя. Не могло же всё пойти коту под хвост от одного взгляда Чонгука?       Сам Чонгук тем временем снял куртку и в одной серой футболке вышел на лёд, держась за край заграждения. В голове моментально мелькнула мысль, что Чонгук, наверное, не умеет кататься.       Тэхён подорвался с места и тут же оказался рядом с Чонгуком. — Ты умеешь держаться на льду? — спросил он, всё ещё не решаясь взять его за руку. — Да, я пару раз катался, — беспечно протянул Чонгук, делая осторожный шаг, — правда, делаю это просто ужасно.       Стыд опалил щёки Тэхёна. Он даже не спросил его об этом. — Я… — Но ты же будешь держать меня? — Чонгук слегка улыбнулся.       Тэхён кивнул, и его взяли за руку, на секунду лишив дыхания. Мысленно дав себе затрещину, Тэхён аккуратно повёл Чонгука по льду, пока тот усиленно смотрел себе под ноги. — Не смотри только под ноги, — посоветовал Тэхён, и Чонгук вскинул голову. — Смотри, куда ты едешь. Я не дам тебе упасть.       На губах Чона появилась широкая мальчишеская улыбка, от которой чужое сердце зашлось в бешенном темпе. — Я знаю, ты же профессионал.       Тэхён на ходу встал напротив него и спиной вперёд, ведя за собой Чонгука, пока тот крепко держался за его руки. — У тебя хорошо получается, — искренне похвалил Тэхён. — Спасибо, — так же искренне ответили ему. — Так ты решил вывести меня лёд и распахнуть душу на своей «территории»? Вдруг, я не оправдаю ожидания, и ты меня бросишь в бортик?       Тэхён недовольно уставился на Чонгука и поджал губы, наблюдая, как в глазах напротив пляшут черти. — Нет, — выдохнул Тэхён. — На льду я, наоборот, уязвимее. Ты же видел. — Видел, — согласился Чонгук.       Тэхён сделал вдох и сказал, глядя на Чонгука: — Это сделал мой отец. Ударил меня.       Улыбка пропала с лица Чонгука, и он моментально помрачнел. Тэхён продолжил: — Ты был прав насчет грязного секрета, который чуть не разрушил мою жизнь и не растоптал репутацию моей семьи. Думаю, ты догадываешься, что за секрет.       Чонгук сжал его пальцы, и он продолжил: — Моя семья считает, что женитьба на девушке поможет как-то контролировать меня, мои финансы, мою жизнь.       Чонгук ничего не говорил, только молчал, следуя за Тэхёном и внимая каждому сказанном слову. — Мне было шестнадцать, когда правда о моей ориентации всплыла наружу. Я был глупым, влюбленным мальчишкой. А он был старше меня на несколько лет и имел потрясающий талант манипулировать людьми. Тот человек воспользовался моей наивностью и отослал видео…       Тэхён запнулся, на секунду зажмурившись. Воспоминания были слишком болезненными. Он чувствовал себя так, будто медленно раздевался перед сотнями объективов камер и вспышек.       Тэхён почувствовал, как его «партнёр» остановился. — Эй, не рассказывай, — сказал Чонгук мягко, лаская пальцами кожу на руках фигуриста. — Не надо, я всё понял. — Нет, — выдохнул Тэхён, — позволь мне сказать. Я долго держал это в себе.       Чонгук угрюмо кивнул, чувствуя накатывающуюся злость и сжимая губы в тонкую полоску. — Он отослал моим родителям видео, где мы занимались сексом, и потребовал большие деньги. Тогда я даже не успел понять, что произошло. В мою комнату ворвался отец, и следующее, что я помню, так это пробуждение в больнице со множественными ранами, сломанной рукой и сильным сотрясением мозга. Буквально за два-три месяца до моего выступления на соревнованиях. После я уже не мог выступать, поэтому отказался дальше участвовать.       Тэхён боялся смотреть на Чонгука, потому что было стыдно. Рассказывая, он чувствовал, как приходит облегчение и вместе с ним пробуждается жгучий стыд. Что теперь Чонгук подумает о нём? — Подростком я не мог разобраться со своими чувствами. Разобраться в себе, в конце концов. Когда тот человек появился, я наконец понял, что со мной не так. Я просто не воспринимал девушек, как… нужно. А потом его поступок разбил меня вдребезги. Ему, конечно, тоже досталось. Мой отец позаботился о том, чтобы он удалил видео. Но моя жизнь с тех пор пошла по наклонной. Меня ненавидит вся семья, кроме одного человека, из-за которого я до сих пор жив. Моя бабушка. Правда, она умерла почти полгода назад, а мои родители хотят меня женить на Соён. Однако, она тоже не хочет нашего брака. Я говорил с ней недавно. Она сказала мне, что… чтобы быть счастливым, нужно стать решительным, и я… сбежал с банкета.       