Сигарета

      Чонгук, как и просил Тэхён, терпеливо ждал его у высоких ворот, решив покурить, чтобы скоротать время. Он хоть и был противником вредных привычек, но иногда позволял себе такую вольность. Сейчас его только это спасти и могло. Напряжение в паху не давало покоя, перед глазами стоял полуголый Тэхён, который совершенно не хотел покидать его мысли, въедаясь в сознание. Эти движения, взгляды, покусывание и облизывание губ впечатались в память полицейского, заставляя чуть ли не заскулить от желания.       В руки себя взять было невероятно сложно. Только Чонгук отвлекался, выныривая из своих грязных фантазий, как тут же нырял в них обратно, ведь воображение подкидывало картинки намного пикантнее представшего перед ним в том особняке.       Тэхён был слишком горячим. Тэхён был самим пламенем. Тем самым пламенем, которое могло сжечь даже несжигаемое. Сначала приятно грея, а потом неожиданно обжигая, Ким играл со всеми, а главной его игрушкой был Чон, как назло севший прямо напротив места, где собирался танцевать Тэхён.       Как бы Чонгук ни хотел себя сдерживать рядом с ним, ссылаясь на разницу в возрасте, всё равно не мог не представлять его мощное обнажённое тело. Это было смертельно сложно. Не останавливать взгляд на паху — сложно. Не представлять себя рядом — сложно. Не возбуждаться от одной только мысли, какой он горячий в постели, — сложно. Всё слишком и слишком сложно.       На вставший член неприятно давили узкие джинсы, от частых затяжек сигарета закончилась слишком быстро, не произведя должного эффекта, поэтому Чон зажёг новую. Мингю во время беременности его приучила курить, так как ей самой запрещал Чонгук, чтобы не вредить их малышке. После каждого раза она не отпускала его, вдыхая запах табака с рубашки, целовала долго, пока не насытится этим неприятным для Чонгука вкусом.       Она была странной, и он никогда бы на неё не посмотрел, если бы не та драка у спортивного зала много лет назад, если бы он за неё не заступился. Мингю буквально на следующий день затащила его в постель, а закомплексованный Чон был вне себя от счастья, что на него обратила внимание такая красивая девушка. Той ночью она показала ему все прелести секса. И тогда он даже не подумал, что без защиты можно не только зачать ребёнка, но и подхватить какую-нибудь заразу, одурманенный желанием.       Чон в ту ночь испытал огромное наслаждение, ведь девушка была довольно опытной в этом деле. И как-то упустил тот момент, когда его семя оказалось глубоко в ней. В принципе, он и не смог бы это проконтролировать, ведь был ведомым, полностью отдаваясь этой сладости подчинённости. Чонгук не любил думать, что Сонми являлась его ошибкой. Он ошибкой её совсем не считал и никогда считать её таковой не будет. Чон был безумно рад, что она появилась на свет, и ничуть не жалел о том, что тогда остановил девушку от аборта.       По правде говоря, он надеялся, что Мингю одумается. Чонгук ради дочери готов был жить с нелюбимой, но она сказала, что слишком молода для материнства, что хочет видеть другого мужчину рядом с собой. Чон тогда не так сильно расстроился, скорее просто огорчился, что зря надеялся на лучшее. Благо, на помощь пришла мама, поэтому Чонгук смог спокойно вздохнуть.       Сонми была совсем неспокойным ребёнком. Частые плачи по ночам, стуки соседей, что им мешают спать, стали для мужчины частью жизни. Девочка росла гиперактивной, весёлой и смышлёной. В детском саду была инициатором всех шалостей, проказ и просто обаятельной девочкой, к которой тянулись все. Одной своей улыбкой могла умилить даже самого чёрствого. Гены матери давали о себе знать.       