Demon tools

Billie Eilish — bad guy

Чимин пьяно растянулся на расправленном диване, одной рукой потирая уставшие глаза, а второй сжимая горлышко персикового соджу. Подушки промялись рядом, и к нему завалился Тэхён, устало простонав и почесав живот.       — Эй, не спи, — буркнул Ким. — Нам ещё призыв делать.       Чимин лениво усмехнулся, глубоко вдыхая пряно-тыквенный аромат зажжённых в комнате свечей.       Под потолком, прямо над самым диваном, висела декорация в виде чёрной плотной паутины, в углу — плюшевый, совсем не страшный паук наблюдал за тем, как лучшие друзья весь вечер провели за просмотром каких-то дурацких старых ужастиков, типа «Фокус-Покуса», «Эльвиры — повелительницы тьмы» и «Зубастиков». Совсем не пугающих, наоборот — по-своему смешных, но они никогда и не смотрели настоящие фильмы ужасов в хэллоуинскую ночь — считали, что это время веселья и чудес, а не повод построить завод из кирпичей собственного производства.       Так вот, говоря о чудесах.       Ими ежегодно занимался Тэхён — сколько они были знакомы, то есть, наверное, лет десять уже, Ким каждый чёртов год творил какие-то сумасшедшие штуки, и слова другого, кроме как «чудеса», в чиминовом словаре просто не находилось. Наверное, каждый слышал о вызове духов — Кровавой Мэри, там, или ещё кого. Обычно этим занимаются дети от нечего делать, но Ким совершал ритуалы по призыву тех или иных духов каждое тридцать первое октября, заперевшись в комнате с Чимином. И, что самое удивительное, — у него это получалось.       Это всегда было сюрпризом для Пака — кого и зачем они призовут на этот раз; однако в этот год Тэхён серьёзно беспокоился за перекати-поле в чиминовой личной жизни и потому решил поступить как самый-самый лучший друг — призвать для Чимина демона секса.       Наверное, нужно кое-что прояснить.       Призванных Тэхёном демонов парни в лицо — или что бы там у них ни было — никогда не видели. Однако тот факт, что призывы удавались, не был оспорим — всё то, чего они просили у духов, так или иначе появлялось или происходило. Поэтому у Кима были абсолютно справедливые основания уверять, что этот призыв тоже прокатит.       Личная — сексуальная, любовная, даже связанная с симпатией — жизнь у Чимина и вправду в последнее время не строилась. У парня давно никого не было, а знакомиться с кем-то для одного паршивого раза он не хотел. То есть он не мог. Чимин не был таким уж профи в знакомствах, он был довольно открытым и доброжелательным, однако, когда дело касалось знакомства для конкретных целей, у него начинались проблемы. Возможно, было бы правильнее сказать, что он боялся, пускай он это и отрицал.       В общем, несмотря на то, что Чимин был симпатичным парнем, не замкнутым в себе, не придурком каким-нибудь, а самым обыкновенным, среднестатистическим двадцатитрехлетним парнем, ему было тяжеловато. И он всё никак не мог найти то, что ему нужно, как ему именно нравилось, а пробовать новые вещи с партнёром, отношения с которым едва начались — трудно. Складывалось впечатление, что Чимина просто не понимали — не слушали, не слышали, не смотрели внимательно.       И вот поэтому он решил немного повременить, оставив любые попытки начать встречаться с кем-то ещё, потому что знакомые грабли больше не сверкали так соблазнительно. Было проще оставаться одному, чем обижать очередного парня со словами: «Я думаю, мы не очень подходим друг другу», после того, как не смог получить достаточное удовольствие от их секса.       Каждый секс отчего-то казался ему… пресным?       Вряд ли бы он когда-либо осмелился об этом сказать.       В общем, у Чимина была проблема. И решить её обычными, человеческими способами он слишком стеснялся, боясь столь углубляться в чертоги своей души и признаваться миру в новых, найденных им в самом себе интересах. Он звал себя мысленно извращенцем, считая, что не должен ни за что на свете думать и тем более — говорить партнёрам о том, что хотел бы попробовать.       Но Тэхён, на правах лучшего в мире друга, знал. К тому же, он был столь отличным другом, что даже нашёл как решить проблему Чимина, не пользуясь услугами приложений для знакомств и подпольных публичных домов.       Ведь это гораздо, гораздо проще — вызвать демона секса.       Да раз плюнуть вообще!       И вот, теперь, ровно в Хэллоуин, они стащили друг друга с диванов, нарумяненные от нескольких благополучно осушённых бутылок соджу, и расселись в недокруг посреди тэхёновой комнаты в квартире, снимаемой им вместе с их старым знакомым, которого как раз не было дома. Из необходимого — свечки, какие-то побрякушки из магазина для гаданий, небольшое зеркало, помада и ещё — чиминовы трусы.       «Это нужно в качестве жертвоприношения, Чимин, для того, чтобы демон знал, к кому ему являться. Ты же не хочешь жертвовать ему кусочек себя, правда?»       Да пожалуйста, Чимину что, жалко, что ли?       Тэхён закрыл отсвечивающий голубым светом ноутбук и отодвинул его в сторону; Чимин хлебнул ещё немного соджу и отставил бутылку подальше, чтобы в случае чего не залить тэхёнов пол и не огрести от друга. Тэхён положил прямоугольное зеркало на пол, поставил в середину толстенькую свечу и разложил вокруг полупрозрачные камушки. Пак сглотнул, наблюдая, как парень помадой принялся вырисовывать какие-то каракули на зеркале.       Он никогда не мешал Тэхёну проводить ритуал — не обрывал, не задавал лишних вопросов. Он просто смотрел, попутно восхищаясь умениями друга.       Ким с сосредоточенным лицом убрал помаду и взял Чимина за руки, прикрывая глаза. Чимин сделал то же самое, немного дрожа от предвкушения. Призывы работали обычно быстро — чуть ли не сразу, поэтому демон мог явиться перед ними буквально в считанные минуты.       Он всё думал, каким бы тот мог быть? Скорее всего, у него должна была быть чёрная одежда — какой-нибудь костюм по фигуре, или, может, что-то кожаное. Чёрные глаза, как обычно это бывает в поп-культуре. И Чимин очень, очень надеялся, что он симпатичный. Потому что, ну, вряд ли вы ожидаете старого деда, вызывая демона секса. Наверняка он был чертовски привлекательным.       Через минуту тяжёлой тишины Тэхён выпустил руки Чимина и поднял его трусы над свечой. Позвоночник светловолосого покрылся мурашками, Чимин задержал дыхание, ощущая, как волоски по всему телу встают дыбом; Ким приблизил серую ткань к самому пламени, и та задымилась, а вскоре и воспламенилась, и Чимин открыл рот, а его друг поднял бельё выше, глядя, как рыжие языки пожирают ткань всё больше.       Пак ошарашено хлопал ресницами, не решаясь останавливать Тэхёна — тот точно знал, что делал. И он подтвердил это, когда поднёс вторую ладонь снизу и резко зажал подожжённый уголок рукой так, будто она была холодной. Пак ахнул, прячась в ладонях, Тэхён закрыл глаза, и свеча внезапно погасла, погружая комнату во мрак.       Чимин слышал только как долбится в его висках пульс. Нерешительно убрав одну руку, он глянул на молчавшего Тэхёна, и тот сидел неподвижно ещё несколько мгновений, до тех пор, пока не дрогнул всем телом и не хлопнул в ладоши, громко заявляя:       — Сделал!       И Чимин облегчённо выдохнул, понимая, что, на самом деле, не нуждался ни в каких кошмарах больше в этот вечер, а свой завод кирпичей он открыть всё равно смог бы.       Однако ни сразу, ни даже через некоторое время ничего не произошло. Они распили соджу до конца, и Чимин остался ночевать у друга, так никого и не дождавшись. Было грустно, даже как-то разочаровывающе — у Тэхёна ведь всегда, всегда получалось, что пошло на этот раз не так? Может, дело было в самом Чимине?..       Тэхён пытался успокоить друга тем, что это нормально — призыв подобных духов мог растянуться на пару дней. Только это и умаляло отчаяние Пака, потому что, вообще-то, он не удивился бы, если бы демон посчитал его не таким уж привлекательным для того, чтобы к нему являться. Или, может, он просто успел ознакомиться с чиминовыми мыслями и решил не являться вовсе, как бы иронично ни звучало — от греха подальше?..

***

На третий день Чимин после пар поехал сразу домой, жутко уставший и жутко нуждавшийся в расслаблении. Не то чтобы в университете произошло что-то такое, от чего ему внезапно захотелось подрочить, но просто… иногда есть такое желание. У вас нет? Ну, что ж. У каждого свои хобби.       В общем, не удовлетворённый тем, что демон так и не явился к нему, Чимин бросил сумку в коридоре, сгрёб все необходимые принадлежности в охапку и пошёл в душ, где провёл последующие минут сорок, сначала просто наслаждаясь тёплыми струями, а потом — растягивая себя пальцами. Жутко хотелось наполненности, он скучал по этому чувству, но собственными руками оно никогда не доставляло столько удовольствия, сколько могли бы доставить чужие, хорошие пальцы. Добротные. Умелые. Чимину такие пока не попадались, но он мог бы представить себе такое.       Переодевшись в свежее бельё и полосатый бело-голубой пижамный комплект, состоявший из брюк и рубашки, Чимин почистил зубы, намереваясь скорее лечь спать, потому что после дрочки настроения всё равно не прибавилось — наоборот, он лишний раз напомнил себе, насколько одинок и жалок. Поэтому, в последний раз глянув на себя и пальцами придав волосам более-менее адекватный вид, весь мягонький, разнеженный, он выключил свет, выныривая в тёмный коридор, и сладко зевнул.       И вдруг ощутил прикосновение к себе со спины.