У Тэхёна вырвался истерический смешок, он покачал головой и слегка опустил её, закусывая нижнюю губу. — Как тебе такая правда? — прошептал он, не поднимая головы. — Так себе, — мрачно ответил Чонгук, вздыхая. — А те раны, что ты наносил себе на руке? — Я делал это, чтобы отвлечься от боли в сердце, которая была в разы сильнее и никак не проходила. Когда я наносил себе порезы, я чувствовал себя свободным и одновременно павшим на самое дно. Это что-то вроде освобождения и напоминания, кто я на самом деле. Я давно не притрагиваюсь к лезвию, но мне понадобились года, чтобы перестать это делать. — А синяки на твоем теле, это тоже ты делал с собой специально?       Тэхён посмотрел в сторону и ответил: — Не совсем. Это скорее результат моей рассеянности и погруженности в свои мысли. А на льду это недопустимо. — Все это из-за того, что ты не можешь принять себя или из-за того, что родители не принимают тебя? — И то, и другое, — прошептал Тэхён. — Хорошо, а сейчас ты принимаешь себя? — спросил Чонгук, затем откашлявшись, осторожно добавил. – Если нет, то я помогу тебе, — Тэхён медленно поднял на него взгляд. — Я прошёл через то же, что и ты, Тэхён. Через недопонимание и непринятие, как со стороны родителей, так и со своей. Но есть отличия. У меня это длилось недолго. Я тогда всё время жил с Хосоком и его женой. Это, правда, другая история, и я обязательно тебе её расскажу, но сейчас у меня всё хорошо, и я близок с родителями, как никогда. Так что, не нужно стыдиться, Тэхён. То, что ты решился позвонить мне, доказывает, что ты очень устал нести этот груз в одиночку. Я рад, что ты рассказал мне, пусть мы знакомы, если это можно так назвать, от силы месяц.       Тэхён усмехнулся, продолжая смотреть на Чонгука. Правда, в этот раз мягче обычного. Так выглядит лёд на солнце, когда он начинает таять.       Красиво и ярко.       Правда, вновь поддавшись приступу смущения и неловкости, Тэхён отвернулся и попытался повести Чонгука, не глядя на него. Но Чонгук не позволил ему. Резко дернув парня за руку, он изящно развернул его к себе лицом и прижал к своему телу за талию.       Глаза Тэхёна расширились, а губы дрогнули. — Так ты притворялся, что не умеешь кататься? — пролепетал он от удивления.       Чонгук самодовольно улыбнулся, притягивая к себе Тэхёна ещё ближе. — Потанцуй со мной, — прошептал он ему на ухо.       Тэхён вновь не смог отказать.       Но на танец это мало походило, а вот на безумие – да.       С огромной скоростью они носились по льду, рассекая воздух и вырисовывая на поверхности собственную историю. Прожекторы, как единственный источник света, освещали им дорогу, создавалось впечатление, что они не в здании, а в отдельном мире, где есть только они и лёд.       Заразительный смех Чонгука так и разносился по арене музыкальным эхом, и Тэхён, наблюдая за парнем, широко улыбался. Они крепко держались за руки, их пальцы переплелись, будто так изначально было задумано.       Это были непередаваемые чувства. От них кружилась голова, щекотало в груди и пробирало на счастливый хохот, так легко рвущийся наружу. Чонгук совсем не помогал справиться с ними, только больше говорил, нёс чепуху вперемешку с шутками, и Тэхён не выдерживал и смеялся.       Они как дети: хаотично кружили, водили хороводы, ясные только им двоим, и танцевали. Танцевали так, будто в последний раз.       А метель, которая всегда окружала Тэхёна, утихала с каждой минутой, позволяя рассмотреть, что скрывала она на самом деле.       Безмятежную ночь в Антарктиде.