За все восемь лет, что Чонгук растил свою дочь, он ни разу не повысил на неё голос, всегда решая все проблемы переговорами. Сонми не была таким ребёнком, который будет слушать строгие замечания. Она делала всё наоборот, и ситуация становилась только хуже. Поэтому, после одного неприятного случая с воспитательницей, Чон стал всегда предупреждать их новых воспитателей о тонкостях характера этой маленькой бунтарки, чтобы в дальнейшем избежать нежелательных инцидентов. Сонми тоже всегда прислушивалась к отцу, к его советам. Она старалась ему помогать, сама собиралась в сад, заплетала в неаккуратную косичку или хвост непослушные золотистые волосы.       Мать не переставала рекомендовать сыну найти себе жену, чтобы было легче растить девочку. Говорила, что ребёнку нужна мать. И, возможно, была права. Чонгук не рассказывал ей о своих предпочтениях, считая, что это то, что стоит оставить в секрете. Поэтому слова о женитьбе прилетали почти каждые две недели, а иногда и чаще. Чон понимал мать. Она желала ему счастья. Но пойти против себя он тоже не мог.       Вторая сигарета докурена. Чонгук, внимательно глядя на оставшийся короткий бычок, даже не заметил подкравшегося сзади Тэхёна, который бессовестно обнял его со спины, вынуждая дёрнуться и уронить окурок. Этот тактильный маньяк скоро его до остановки сердца доведёт. И не факт, что это произойдёт именно от испуга. Горячая кожа, по ощущениям способная прожечь даже одежду, дарила тепло.       Руки, которые обхватили Чонгука за плечи, не давая пошевелиться, пускали по телу мелкие приятные разряды тока. Такая близость возбуждала, поэтому Чон, прочистив горло, несильно похлопал по предплечьям. Тэхён понял сразу, с хмыком отпуская мужчину. — Пардон, хён. Нам меня задержал, — перекатывая во рту чупа-чупс, пожал плечами Ким. — Хочу показать тебе свою малышку, — эти слова заставили нахмуриться Чонгука, что смотрел только на этот чёртов леденец, который так и хотелось попробовать. Но спрашивать, про какую малышку идёт речь, он не стал, не желая отвлекать парня, который, схватив его за запястье, потащил под большое дерево чуть дальше особняка. По пути здороваясь с новыми гостями, Ким нервно покусывал губы, часто поворачиваясь к Чону. Мужчина не знал, из-за чего он нервничает, и решил, что не будет задавать никаких вопросов, пока тот сам не скажет.       Спустя тридцать секунд они подошли к чёрной машине. — Смотри, хён, какая красотка, — блестя глазами, восхищённо изрёк Ким. Чёрный матовый Феррари не мог не привлекать взгляд.       Тэхён слишком сильно любил машины, чтобы оставлять одну надолго. Что-что, но их он менял, наверное, даже чаще своих пассий. Почти каждый месяц новая. Если родители не давали денег, ему приходилось продавать старые авто. Даже не старые. Тут скорее подойдёт слово «бывшие». Чонгук крупно вздрогнул, будто от холода, когда в голову пролезла мысль, что парень делает так со всеми. И неудивительно, это такой возраст, тем более его обеспеченные родители позволяли ему всё. Самый младший в семье. Его буквально на руках носили. Чонгук не удивится, если Тэхён окажется таким же избалованным мажором, как и все остальные.       Они знакомы всего год, и хоть Чон на подсознательном уровне понимал, что Ким совсем не такой, как все, но всё же старался быть осторожнее и не предаваться своим чувствам. Юношеская ветреность в Тэхёне присутствовала и была довольно ярко выражена. Сумасшедшее, бездумное и бесстрашное поведение на трассе являлось тому доказательством. — Да, Тэ, она и в правду красавица, — с неподдельным восторгом и короткой улыбкой ответил Чонгук и чуть было не засмеялся, когда Тэхён почти поцеловал своими сладкими от леденца губами лобовое стекло.       