Meg Myers — Desire

      — Иди в комнату.       Хрипло. Очень, очень низко, так, будто голос раздавался из самых недр мира, заставляя покрыться холодной испариной буквально молниеносно; кожа обсыпалась мурашками, волосы на затылке вмиг зашевелились, и Пак затрясся, не в силах вдохнуть от поразившего его страха. Он покорно прошёл вперёд, вглубь комнаты, подталкиваемый горячими крупными ладонями незнакомца за шею и спину. Его прижали к стене гостиной и грубо развернули, не смягчая хватку на горле.       Пак проморгался, фокусируя плывущий от ужаса взгляд на лице напротив него. Парень выше его примерно на полголовы желчно оскалился, и Чимин совсем вжался в бетон спиной — в жёлтом приглушённом свете напольного торшера блеснули острые крупные клыки, как у самого настоящего вампира. Тёмно-каштановые вьющиеся волосы обрамляли переливающееся испариной смуглое лицо; чёрные глаза, бездонные, как самая настоящая пропасть, без проблеска белка в них, абсолютно точно принадлежали самому дьяволу.       Чимин сглотнул; длинные пальцы крепче обвили его тонкую шею, взгляд обрамлённых пушистыми ресницами глаз пробежался по лицу Пака с явным голодом. Пальцы Чимина с короткими ногтями скользили по гладкой поверхности в попытке зацепиться, но безуспешно. Незнакомец усмехнулся и заставил Чимина приподняться на носочки, наклоняя голову к его лицу совсем близко, горячим воздухом самой преисподней опаляя чиминовы распахнутые в немом вскрике губы.       Сердце пропускало удар за ударом; незнакомец прижался носом к носу Чимина, чуть покачиваясь с ноги на ногу, самозабвенно вдыхая, приоткрывая рот больше, словно собирался вонзить свои клыки Паку прямо в губу. Чимин задрожал, крупное тело сильнее вжало его в стену, заставляя двигаться вместе с ним и потираясь о него, и он прикрыл глаза, не в силах издать и жалобного писка.       — Хочу съесть тебя на ужин, — низко прохрипел демон и усмехнулся, закусывая свою нижнюю губу. — А ну-ка, посмотри на меня, — Чимин всхлипнул, не решаясь; крупная ладонь грубо вздёрнула его подбородок. — Я сказал: посмотри на меня.       Пак с усилием заставил себя открыть влажные глаза, тут же натыкаясь взглядом на две пробивающие на новые мурашки чёрные дыры.       — Хороший мальчик, — хищно ухмыльнулся тот. — Что за очаровательное создание решило меня призвать? Подарок небес исчадию ада.       Большие пальцы демона ласково гладили чиминовы щёки, стирая влагу незаметно прорвавшихся слезинок; дистанция между ними ни на секунду не становилась больше, воздух был накалённым, как в какой-нибудь иссушающей пустыне, и Чимин не мог сделать и вдоха, всё время ощущая чужое дыхание на своей коже, на своих губах, даже на своём языке.       Глаза демона, беспросветные и пожирающие, смотрели Чимину в самую душу, вороша сознание и всё самое тёмное, сокрытое в дальних уголках его разума. Клетка за клеткой, частичка за частичкой, Чимин чувствовал, что, несмотря на страх, несмотря на беспомощность в этих мощных руках, несмотря на отсутствие пути к спасению, он тонул в этих гипнотизирующих пустотах, он медленно, но верно подчинялся, не пытаясь больше вырваться и сбежать.       Ведь он его для этого и позвал, верно?..       — Ангелочек, — с нажимом шепнул демон, наклонившись больше и касаясь своими губами порозовевшей кожи Чимина; тот кротко выдохнул. — Я покажу тебе, что такое настоящий рай, малыш.       Чимин с трудом сглотнул скопившуюся вязкую слюну, и демон высунул язык, широко проходясь им от подбородка до кончика чиминова носа; Пак снова зажмурился, чувствуя зарождающееся внутри него пленительное возбуждение.       Чужое бедро заставило Чимина чуть шире расставить ноги и упёрлось прямо ему в твердеющий пах; Пак изо всех сил держался, чтобы не застонать, как какая-нибудь грязная шлюшка, потому что в мгновенье он именно так себя и почувствовал — его насильно удерживал незнакомец, по всем пунктам похожий на саму нечисть, а он только и делал, что хватал ртом воздух от одного слабого контакта через одежду.       Извращенец. Его вот-вот нагнёт чёрт знает кто — вполне возможно, сам этот чёрт и нагнёт, — а он теперь дрожит не от страха, а от предвкушения! Чимин — самый настоящий извращенец.       Демон скользнул кончиком языка по чужой щеке, удерживая Чимина за горло так сильно, и Чимин надеялся, что всё происходящее с его организмом — последствия лёгкого удушья; брюнет усилил давление на чужой пах, и Пак не сдержался — сдавлено застонал, вызвав тем самым очередную ядовитую усмешку.       — Такой чувствительный, — заметил демон.       Брови Чимина моляще изогнулись; он опустил взгляд на тёмно-розовые губы, на родинку под нижней, вперился в белоснежные клыки, умирая от желания впиться в демона поцелуем, почувствовать грубость своими губами. Вдруг от клыков пойдёт кровь? У парня пробежался по спине холодок, контрастируя с пожаром внизу его живота.       — Я заставлю тебя познать грех сегодня, — демон прищурился, возвращаясь к чужим губам. — Хочу услышать твой скулёж, детка.       Чимин подсознательно потянулся к приблизившемуся лицу, не контролируя себя от слова совсем; демон тихо, хрипло захихикал от чужих попыток получить долгожданный поцелуй, дотрагиваясь до чиминовых губ своими лишь на долю секунды, не позволяя ему полноценно прикоснуться. Пак снова задрожал, карябая стенку.       Наконец, демон сжалился, чуть наклонив голову, он поцеловал Чимина, тут же погружая в податливый приоткрытый рот горячий язык, властно вылизывая его, сжимая чиминову челюсть так грубо, словно пытался оставить там синяки; Чимин зажмурился до белых пятен перед глазами, позволяя острым клыкам терзать его губы, оттягивать нежную кожицу, царапать, языку — очерчивать нёбо, зубы, вязко, медленно, будто демон ждал, пока Чимин растает в его руках мороженым.       Одна его ладонь скользнула на чиминов загривок, вторая легла на руку, чуть ниже плеча, и, с мокрым чмоком разорвав поцелуй, демон развернул Чимина к себе спиной, вжав его в стену щекой; Пак пискнул и прикусил губу, ощущая привкус металла на языке. Крупная ладонь спустилась с руки вниз, на задницу Пака, и крепко сжала обтянутую шелковистой тканью домашних брюк половинку, вызывая новый всхлип. Вторая рука подхватила чиминово горло спереди, заставляя парня откинуть голову назад; острые клыки вместе с влажным языком впились в кожу под ухом, не сильно, но достаточно для того, чтобы Чимин зажмурился от мурашек, от волн боли, смешанной с пугающим наслаждением. Его непослушные ладони приклеились к стене, просто для того, чтобы он мог устоять.       Мокро, грязно, с наслаждением, демон вылизывал чужую шею, нередко останавливаясь для очередного яркого засоса на нежной коже, для лёгкого, но колкого укуса, оставлявшего всякий раз царапины или небольшие точки; Чимин не сдерживал громкие выдохи и постанывания, не имея возможности в полной мере использовать голос, потому что пальцы демона всё ещё надёжно удерживали его за шею, прижимая его к крупному обжигающему телу; его задницу грубо сминали, каждую половинку по очереди, и Чимин понимал, он знал, что на ней не останется больше живого места.       В движениях демона было столько же страсти, сколько и голода, будто его впервые за несколько столетий догадались вызвать для плотских утех; Чимин не был уверен, мог ли вообще чего-то ожидать, ведь, наверное, задумка с призывом изначально была достаточно глупой, но то, что он в итоге получил, не сравнилось бы ни с одним из его многочисленных влажных снов за все двадцать три года жизни. Думал ли он когда-либо о демонах как о ком-то, однажды трахнувшем бы его? Вряд ли.       Однако то, как упоённо демон наслаждался его податливостью, как хрипло усмехался от несдержанных чиминовых хныканий, то, как жадно он изучал его тело, заставляло Чимина думать о том, что, должно быть, никто прежде, даже его нормальные партнёры, не испытывал такого сильного желания по отношению к нему, как это создание.       Покусывания и поцелуи перешли на чиминово плечо; демон с рычанием заставил Чимина снова повернуться к нему лицом и одним рывком распахнул домашнюю рубашку, и пуговицы разлетелись по полу с жалобным постукиванием. В чёрных глазах сверкнул маниакальный блеск; Чимин задержал дыхание, едва горячие ладони прикоснулись к его животу и медленно поднялись к груди, властно сжимая упругую кожу. Губы демона блестели слюной, дыхание давно стало учащённым, будто он, как человек, терял голову от возбуждения; Пак сжал кулаки, откидывая голову на стену позади себя и позволяя острым зубам вонзиться в выраженную ключицу.       — Такой сладкий, — влажной дорожкой он спустился к соску и подхватил его клыками; Чимин вскрикнул. — Такой вкусный. Хочу вылизать тебя.       