Louder Than Bombs — BTS

      Как оказалось, дальше всё пошло не по плану. Хотя о чём он? Всё давно уже идёт не по плану.       Тэхён ещё не был уверен, была ли спонтанная идея пригласить Чонгука к себе домой хорошей. Он просто выпалил это, находясь под действием бури эмоций околдованный улыбкой Чонгука, которого не хотелось отпускать. Он мог бы назвать это своего рода эгоизмом, или, хуже того, эскапизмом, но это было не так. Совсем не так.       Он не хотел, чтобы Чонгук что-то не так понял, но пока Тэхён погружался в спутанные размышления, полные неуверенности и страха, Чонгук непринужденно ответил согласием, и спустя несколько минут они ехали в такси, редко перебрасываясь короткими фразами, потому что… Потому что почему-то стало жутко неловко.       Особенно перед водителем.       Особенно в долгой поездке.       Тэхён жил далековато от центра Сеула, но в одном из лучших районов. Из окон его квартиры открывался потрясающий панорамный вид на город. Чонгук был впечатлен, Тэхён заметил, как загорелись его глаза и вытянулись губы в бесшумном свисте. — Хочешь чай? Или кофе? Или поесть?       Вопросы так и посыпались, потому что хотелось как-то разбавить атмосферу, которая накалялась с каждой секундой. Тэхён сравнил бы это чувство с нарастающим крещендо, которое готово достигнуть апогея.

«Ты мне нравишься. В самом плохом смысле этого слова.»

      Чонгук, который всё это время смотрел в окно, обернулся и произнёс вкрадчиво: — Нет, спасибо, я не голоден. — Тогда располагайся, — прошептал Тэхён, отворачиваясь от Чонгука и бросая ключи на тумбочку у телевизора. — Я в душ.       По дороге он скинул с себя пиджак и оставил его на спинке дивана, пока ноги вели к ванной комнате, а его самого нехило потряхивало от волнения, которое так и накатывало всё с большей силой.       Распахнув дверь, он не стал её закрывать — оставил слегка приоткрытой, поддавшись на уговоры внутреннего голоса.       Что он, чёрт возьми, делает?!       Пальцы судорожно потянулись к пуговицам, выдергивая их из прорезных петель и срывая с тела шуршащую ткань. Затем пошли брюки и нижнее белье, которые равнодушно кинули на холодный кафельный пол.       Тэхён включил горячую воду, чтобы немного согреться и успокоиться, вот только сердце никак не шло на компромисс, надрывно подскакивая к горлу. Вода с клубящимся паром щедро омывала тело, расслабляя мышцы и даруя облегчение. Тэхён прикрыл глаза и не удержался от мягкого стона, когда подставил лицо под горячие струи.       Внезапно его спины коснулись чужие пальцы. Тэхён вздрогнул. Чувства заметно обострились, а живот скрутился из-за резко накатившего волнения.       Как оказалось, он вновь отключился от внешнего мира и даже не услышал Чонгука, который пробрался к нему в кабинку и теперь касался его.       Чужие пальцы тем временем заменились ладонями и путешествовали по его телу, скользя по позвонкам, расходясь в стороны, затем сходясь, массируя лопатки и шею. В сочетании с горячей водой это было невыносимо хорошо. Тэхён вытянул шею, подставляясь ласкам, от которых дыхание превратилось в срывающиеся вздохи.       Ему нужно больше.       И словно услышав его мысли, Чонгук развернул Тэхёна к себе лицом. Их взгляды столкнулись, и у Тэхёна сердце подскочило к горлу.       На него ещё никто так не смотрел. Так, словно он совершенство, каким Тэхён себя никогда не ощущал. В глазах Чонгука не отражались его синяки, рассыпанные по всему телу, его переплетающиеся между собой, зажившие шрамы, его бледное лицо и жалкая, побитая душа. Для Чонгука он был чистым и нетронутым, и Тэхёну захотелось стать для него таким. И он станет.       Пока он смотрел, как вода стекает по откинутым назад волосам Чонгука, пробегая струями по лицу, задевая ресницы и губы, его начала охватывать томительная жажда прикоснуться к нему. Однако, его опередили. Чонгук обхватил руками его лицо и наклонился.       