Мужчина совершенно не заметил, как Ким блаженно прикрыл глаза. Это мягкое «Тэ», которое произносилось Чоном достаточно редко, было тем самым рычагом, благодаря которому парень всё же решил осуществить задуманное. Нужно попробовать, попытаться. — Прокатимся? Я хочу кое-что тебе показать, — игриво улыбнувшись, парень открыл дверцу пассажирского сидения, выжидая согласия полицейского. А тот и не собирался долго думать, сразу соглашаясь на предложение и отражая широкую улыбку, в которой расплылся Ким. — Я даже и не думал, что ты брат Намджуна, — уже сев в авто, признался Чонгук, восхищаясь красотой и удобством Феррари. — Я тоже не думал, что ты друг его тигрёнка, — пустил смешок парень, пристёгивая ремень безопасности. — Тигрёнка? — удивлению Чонгука не было предела. Это и смешно, и мило, и странно. И почему именно «тигрёнок»? — Джин у него записан именно так, — если брат узнает, что Тэхён рассказал такое буквально лучшему другу его предмета воздыхания, Ким-младший стопроцентно в скором времени останется без своих машин и языка.       Тихо рассмеявшись, Чон так же пристегнулся, устремляя свой взгляд на блестящую, уж слишком хорошо ему знакомую упаковку между водительским и пассажирским сиденьями. Пачка презервативов красовалась на достаточно видном месте. Мужчина быстро пристегнулся и брезгливо поморщился. Кто знает, скольких человек Тэхён перетрахал в этой машине. Перед глазами снова встал его образ в той фуражке. Чонгук хмыкнул. Да, перед ним сложно устоять. Он бы даже сказал, что просто невозможно. Как бы ни сопротивлялся, этот дьявол сможет соблазнить любым способом. — Ты был горячим. Сегодня. Сегодня ты был горячим, — сказал, даже не подумав. Чёрт. Сейчас Чонгук так сглупил. Ну зачем надо было это говорить? — Я старался, — улыбнулся во все тридцать два Тэхён. — А если честно, у меня срабатывает инстинкт самца, когда я вижу тебя. — Дурак, — Чонгук, будучи взрослым мужчиной, не должен был краснеть на эти слова, но не смог остановить жар, разливающийся по щекам.       Это было последним словом в их диалоге. Больше они не говорили, вслушиваясь в сменяющие друг друга песни. Надо признать, музыкальные вкусы были у них довольно схожими. Единственное, что их отличало, это то, что в плейлисте Чонгука присутствовала классика, вместо матерного рэпа. — Тэхён, мы просто петляем или целенаправленно едем в какое-то место? — не выдержав получасового молчания, Чонгук обратился к Тэхёну. — Хён, мы почти на месте, — копаясь в своей барсетке, ответил Ким и достал две чёрные вещи. — Надень маску и кепку. — Зачем? — не понимал Чонгук, но всё же взял их в руки, все ещё глядя на Тэхёна. — Ну, врачи ведь обязаны помочь прохожему больному, даже если это не их смена? С полицейскими так же, кажется, — одной рукой держа руль, другой неловко почёсывая затылок, попытался объяснить парень. Меньше всего он хотел, чтобы из-за его прихоти любимому хёну влетело от начальства. — Тэхён, только не говори, что это… — обречённо простонав, когда удалось рассмотреть вдали большое количество машин, Чонгук прикрыл ладонью глаза. — Да, мы на гонках, — в подтверждение своих слов, Тэхён кивнул на последнем слове, останавливаясь на своём месте. У него, как и у любого популярного гонщика, было своё место, которое никто не смел занимать. Только если не хотел потом ходить с разбитой рожей. — Вождение в состоянии алкогольного опьянения опасно, — Чонгук нахмурился, мысленно ругая себя за то, что не сказал об этом ещё у особняка. — Я не пью, хён, — осторожно приподнял уголки губ Ким. — Хорошо, тогда что тут делаю я? — вышло немного резко, хотя заинтересованный в предстоящей гонке Чонгук этого не хотел. — Ты будешь за меня болеть. — А можно с тобой? — от такой неожиданности Тэхён резко повернулся в сторону уверенно смотрящего на него мужчины, удивлённо приподняв бровь.       Чонгук давно хотел ощутить весь адреналин таких гонок. Хоть погони и не были редкостью, но это было совсем не тем, что хотелось ему. В то время напряжение сковывало тело, в голове крутилась только одна мысль «поймать и посадить», поэтому насладиться скоростью не получалось совсем. Вообще Чон об этом задумался только тогда, когда Тэхёна встретил, до этого такого желания не было. Боже, что этот парень с ним творит? — Ну, кхм, ты хочешь? — всё же отойдя от лёгкого шока, Тэхён расстегнул ремень, пялясь на мужчину своими расширившимися глазами. — Хочу. — Это опасно. Я не хочу тобой рисковать, — Ким, конечно же, уверен в себе и в своей победе, но ведь может произойти что-нибудь непредвиденное, то, что он не будет в силах изменить. — Тэхён, я тебе доверяю. И верю, что ты приедешь первым, ни чуть не пострадав, — и как после таких слов ему отказывать? Да это просто невозможно!       