Короткие ногти медленно спустились к кромке домашних брюк; Чимин опустил голову, глядя на задержавшегося в бездвижии демона, и тот лукаво оскалился:       — Но сначала ты доставишь мне удовольствие, ангел.       Чимин глупо сглотнул, не решаясь издать звук.       Чимин хотел этого. Чёрт возьми, Чимин был так сильно возбуждён от этих грубых, страстных действий, что готов был возгореться, и он готов был сделать так, чтобы этот демон вытрахал из него душу, забрал его в самую глубь ада; он хотел быть хорошим мальчиком и доставить ему столько удовольствия, чтобы тот взамен сожрал Чимина и не оставил от него и следа.       Чимин извращенец.       Но ведь никто об этом не узнает?       Демон поднял руку и вплёл пальцы во влажноватые русые волосы, нажимая на его голову, чтобы парень опустился на колени.       Пак моргнул, переводя заворожённый взгляд с глаз демона на его тело, скрытое за чёрной рубашкой и усыпанной клёпками кожанкой поверх неё, и затем — на обтянутый узкими кожаными брюками член.       Чимин сглотнул, уставившись на него; крупный. Больше, чем у Чимина, так ярко выпирающий, демонстрирующий, что Пак далеко не одинок в своих грязных желаниях. Интересно, как это у демонов? Возбудился ли он из-за того, что это его работа, или же это всё благодаря Чимину?       Чимин извращенец, и потому он чуть привстал, цепляясь за чужие крепкие бёдра чуть выше колен трясущимися от предвкушения пальцами, и, прикрыв глаза, подался вперёд, утыкаясь носом в чужую эрекцию. Пахло кожей брюк, никакого парфюма или запаха гари, которым, предположительно, пропитан ад; Чимин приоткрыл рот и мягко прикусил выпуклость, всё ещё не решаясь взглянуть на демона, но прекрасно слыша его шипение и чувствуя, как тот подаётся навстречу.       — Вот так, малыш, — выдохнул тот, — греши для меня.       Длинные пальцы сжали чиминовы волосы, пока тот продолжал легко покусывать и почти заглатывать член через ткань, скользя губами и языком по мокрому материалу; демон рычал, толкаясь в ответ, и Чимин никогда не ощущал прежде такого головокружения. Происходящее казалось таким неправильным, но вместе с тем — по-настоящему верным. Никогда прежде Чимин не чувствовал, что должен отпустить себя полностью, позволить внутренним демонам объединиться с этим, стоящим пред ним, и взять над ним верх.       Чимин оставил засос на брюках у самой головки, и демон не сдержался; громко зарычав, он наклонился к Паку, заставив того снова задрать голову, а второй рукой схватился за пояс чиминовых брюк, так, что парень практически ощущал чужие пальцы на собственном члене, ещё совсем чуть-чуть — и произошло бы касание, но демон любил играть, ему нравилось доводить Чимина до дрожи. Лизнув чиминовы влажные губы, он сжал волосы на чужом загривке сильнее, заставляя парня хныкать, и процедил:       — Так и знал, что ты просто притворяешься недотрогой, ангелочек, — он словно пьяно ухмыльнулся, и Чимин изо всех сил потянулся, чтобы поцеловать его, но тот ему не позволил, резко выпрямившись и облизнувшись. — Хватит развлекаться. Хочу трахнуть твою прелестную глотку.       В глазах Чимина плыло от происходящего; непослушными пальцами он расстегнул чужую ширинку и чуть спустил брюки на бёдра вместе с чёрными боксерами, достал разгорячённую плоть и рвано выдохнул — пальцы еле сходились, обвитые вокруг чужого члена.       Сверху послышалась усмешка — наверняка чиминова растерянность отразилась на его лице. Увитый крупными венами член чуть дёрнулся, и Пак дрогнул — демон ехидно засмеялся, глубже зарываясь пальцами в его волосах и сжимая их.       — Я тебе помогу.       Он убрал руку Пака от себя, и Чимин взглянул на него немного напуганно, сложив ладони на своих бёдрах; демон взялся за свой член и прижал головку к чужой щеке, и Чимин приоткрыл рот, глядя в чёрные прищуренные глаза, на небольшую складку меж нахмуренных бровей, на разомкнутые в учащённом дыхании губы, меж которых блестели клыки. Опаляющая головка была влажной, след от смазки остался на румяной щеке, и дорожка её потянулась дальше, вслед за движениями демона, поглаживающего чужое лицо своей эрекцией. У Чимина остановилось сердце, он весь замер, и язык машинально высунулся, приглашая демона внутрь.       