Их губы слились в нежном поцелуе, в котором Чонгук пробовал и исследовал его. Тэхён прижался к нему, моля о большем и обводя ладонями его тело в ответ, с удовольствием прощупывая упругие мускулы на руках и спине.       Внезапно Тэхёна толкнули к стенке, затягивая в более глубокий, тягучий поцелуй. На попытки изогнуться, его сжимали крепче, вырывая из груди захлебывающие стоны. Теперь поцелуи не были разбавлены водой, они стали намного слаще, настолько, что Тэхён мог поклясться, что ни один сорт вина Бордо не сравнится со вкусом губ Чонгука.       Очень-очень сладко.       Рот приоткрылся, впуская внутрь горячий язык, который творил с ним невесть что. Тэхён стиснул руками чужие бока, за которые едва держался, и принялся играть с языком Чонгука в ответ, сплетая их в клубок. Возбуждение заиграло новыми красками, парни застонали в унисон, потираясь друг о друга стояками. Тэхёна едва не закидывало вверх на стенку, пока Чонгук буквально вылизывал его рот и ритмично прижимал к запотевшему стеклу. — Чонгук, — жалобно стонал ему в губы Тэхён.       Словно имя послужило дальнейшим сигналом, одна рука Чонгука перестала держать его лицо. Она прошлась дальше по груди, задевая сосок, и опустилась на член. Затем принялась двигаться по всей длине. Тэхён громко вздохнул, почему-то сейчас стараясь держать себя в руках. На деле это была своеобразная игра — Чонгук наблюдал за ним с расширенными зрачками, пока дрочил ему, от чего возбуждение стало ещё болезненнее.       Рванные вздохи и всхлипы становились то громче, то затихали из-за поцелуев. Движения ускорились, а сам Тэхён чувствовал, что медленно, но верно падает в пропасть, не отрывая взгляда от чёрных глаз напротив.       Ещё немного, и Тёхен, ахнув, кончил, резко запрокинув голову. Он чувствовал, как стекает вниз, но чужие руки не позволяли, подхватывая и прижимая к стене. — Я больше не могу, — прошептал Тэхён, когда на него вновь обрушились поцелуи. — Делай со мной, что хочешь.       Чонгук оторвался от него, чтобы через секунду завернуть в махровое полотенце, подхватить под животом и на плече унести в спальню. Мир Тэхёна продолжил вращаться в бешенном темпе и не остановился, даже когда его опустили на холодные шелковые простыни. Рядом, на прикроватной тумбочке стоял включенный светильник. Весьма предусмотрительно со стороны Чонгука.       С Тэхёна сорвали полотенце, которое скудно вобрало влагу с тела, и отшвырнули его в сторону. Сам Тэхён приподнялся и, подхватив губы Чонгука, сорвался в неистовый поцелуй, цепляясь руками за широкие плечи. Его рывком подтянули ближе к изголовью кровати, чтобы расположить удобнее. Горячие ладони Чонгука прошлись по бокам, подбираясь под колени и закидывая ноги за спину.       Он, опираясь на руки, нагнулся к Тэхёну, вжимаясь губами в чужие, пошло засасывая и покусывая. Тэхён выгибался и протяжно стонал, активно водя руками по телу над собой, пока они не столкнулись с чужими, также желающими его приласкать. Губы Чонгука оторвались от его из-за нехватки кислорода, затем опустились на шею, слегка прикусывая, выбивая громкий стон. Прокладывая цепочку поцелуев-укусов, Чонгук спускался ниже, цепляя языком сосок, от чего фигуриста едва не подкинуло на кровати. Потеряв контроль, Тэхён отстранил Чонгука от своей груди и впился губами в его, срывая теперь Чонгука на низкие стоны.       Поддавшись безумному танцу языков, они сели на кровати, ни то цепляясь друга за друга, ни то отталкивая. — Так вот ты какой на самом деле? — прошептал Чонгук хрипло, оторвавшись от его распухших губ и встретив расфокусированный взгляд. — А ты думал, я – кусок льда? — Тэхён облизнулся.       В глазах Чонгука читалась насмешка, говорящая сама за себя. Тэхён закатил глаза и, проехавшись пальцами по черным волосам Чонгука, произнёс ему в губы: — Что же теперь ты думаешь? — Что я принял правильное решение, не отлипнув от тебя и замарав твою руку чернилами.       