Тэхён, громко вздохнув, вновь завёл машину, направляясь к старту. Нужно найти соперника. Тот, кто должен был сегодня появиться на заезде и побороться с Кимом за титул лучшего гонщика Сеула, лежал в больнице с переломом правой ноги. А гонка сегодня должна состояться в любом случае. — Привет, Тони, — парниша стоял у небольшого забора, отделявшего гараж от дороги, и, услышав знакомый голос, сразу подбежал к машине, счастливо улыбаясь. — Привет, хён. Какая сегодня ставочка? — Тэхён заменил ему брата в своё время, показав настоящую жизнь, Тони был ему очень благодарен и всегда занимал его сторону в абсолютно любых спорах, даже если Ким был тысячу раз неправ. — Спроси того, кто будет со мной. Я согласен на любую сумму. — Хорошо, хён! — Тони набрал кого-то и отошёл на десять метров. Возможно, он говорил только по делу, потому что вернулся парень слишком быстро, буквально через две минуты, если не меньше. — Хён, он говорит двадцать тысяч долларов. — Такой смелый. Кто это? — двадцать тысяч зелёных. Конечно, это не было самой большой суммой, на которую играл Тэхён, и он даже предполагал, кто именно будет его соперником на сегодняшней гонке, но всё-таки решил уточнить. И каково было его удивление, узнав, что гонка эта состоится с его очень хорошим знакомым. — Юнги. — Гонка обещает быть интересной, — услышав, что он уже на старте, Тэхён решил немедля поехать в нужном направлении.       Синий Бугатти красовался на линии старта, привлекая взгляд Чонгука. Это и есть тот Юнги? Тэхён сразу, как только сравнялся с машиной соперника, вышел из авто, прося Чона немного подождать. — Ким, — Мин тоже вышел из машины, но отходить от неё не спешил и ждал, пока Тэхён сам к нему подойдёт. — Юн. — Готовься попрощаться со своими деньгами, дружище, — пожав друг другу руки, парни ухмыльнулись почти одновременно. — Ты так на лечение собираешь? Я как раз хочу совершить пожертвование. Если что, обращайся. — Шути, пока можешь, — надменно фыркнув, Юнги обратил внимание на смотрящего на них через окно с опущенным стеклом Чонгука. — Это кто? — Смерть твоя, — сурово буравя взглядом щуплого парня, который рядом с Тэхёном смотрелся ещё меньше, дерзнул Чонгук. Полицейский знал всех друзей Кима, но этого блондинистого паренька видел впервые. Со стороны было хорошо видно, что они с Тэхёном в неплохих отношениях. Чона это начинало немного злить.       Ещё одним, а точнее самым главным фактором, вызвавшим такую резкую реакцию, послужило перешёптывание между гонщиками и смущённая улыбка Тэхёна в конце. Чонгук даже не обратил внимания на то, как этот Юнги на него смотрел, полностью погружённый в свои мысли. Алкоголь в венах хоть и замедлял мыслительные процессы, но мужчина всё же мог сложить два плюс два и понять, что эти двое не просто соперники.       Покидав в друг друга ещё пару колкостей, они расстались по машинам. — Тэхён, кто этот парень? — Просто знакомый. — Мне кажется, вас связывает кое-что больше, чем просто гонки, — стараясь держаться как можно холоднее, спокойно произнёс Чонгук. — Был просто перепих. Ещё около четырёх лет назад. И всё, хён, — этому «хён» не верить не получается. — Я верю. — Хён… — Тэхён не знал, говорить это или не говорить, но, подумав три секунды, выбрал первое. — Хён, обещай, если я приеду победителем, ты согласишься со мной встречаться, — это было глупо.       