Брюнет шумно выдохнул, едва член лёг на мокрый язык; Чимин чувствовал дискомфорт из-за того, как сильно тот сжимал его прядки, он чувствовал вкус, горьковато-солёный, и жар, чувствовал тяжесть чужого члена на своём языке, чувствовал, как от происходящего влажнеет его собственное бельё; он опустил нижнюю челюсть, позволяя члену скользнуть глубже, и демон несдержанно дёрнулся, хрипло простонав, провёл головкой по распухшим губам и толкнулся бёдрами, с шипением заполняя небольшой рот.       Чимин поперхнулся, когда демон упёрся в заднюю стенку его глотки; тот снова вышел и шлёпнул его по губам пару раз.       — Старайся лучше, малыш.       Чимин кротко кивнул; головка снова погрузилась в его рот, и он втянул щёки, принявшись сосать. Не то чтобы он был очень хорош в этом, но взгляд демона и его обволакивающий хрипотцой голос заставляли Чимина стараться.       Пальцы брюнета отпустили его волосы, и он насадился до середины, языком вылизывая взбухшие венки; сверху послышался новый сдавленный стон, и Пак не понимал, специально ли демон пытался быть тише или же он всегда так звучал. Зачем ему эти странные мысли? Будто он собирался узнать его лучше. Какие глупости, Чимин, просто делай свою работу.       Демон мягко прикоснулся к чиминовой линии челюсти, медленно входя и выходя, позволяя Чимину упорно трудиться и постанывая всякий раз, когда Чимин уделял внимание уретре языком; но вдруг его пальцы опять вплелись в его волосы, и демон задал свой ритм, более быстрый и требовательный, с жадностью вбиваясь в рот светловолосого.       В поисках опоры ладони Чимина вернулись на чужие напрягшиеся бёдра, такие твёрдые под кожаной тканью, будто бы выплавленные из стали; глаза Пака заслезились от грубости в движениях демона, но он не хотел, чтобы тот останавливался, хотя с непривычки горло быстро начало саднить. По смуглой коже лица, шеи и приоткрытой в вырезе рубашки груди стекали капельки переливающегося пота; Чимин и сам горел, он чувствовал, как пылает его лицо, его уши, всё его тело, как жарко в его боксерах. Казалось, он готов был кончить от одного только ощущения члена в своём рту, от трения, от вида прикусившего губу демона, чьи волосы у самого лица завились ещё больше, мощная грудь часто вздымалась, а глаза закатывались в удовольствии.

BANKS — Judas

      Демон в последний раз особенно глубоко насадил Чимина и с низким рыком оторвал его от своего члена, будто был близок к разрядке. Чимин почти ничего не видел из-за заполнивших его глаза слёз и часто дышал, а ослабшие руки то и дело соскальзывали по гладкой ткани вниз. Наклонившись, демон впился в его ярко-бордовые губы и заставил встать, развернул лицом к стене и нетерпеливо вжался грудью в чиминову взмокшую под рубашкой спину. Чимин почти вскрикнул от слишком больного укуса; демон облизнул его губы и влажный от слюны подбородок, членом едва касаясь задницы Чимина. Его ладони властно сжали половинки, затем двинулись выше, под полы распахнутой рубашки, легко царапая бока.       Итак, рубашка Чимина была послана к чёртовой матери; длинные пальцы подцепили резинку домашних брюк и потянули её вниз, ткань легко скользнула по ногам и расплылась лужей у ступней. Чимин с одышкой прислонился щекой к прохладной поверхности, уперевшись в неё руками, пока демон позади него провёл членом меж спрятанных за тонким хлопком половинок, и потом — вовсе оттолкнулся от него, заставляя Чимина вытянуть руки вверх и пригвождая их за запястья к стене над его головой.       Поглаживая упругие ягодицы, демон кусал губы, так сильно, что у самого от собственных же клыков кровоточили небольшие порезы. Чимин упёрся лбом в стену, скуля от жёстких движений совсем рядом с дырочкой, но демон снова игрался, не позволяя себе дотронуться до него там, где он больше всего жаждал. Чимин прогнулся в спине, подставляясь под ласку, и демон легко прикусил его за влажный от пота загривок, вызывая новый поток мурашек по позвоночнику.       — Так легко подставляешься, — усмехнулся демон, втягивая носом запах чиминовых волос и, замахнувшись, шлёпнул по одной из половинок. Чимин заскулил. — Хочешь мои пальцы?       Пак робко кивнул.       — Я не слышу тебя, — цокнул демон. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя пальцами, ангел? Хочешь мои пальцы в себе?       Последовал ещё один громкий, яркий шлепок.       — Х-хочу, — дрожащим голосом ответил Чимин. — Пожалуйста, трахни меня.       — Какой грязный ротик, — ухмыльнулся брюнет. — Совсем не подобает ангелочку.       Снова шлепок.       — Грязный, грязный ангел.       