Тэхён рассмеялся, на мгновение запрокинув голову, и с неприкрытой нежностью посмотрел на Чонгука. — Я тоже думаю, что это было правильное решение.       Затем он потерся о стояк Чонгука, который старательно пытались игнорировать. Улыбка Чонгука пропала, и он буквально рыкнул в губы Тэхёна: — Где чертова смазка и презервативы?       Тэхён в ответ смазано поцеловал Чонгука и потянулся через широкую постель к тумбочке. Достав необходимые предметы, он отдал их Чонгуку и улегся перед ним.       Их взгляды, смягченные приглушенным светом и нежной интимностью, вновь встретились. Какое-то время они разглядывали друг друга. Чонгук любовался сексуально растрепавшимися темно-золотистыми волосами, прищуренными, лучистыми глазами, мокрыми, пухлыми губами и контурами карамельной кожи, обведенной тенями.       Он произнёс: — Как только почувствуешь дискомфорт… — Я скажу тебе, — прервал его Тэхён, жадно разглядывая и протягивая руку, — иди сюда.       Чонгук усмехнулся и нагнулся, чтобы поцеловать исполосованную шрамами руку, затем самого фигуриста. Дернув его за ноги и устроившись между ними, он принялся поглаживать бедра и живот, чтобы расслабить Тэхёна, который старался не показывать того, что был слегка напряжен. Их языки вновь переплелись в замысловатой, ленивой борьбе.       Чонгук хорошо его чувствовал. Слишком хорошо. Он будто уже изучил его тело и знал все секреты. Тэхён понял, что Чон довольно опытен, его движения были чересчур уверенными. Это успокаивало, но… — У тебя есть парень? — вырвалось невольно.       Тэхён пытался выглядеть, как обычно, равнодушно, но опешивший в первый момент Чонгук расплылся в лукавой улыбке, и он понял, что прокололся. Чонгук звонко поцеловал его, продолжая лыбиться. — Будет, если только он этого захочет, — ответил он.       Сердце сладко дрогнуло, и Тэхён потянул Чонгука за загривок, чтобы утонуть в новом поцелуе.       Больше никаких лишних мыслей. Только он и Чонгук.       Когда голова опустела, Тэхён вспомнил, что Чонгук не удовлетворен и потянулся рукой к нему, нежно обхватывая пальцами. Чонгук коротко всхлипнул, сжимая пальцы на коже почти до посинения, но Тэхёну только в радость. Он задвигал рукой, не давая Чонгуку опомниться. — Ох, Тэхён, постой, — Чонгук низко застонал, когда палец прошелся по головке.       И снова протяжный стон.       Пока Чонгук, забывшись, сжимал руки в кулаки рядом с его головой, не притрагиваясь к нему, Тэхён продолжил усиленно работать пальцами, пока не послышался короткий вздох у уха, и Чонгук едва не рухнул на него. Тэхён тут же вытер руку и живот о простыни и обнял Чонгука за талию, пока тот приходил в себя.       Но что его ждало потом, когда Чонгук посмотрел на него, будто говоря: «Потом не жалуйся»…       Чонгук был нежен.       В начале.       Когда палец, обмазанный лубрикантом, погрузился в Тэхёна, почти не встречая сопротивления, глаза Чонгука расширились от изумления. Тэхён сказал севшим голосом, пока подрагивал от возбуждения: — Я семь лет был один, приходилось всё делать самому. — Не с этой ночи, — твёрдо ответил Чонгук, пригвождая его многообещающим взглядом.       К первому пальцу присоединился второй, а чуть позже и третий. Тэхён сжал простыни, когда скольжение в нём ускорилось. Он задыхался, терялся в ощущениях и о чём-то молил Чонгука, который лишь хрипло посмеивался над ним и шептал нежные слова, которые ни черта не помогали. — Чонгук, — Тэхён отчаянно молил его, — пожалуйста, войди уже в меня. — Подожди, я сам едва держусь, — Чонгук шлепнул его по бедру, когда Тэхён заелозил, прижимаясь с нему. — Я сейчас кончу, — жалобно стонал он. — Так кончай, — и как по волшебству, после пары прикосновений, Тэхён вскрикнул, дернувшись в оргазменной судороге.       Пальцы вышли из него, и Тэхён зажмурился, бесконтрольно отворачиваясь. Звёзды так и кружили вокруг, пока тишину разрывали тяжелые вздохи обоих парней, да возня Чонгука с презервативом.       