Ким понимал, что его слова звучали довольно глупо. Как можно согласиться на это? Он даже не знает, нравится ли Чонгуку, а смеет заявлять такое. — Хорошо, — Тэхён не мог поверить своим ушам и, чтобы убедиться, что он услышал всё верно, зачесав волосы назад, повернул голову. Чонгук с улыбкой смотрел в ответ. — Думаю, нам стоит попробовать. — Люблю тебя, — было сказано тихо, теряясь в звуках мотора. — Порвём их, хён! — с самоуверенной ухмылкой сказал Тэхён и, получив испуганный взгляд от Чонгука, нажал на газ.       Феррари моментально сорвался с места, оставляя за собой только пыль. Скорость росла, пока полицейский всё сильнее вжимался в кресло, судорожно пытаясь пристегнуться. Соперник был всё ещё впереди, он неплохо справлялся, используя разные хитрости. Но все знали, что Ким никогда не позволит себя победить.       Чонгук, тысячу раз пожалевший, что согласился, своим мужским, взрослым голосом громко кричал. Просто кричал, ничего не выкрикивая, и возмущённо замолчал только тогда, когда Тэхён рявкнул низкое «расслабься и наслаждайся», сопровождённое парочкой нецензурных выражений. Мужчина, решив, что отчитает его за такое неуважительное обращение к старшим потом, всё-таки выполнил этот приказ.       Пока Тэхён, улыбаясь, увеличивал громкость музыки, Чон попытался откинуть все мысли и открыть глаза. Любимая песня «Hey Baby» в исполнении Питбуля оглушала, но совсем не мешала, а действовала наоборот, только поджигая желание всё отпустить, не думать ни о чём, предаваясь бешеной скорости.       В венах бурлила кровь, адреналин зашкаливал, учащая сердцебиение. Если Тэхён был ещё спокойным и с доброй ухмылкой смотрел на возбуждённого мужчину, то Чонгук, тот самый возбуждённый мужчина, находился на грани обморока.       Картинки за окном сменялись с поразительной быстротой, было сложно что-то уловить, Чонгук понимал только то, что они уже у леса. Рука Тэхёна, которая переместилась на колено и успокаивающе поглаживала расслабляющегося Чона, по сути должна была напрягать, ведь так Ким отвлекался от дороги, но тем не менее только прибавила какой-то уверенности. Поэтому Чонгук через минуту уже уверенно смотрел на автомобиль, который они должны были обогнать. Но соперник в какой-то момент резко завернул вправо, заставая Чона врасплох. — Тэхён! — стараясь перекричать музыку, звал его мужчина. — Что это было? — Ким, всё так же непринуждённо улыбаясь, уменьшил громкость песни, доносящейся с колонок, и бросил взгляд на Чонгука. — Я знаю дорогу короче, держись крепче, — скорость он так и не сбавил, буквально влетая на неровную неасфальтированную дорогу, под громкое «чёрт» от Чона. Так вот почему тот парень свернул тогда. — Да это же прямая смерть, Тэхён! — буквально впечатавшись в дверь машины, рычал Чонгук       Феррари практически летел по этой тропинке. По сравнению с широкой трассой она и в правду казалась тропинкой.       Жёсткие ветки деревьев наверняка успели поцарапать спорткар не один раз, но Тэхёну было откровенно всё равно. Он готов ещё десять таких же машин исцарапать, если в конце его будет ждать такой приз, если от этого будет зависеть, будет ли Чонгук с ним. Ким был уверен, что придёт победителем, пока с ним на заезд не вышел Юнги. Этот парень был прославлен на весь Сеул своей быстротой, уступая только Тэхёну.       Ким помнил, как сам взобрался на Олимп, и не собирался уступать кому-то своё законное место. На вершине будет только он и никто больше.       До финиша оставалось буквально полторы минуты, парень не отпускал педаль газа и практически не убирал руку с чонгукова колена. Этот мужчина вселял в него огромную уверенность в своей победе. Тэхён придёт первым и подарит эту победу именно ему.       Среди деревьев уже виднеется свет фонарей, значит, совсем немного и Ким приедет первым. Чонгук снова надел маску и кепку, как и попросил его Тэхён. Алкоголь в крови облегчал все мысли, связанные с тем обещанием в начале гонки, отчего Чонгук не воспринимал это так серьёзно, как следовало бы, бросая взгляд на время. Почти десять ночи. Эти три часа прошли слишком быстро.       