Сдерживая дурацкое хныканье, Чимин сильно прикусил губу и приготовился получить ещё горсть ударов, но вдруг хватки демона на его теле ослабли, затем — вовсе пропали. Чимин с толикой испуга взглянул на него через плечо, тут же громко ахая: демон опустился на корточки, уже привычно сжал задницу Пака, сминая её так, будто месил мягкое тесто. Его язык часто мелькал меж пересохших губ, и вожделение буквально буквами было вычерчено в его глазах. Чёрт, он так сильно хотел Пака, и это заводило парня ещё больше, когда он думал, что уже готов взорваться.       В секунду послышался треск ткани, и Чимин почувствовал дуновение воздуха; демон разорвал боксеры прямо посередине, с особой ненавистью справляясь с мешающим элементом одежды, так, будто порвать его было гораздо проще, чем просто снять. Взгляд самой преисподней поднялся на чиминово лицо, и тот почти поперхнулся оттого, каким прожигающим он был; горячие влажные ладони сжали оголённую упругую кожу, а демон встал на колени, приподнимаясь для того, чтобы приблизиться к одной из половинок и прикусить её. Чимин ощутил слабость в коленях и пошатнулся, громко выдыхая. Демон смотрел прямиком в его душу, делая замах и оставляя новый болезненный шлепок на нежной коже; Пак вскрикнул и прогнулся сильнее, вжимаясь в стену, чтобы устоять.       Демон усмехнулся и укусил снова, оттягивая мягкость и выпуская её изо рта, следя за тем, как легко она отпружинивает; и ещё раз, покрывая светлые полушария красными следами от зубов и засосов, громко, мокро, сжимая чиминовы бёдра так сильно, что тот едва не терялся в ощущениях, будучи на грани того, чтобы просто рухнуть на пол. Демон чередовал болезненные шлепки с укусами и поцелуями, не сводя глаз с задыхавшегося в ослабленных стонах парня, и Чимин чувствовал себя таким беспомощным, но он ловил невероятное удовольствие от этого ощущения, такое, какое не испытывал ещё ни с кем другим, такое пугающее, но такое манящее; боль сменялась негой, резко — снова болью, удушающе приятно, так запретно сладко.       Наконец, когда голова Чимина практически отказывалась подниматься, а ноги дрожали, демон одной рукой ухватился за его плечо, а его язык, такой горячий, такой долгожданный, погрузился в расселину, медленно скользя по впадинке, опускаясь ниже, к самой дырочке. У Чимина сжались пальцы на ногах, он сильно-сильно зажмурился и застонал, едва мокрая мягкость достигла её и тут же погрузилась внутрь, совсем легко, лишний раз напоминая Чимину о том, как он расслаблялся в душе чуть ранее.       Демон оторвался от него и продолжительно дунул на пульсирующее колечко, вырывая из Чимина новые сдавленные звуки.       — Значит, любишь играть с собой, малыш?       Чимин сглотнул, пытаясь заставить свои конечности держаться в стоячем положении.       Пальцы отпустили чиминово бедро, и один, длинный, такой долгожданный палец прикоснулся к Чимину, но не вошёл внутрь, заставляя просяще отклянчивать задницу.       — Какая прекрасная дырочка, — легко касаясь, пролепетал демон; Чимин заскулил. — Так соскучилась по хорошему сексу, да? Играешься со своими миленькими пальчиками, крошка?       — Д-да, — признался Чимин, от стыда краснея ушами.       — М-м-м… Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся брюнет. — Спорим, после сегодняшней ночи ты не сможешь больше думать ни о чём и ни о ком другом, кроме меня?       Чимин ничего не ответил — не успел; демон снова впился губами в его кожу, на этот раз — в самую дырочку, чуть всасывая её, и Пак громко застонал, ногтями впиваясь в стенку и прогибаясь ещё больше, чувствуя, как язык снова проникает и вылизывает его изнутри, так мягко и жёстко одновременно. Демон сжимал его зад так по-хозяйски, окрашивая бледное в ярко-красное, и изредка шлёпал, пока его язык глубоко внутри Чимина выделывал какие-то невероятные вещи, от которых у Пака искры сыпались из глаз, а губы не смыкались в постоянных постанываниях. Он подводил Чимина к краю, вытряхивая остатки сознания из него одним лишь риммингом, но не позволял ему освободиться, резко покидая пленительную тесноту и размашисто пачкая в слюне всю расселину, не дотрагиваясь до самого пульсирующего колечка.       