Тэхён распахнул глаза и повернул голову, когда Чонгук устроился между его бедер и прижался ко входу. Их глаза оказались на одном уровне, и Тэхёна снесло волной нежности и волнения. Сердце, и без того стучавшее, точно сумасшедшее, теперь готово было выпрыгнуть в руки Чонгуку.       Черт, за него переживали.       Это было слишком.       Чонгук напряжен, он держался на руках и изучал лицо Тэхёна в поисках ответов на свои вопросы. Что ж, он получит свои ответы.       Тэхён обхватил ногами Чонгука, закинул руки ему на плечи и призывно повёл бедрами. Взгляд напротив потемнел, и Чонгук медленно вошёл, громко выдыхая, пока Тэхён, молча, пытался привыкнуть к размерам. Спустя еще несколько долгих секунд Чонгук начал двигаться, и Тэхёна унесло.       Окончательно и бесповоротно.       Его тело легко и ритмично скользило по шелковым простыням. Тэхён любит шелк, ему нравится, как он касается его кожи, а еще ему нравится, как этой кожи касается Чонгук, лишая возможности думать о чём-либо ещё, кроме как о нём.       Ему нравится голос Чонгука, его хриплое дыхание, которое иногда прерывается на секунду, чтобы зазвучать новыми тонами. Лучше любой музыки.       Тэхёну нравятся сильные, атлетические тела, упругие мускулы, которые перекатываются под пальцами, и Чонгук стал его ожившей мечтой.       Его Галатеей.       Той нереальной, казалось, несбыточной мечтой.       Ему нравится, когда на него смотрят с восхищением, но ни один из этих взглядов в подметки не годится чонгуковому. Взгляд Чонгука то душу выжигает, ставя клеймо, то нежно обнимает, лаская его тело не хуже рук.       Нравится, как закипевшая кровь бежит по венам, как стук сердца отдается в ушах, в такт толчкам.       Нравится, как неприятная боль быстро проходит, уступая место наслаждению, накатывающему всё с новой силой.       Нравится своё имя на устах Чонгука и то, как он зовёт его.       Нравится, как он поворачивает его лицо к себе, одаряя губы рванными поцелуями.       Нравится, как чонгуковы пальцы зарываются в его волосы и сжимают, пригвождая к подушке.       Нравится, как толчки начали ускоряться и углубляться, задевая заветную точку удовольствия.       Просто восхитительно.       Тэхён запрокинул голову, откровенно громко постанывая, пока Чонгук вбивался в него с новой силой. – Тэ, не теряйся, я хочу видеть твои глаза.       Тэхён через силу посмотрел на Чонгука, от взгляда которого чуть не сорвался.       По всей видимости, унесло не только Тэхёна.       Похотливо улыбаясь, Чонгук приподнял его ногу, меняя угол проникновения. Тэхён коротко вскрикнул от новых ощущений и зажмурился. Его голова резко откинулась, обнажая шею, а пальцы в хаотичном поиске сжали простыни и кожу на плече Чонгука, вызывая у того стон боли и удовольствия.       Как странно.       Отец желал выбить из него «дурь», однако, сейчас дурь из него выбивал Чонгук, доводя до исступления.       Тэхёну хотелось рассмеяться, но вместо этого он почти хрипел и стонал, подмахивая бедрами.       Внезапно его накрыл оргазм. Его резко выгнуло до хруста в позвоночнике, а затем также быстро опустило обратно на мокрые простыни. Чонгук догнал его после нескольких замедлившихся, разморенных толчков. Он красиво гортанно застонал, опуская руки по обеим сторонам от лица тяжело дышащего Тэхёна. Тот в свою очередь поддался вперёд и принялся выцеловывать соленную от пота шею.       Вздохнув, Чонгук разлепляет потяжелевшие веки и наклоняется, чтобы затянуть Тэхёна в короткий поцелуй, а после отстраниться, выходя из него. Чонгук выпрямился и сел, поведя плечами и запрокинув голову, словно разминаясь. Пот так и стекал редкими каплями по его мышцам. — Душ, — прохрипел он. — Надо опять в душ. — Вместе? — слабым голосом спросил Тэхён, едва узнавая себя. — Вместе, — твёрдо ответил Чонгук, кидая на него поплывший взгляд.       