Тэхён постепенно начал сбавлять скорость, медленно выезжая из-за кустов под радостные крики людей. Пульс участился. Его мечта скоро сбудется. То, что Ким так долго желал, сейчас сидело буквально в паре десятков сантиметров от него.       Феррари подъехал к ждущему у ограждения Тони. Стекло опустилось, и Тэхён, кашлянув, сказал: — Деньги оставь Юнги. Я уже получил свой приз, — сдерживать широкую улыбку было невозможно. Она сама рвалась наружу, показывая, как её обладатель рад победе. Наверное, сегодня была самая плодотворная гонка за всю жизнь Тэхёна.       Тони кивнул и, желая хорошей дороги, отошёл, решив подождать Юна на том же месте.       Так, как сейчас, Тэхён не волновался даже на своей первой гонке. Ким про себя молился, чтобы всё прошло ровно и без непредвиденных обстоятельств, что могли им помешать сегодня. Мелкая дрожь разлилась по телу, отчего нога автоматически начала нажимать на газ сильнее, повышая скорость чёрного красавца. — Тэ, мы куда сейчас? — Чонгук зевнул, широко раскрыв рот, и сел ровнее, чтобы было удобнее ехать. — В одно чертовски классное место, — закусив губу, парень включил кондиционер и настроил музыку.       Чон на эти слова только угукнул и перевёл свой взгляд на дорогу. Они были за городом. Это он знал точно. Лес казался таким большим, необъятным. Казалось, что ему нет конца и края. Высокие ели, что вели в неизвестность, помогали расслабляться сильнее, успокаивали. Как красиво, наверное, здесь зимой. Вокруг снег, холод, который не пройдёт в тёплую машину. Белоснежное полотно делало бы всё вокруг светлее и волшебнее. Вот так ехать с Тэхёном по великолепным местам наверняка прекрасно. Чонгук очень хотел узнать, каково это.       Поняв, в какое русло двинулись его мысли, Чон вздрогнул будто от удара током, привлекая взгляд Тэхёна, в котором читалось беспокойство. Мужчина качнул головой, говоря, что всё в порядке, и почувствовал себя таким маленьким мальчиком. Это чувство вроде и нравилось, и не нравилось одновременно. Он всё же взрослый мужчина, который должен защищать и оберегать свою семью, но эта вся ответственность так надоела, так же, как и желание всё везде успеть. Чону было необходимо нормально отдохнуть от всего. Даже если он даст Тэхёну шанс, как он объяснит всё своей дочери, своей матери? Если они его не примут? Даже думать об этом было больно. — Хён, приехали, — легко толкнув Чонгука в плечо, Ким вырвал его из размышлений.       Они уже находились почти в середине огромного поля, а Чонгук ничего не заметил. Не заметил даже то, что полоса деревьев закончилась. Возможно, он немного задремал.       Луна была такой яркой, находилась от них так далеко, являясь единственным свидетелем того, что будет сейчас здесь происходить.       Двери Феррари открылись, Тэхён пригласил Чона выйти. Трава приятно щекотала голые лодыжки, заставляя немного поморщиться от чуть колющих концов. Но это было приятно, просто нереально приятно.       Ким, приблизившись, взял заворожённого масштабами поля и красотой луны и звёзд Чонгука за руку, сглатывая вязкую слюну, и смело посмотрел прямо в эти голубые глаза, в которых был бы только рад тонуть и тонуть на протяжении всей своей никчёмной жизни. — Хён, люблю, — не стерпев, Тэхён нежно поцеловал мягкие губы, отрываясь буквально на две секунды, хмурясь, и снова припадая к ним. Парень не отпускал чужую, но такую родную руку, поглаживая ладонь большим пальцем. Целовал, не задействуя языка. Совсем невинно, но довольно страстно. И Чонгук бы поддался, но… — Тэхён, я так не могу, — прервав поцелуй, прошептал Чон, щипая кожу своей руки, чтобы убедиться, что это всё происходит наяву, а не во сне. — Чонгук, просто попробуем, хорошо? Если тебе не понравится, я прекращу, — Тэхён не собирался снова целовать мужчину, нежно поглаживая его спину. Он понимал, что навалил на Чонгука слишком много за один вечер, даже не учитывая его опьянённое состояние. Танец, гонка, признание и поцелуй. Он испытал слишком много эмоций, всё-таки стоило немного подождать и не идти на поводу своих желаний. Да хотя бы подождать, пока хён протрезвеет. — В том-то и дело, я не боюсь, что мне не понравится. Я боюсь, что мне понравится, а ты уйдёшь. Ты слишком молод для м… — Тэхён резко притянул к себе погрустневшего Чонгука за щёки, сталкиваясь своими губами с его, буквально кусая нижнюю, остервенело целовал, ломая все сомнения. — Я люблю тебя, разве не это важно? Хён, я люблю тебя, клянусь, — отчаянный шёпот был слишком тихим, но таким требовательным, уверенным, что буквально оглушил Чонгука, давая вымолвить только «и я тебя» и снова обхватить чужие губы своими, становясь инициатором нового поцелуя и за одно остановки сердца Тэхёна. Долго в шоке он не стоял, отпускная ладони, обхватывая своими руками его талию, чтобы придвинуть ближе и проскользнуть языком в горячий рот, хозяйничая.       Чонгук, не зная, за что схватиться, машинально скомкал в кулаке ткань тэхёновой футболки, оставляя руки на его мускулистой груди. Он тяжело и громко дышал, так же агрессивно целуя, так же просовывая свой язык, чтобы получить мощный разряд тока от столкновения с кончиком чужого шершавого.       Крышу сносило обоим. Тэхён, толкая Чона к капоту, уложил мужчину на него и хотел полюбоваться запыхавшимся хёном, но тот снова притянул его к себе за затылок, затягивая в новый поцелуй. — Так любишь целоваться? — прерываясь, между поцелуями ухмылялся Тэхён, а Чонгук даже время тратить на ответ не хотел и не собирался. И зачем, если можно в это время пробовать такие вкусные губы?       Огромное поле, в центре которого один чёрный Феррари. И владелец этого чёрного Феррари жадно исполнял свои и чужие давние мечты, просовывая кончики холодных от волнения пальцев под чёрную футболку и пуская по мускулистому телу тысячи мурашек.       Чонгук понял, что с него хотят снять одежду, и приподнялся, чтобы Ким спокойно и без труда стянул ненужную ткань, чтобы был ещё ближе, намного ближе. Но не мог не задрожать, когда горячая, буквально пылающая кожа соприкоснулась с холодным металлом. — Пойдём внутрь, — прошептал Тэхён. На улице хоть и лето, но ветер был всё равно холодным.       Чонгук кивнул и нервно спустился, следуя за Кимом, что держал его руку, не отпуская.       Подойдя к двери с водительской стороны, Тэхен открыл её и, откидывая сиденье назад, сказал: — Ложись, — голос от возбуждения стал ниже и глубже, отчего колени Чонгука задрожали сильнее. — Мхм, может нам лучше раздеться сразу? — сквозь пелену смотря на Тэхёна, смущённо вымолвил Чон, не ожидая, что вместо ответа на его вопрос, ему прилетит мокрый поцелуй.       Ким прижал его к машине, обхватывая одной рукой горло, для остроты ощущений. — Мой, — с рыком впился в шею Тэхён. Из горла Чона вырвался громкий всхлип, а за ним и протяжный, сладкий стон. Горячие губы спереди и холодное авто сзади создавали неописуемо волнительный контраст.       Вещи стремительно полетели на заднее сиденье. Прекращая целоваться с Чонгуком, Ким сел в авто. — Иди ко мне, — и Чон пошёл, удобно усаживаясь верхом на парня и снова целуя. Они были уже абсолютно голыми. Члены приятно соприкасались друг с другом, вырывая из горла стоны. Большие ладони оглаживали подкаченные ягодицы, ребром указательного пальца проходясь по ложбинке, ловя несильную дрожь. — Такой чувствительный, — с этими словами, Тэхён цепочкой поцелуев прошёлся от губ к плечу и принялся засасывать нежную кожу, одной рукой доставая смазку. Чонгук не заметил её тогда рядом с презервативами. — А ты подготовился, — прыснув, Чон ахнул на неслабый укус, еле подавляя всхлип от холодной жидкости, что полилась меж двух половинок. — Я предполагал, чем закончится вечер, — включив альфа-самца, Тэхён погрузил один палец в анус мужчины наполовину, удивляясь тому, как свободно он пролез, и решил проверить свои догадки, погружая и второй. — Играл с собой? — ухмылка сама коснулась его губ. — Думал обо мне? — засаживая и третий палец, пока Чонгук, выстанывая «да», скользнул рукой между ними, чтобы обхватить тэхёново возбуждение. — Произнеси это. — Я-я думал о тебе… да, думал, — сильно выгибаясь, мужчина шептал невнятно, медленно водя по чужому члену. — Тогда прелюдии оставим на следующий раз, — Чонгук застонал громче, услышав это «на следующий раз».       