Затем томно улыбнувшись, он потянул пошатывающегося Тэхёна за руку с постели обратно в ванную комнату.       Там уже безо всяких прелюдий он всерьез занялся мытьем Тэхёна. Намылив тело гелем для душа, он хорошенько растер его мочалкой, прошелся струями горячей воды, закутал в халат, а после, шлепнув по заду , выпроводил из душа.       Тэхён, всё так же шатаясь, прошел к постели, сорвал грязную простынь, покопавшись в комоде, нашел замену и, кое-как накрыв пространство и поправив подушки, навалился сверху, прямо в халате, подминая подушку под голову.       Он уснул сразу же, как только закрыл глаза.       И проснулся из-за лучей солнца, пробирающихся через оконные рамы, которые оказались не зашторенными. Зажмурившись, Тэхён потянулся и обнаружил, что всё его тело нещадно болит. Ощущение будто по нему проехался тот гребаный ресурфейсер.       Или Чонгук.       Резко распахнув глаза, Тэхён огляделся и обнаружил спящего на животе Чонгука на другой стороне кровати. Облегченно выдохнув и устроившись поудобнее, Тэхён принялся разглядывать его красивое, разглаженное лицо, рельеф накачанной спины, сбившееся одеяло у ног, обнажившее большую часть бледной кожи, казавшейся почти слепящей на солнце.       Тэхён не знал, сколько времени прошло с начала гляделок, однако, всё прервал внезапно раздавшийся рингтон из коридора. Стоило тяжелому року заиграть, как Чонгук резко распахнул глаза, уставившись на Тэхёна, а после судорожно подскочил и в одних трусах побежал на голос орущего мужика и пронзительные звуки дредноута. Тэхён не удержался от смешка, переворачиваясь на другую сторону. Звонок прервался, и вместо него послышался приглушенный голос Чонгука. — Да, всё в порядке, я заеду за Нари. Правда, не знал, что она так рано поедет туда. Я бы сходил вместе с ней на узи, если она подождет меня немного. Да ладно тебе, я бы тоже переживал, если бы носил в себе целого человека. Чего ты хочешь от неё, Хосок?       Чонгук внезапно рассмеялся и, добавив пару слов, закончил разговор. Послышались грузные шаги, и в проёме показался смущенный Чон. — Доброе утро.       Он прошёл внутрь и плюхнулся на край кровати, рассматривая закутавшегося в одеяло Тэхёна. — Доброе, — ответил Тэхён, стараясь улыбаться не так широко, как хотелось. — Прости, должно быть мой телефон разбудил тебя, — сказал Чонгук, вертя гаджет в пальцах. — Нет, я давно проснулся.       Чонгук вскинул бровь. — Почему не разбудил меня? Двенадцатый час, а я лежу в твоей постели. — Мне понравился ты в моей постели, — прошептал Тэхён, чувствуя себя настоящим смельчаком.       Чонгук коротко хохотнул и, потянувшись рукой, нежно потрепал его волосы. — Как ты себя чувствуешь? — Великолепно, только вот встать никак не могу.       Тут Чонгук рассмеялся во весь голос, а после промурлыкал: — Не скажу, что мне жаль, иначе я солгу. — Мог бы ради приличия извиниться.       Чонгук начал наклоняться, стягивая с Тэхёна одеяло и безбожно флиртуя: — Могу поцеловать. — Только после того, как ты почистишь зубы, — пресёк Тэхён, вскидывая бровь на манер Чонгука и удерживая одеяло, которое у него бесстыдно пытались отобрать. — Твоей щеткой? — Можешь моей, — расщедрился Тэхён, зарываясь обратно в одеяло. — Всё равно твой язык побывал у меня во рту.       Чонгук толкнул тот самый язык за щеку. — Если продолжишь, ты сегодня вообще не сможешь встать с постели.       Тэхён фыркнул. — Какая самоуверенность. — Всего лишь факт, который легко можно доказать, — Чонгук выпрямился, затем с извиняющей улыбкой протянул: — Я бы сделал это прямо сейчас, но должен бежать за беременной женой моего брата. Но вечером я хотел бы сходить с тобой на свидание, если ты свободен. — Для тебя я теперь всегда свободен, — ответил Тэхён, твёрдо всё решив для себя.       А его семья может катиться к чёрту.       Потому что теперь он собирается быть счастливым.