То, что с ним сейчас происходило, являлось верхом его мечтаний. То искреннее «я люблю тебя» воспроизводилось в голове на повторе. Он был уверен, что сказано это было от сердца. Эти пламенные поцелуи, что часто снились ему, длинные пальцы, которые раз за разом попадали по простате, дарили райское наслаждение.       Тэхён не хотел использовать никакое грязное прозвище по типу «сука», что довольно часто проскальзывало с другими. Но это Чонгук. С ним хотелось безгранично бережно, но и терпеть Ким больше не мог. Медленно и нежно будет потом. — Готов, хён? — с ухмылкой посмотрев на Чона, парень помог ему приподняться и приставил к его колечку мышц свой член, на котором успел раскатать презерватив, нетерпеливо облизывая свои губы. — Ты и в постели будешь меня хёном наз-зыва-а-ать? — громко застонав на последнем слове, Чонгук самостоятельно опустился на орган полностью, чуть шипя от слабой боли, которую компенсировали страстные поцелуи Тэхёна.       В сердце росла буря, заставляя задыхаться от избытка чувств, от такого спектра эмоций.       Останавливать стоны не хотелось, всё равно никто не услышит.       Оперевшись на спинку сиденья, Чонгук сам насаживался на большой орган, срывая голос от этих ощущений.       Толчки, приправленные хриплым рычанием снизу, сводили с ума, лишая рассудка. Это было так великолепно. Быть заполненным любимым неописуемо прекрасно. Чонгук даже не думал, что взаимная любовь настолько красива.       Тэхён сжимал сильные бёдра почти до синяков, помогая двигаться, откидывал вымокшую от пота чёлку и гортанно стонал, периодически ловя губами чужие стоны-всхлипы.       Большая головка ласкала простату, отчего Чон заскулил громче и неожиданно быстро кончил, пачкая и Кима тоже.       Повисло неловкое молчание, толчки прекратились, Тэхён, по-доброму засмеявшись, поцеловал раскрывшиеся губы. — Продолжим позже, — Чонгук неловко кивнул и, неспособный унять дрожь в коленях, пересел на соседнее сиденье. — Ты был слишком быстрым и я… — собирался оправдаться Чон, зачёсывая свои мокрые волосы назад непослушными пальцами. — Хорошо, во втором заходе я буду медленным, — громко рассмеявшись на резко прилетевшее «нет!», Тэхён посерьёзнел и внимательно посмотрел на Чонгука, обхватывая длинными пальцами свой член. — Не отводи взгляд.       А мужчине очень хотелось посмотреть, как большая ладонь будет скользить по большому члену, как будет чувствовать буквально каждую венку, которые уже не сглаживал тонкий презерватив.       Но Чонгук повиновался, смотрел только в глаза, замечая, как чужой рот раскрылся в немом стоне, по плечу было понятно, что Тэхён ускорился. Чон закусил губу, борясь с собой. Не зная, что сделать: опустить взгляд или нет. Но, задумавшись, случайно выбрал первое и вспыхнул, когда в тот самый момент из члена брызнула густая сперма. — Непослушный, — тяжело дыша, Тэхён посмотрел на пунцового Чонгука, а потом и на его вставший орган, и, улыбнувшись, сказал. — Ещё раз?

***

— Что тебе сказал тогда этот Юнги? — всё ещё лёжа на Тэхёне, спросил Чонгук, привставая, чтобы заглянуть парню в глаза.       Этот вопрос мучил его до сих пор. — Что ты его убил одним своим ревностным взглядом. И сказал, чтобы я зря время не терял и забрал тебя к себе как можно скорее, — получив на свои слова смущённое цоканье, Ким улыбнулся и втянул своего парня в мягкий ленивый поцелуй, радуясь, что не дал заднюю даже после стольких отказов.