Затем он добавил к языку палец, сразу вставив его на полную длину и находя простату так просто, словно всегда знал, где она находилась, и Чимин почти рухнул — демон вовремя среагировал, не позволяя удариться о твёрдый пол. Встав на ноги, он подхватил Чимина под грудью и впился зубами в шею, продолжая яростно двигать пальцем, а затем быстро прибавил второй и третий, пользуясь тем, как легко и свободно его принимает разработанный влажный проход.       Чимин чувствовал, как стремительно приближается к оргазму, как его обмякшее тело, удерживаемое лишь демоном, наполняется наслаждением настолько, что оно грозилось выплеснуться за края огромным вулканом.       — О, Боже, я… — промямлил он, прижимаясь щекой к стене, но его перебили:       — Далеко не он, детка, — горячо прошептал демон в самое ухо, касаясь клыками мочки; Чимин откинул голову на его плечо, практически плача от стимуляции простаты. — Зови меня Чонгук.       — Ч… — Чимин резко вдохнул, теряясь в обрушившемся на него оргазме, и весь содрогнулся, вскрикивая и обильно кончая в порванное бельё. — Чонгук!       В ушах громко пульсировала кровь, заслоняя собой любые внешние звуки; Чимин пытался отдышаться, тая в сильных руках, скользя пальцами по стене от нехватки собственных сил. Он был весь мокрый, покрытый липкой испариной, кожа горела от следов чужих прикосновений, а ноги подкашивались; горло першило от частого дыхания и жёсткого минета. Парень не мог заставить себя даже открыть глаза, голова его кружилась, тело пронзила истома — даже если бы он мог, он бы не вспомнил, когда в последний раз испытывал подобные ощущения.       — Умничка, — смог он услышать сквозь гул. — Какой хороший.

***

Hey Violet — Clean

Первое, что увидел Чимин утром, с неохотой открыв глаза — белый потолок собственной спальни. Окутывавшая его мягкая чистая постель была тёплой и уютной, она мешала сосредоточиться и начать мыслить. В голове — приятная заботливая пустота, запрещающая напрягаться; Чимин облизнул пересохшие за ночь губы и поморщился от ранок на них, затем — потянулся, тут же застонав от боли в суставах. К тому же, он вдруг обнаружил, что задница ужасно ныла.       Он проморгался. В постели он лежал голый и совершенно точно — один. Резко сев, он завертел головой, осматривая привычную комнату, такую же, какой она была всегда — с небольшим беспорядком, кучей маленьких растений в горшках, которые он покупал одно время, когда встречался с флористом. Резные тыквы, пластиковые и парочка настоящих, заполняли столешницу письменного стола и полки с книгами и дисками; переливались блестящие чёрно-оранжевые гирлянды, в темноте комнаты светились пластиковые скелеты. Грустила груда одежды на спинке рабочего стула, торчали из комода футболки, покачивались задвинутые жалюзи, за которыми день был уже в самом разгаре.       Ничего необычного. Ничего демонического.       Парень скинул с себя одеяло, осматривая тело — кое-где виднелись багровые пятна, следы от укусов, но большинство из них, Чимин был уверен, пришлось на спину, шею и задницу, коих видеть он попросту не мог. Вскочив с постели, парень ринулся к напольному зеркалу, включил свет в комнате и оглядел себя — на шее едва ли осталось живое место. Там были даже царапины — Пак помнил остроту клыков. С внутренним страхом, он медленно обернулся и посмотрел на отражение через плечо, тут же ахая — на половинках остались чуть ли не следы от ладоней, многочисленные царапины и засосы, оба полушария больше не были бледными; кое-где виднелись синяки. Парень заскулил.       Чуть позже, когда он, зарывшись в одеяло, как в свой маленький домик, решился выйти из комнаты, его мозг начал потихоньку обрабатывать информацию — отрубился он в руках этого демона, они были в гостиной, а значит, это… получается, это он его отнёс в кровать? И даже очистил?       Чимин замер в коридоре между гостиной и спальней, перестав дышать и уставившись стеклянными взглядом куда-то в стену.       Не то чтобы он был таким уж специалистом в демонах. Не то чтобы у него был ознакомительный буклет или ещё что-то. Но… разве такие «услуги» входят в обязанности исчадий ада?       Пак нахмурился и продолжил путь, тихо ступая голыми ступнями по полу, будто его кто-то услышит.       Странно. Очень, очень странно. То есть это, конечно, очень здорово тоже, но это вызвало у Чимина слишком сильный ступор. Разве таким демонам вообще есть дело до человека и его оргазма? То есть разве не стоит в приоритете удовлетворение самого демона? Ведь призывные демоны обычно ничего хорошего людям не делают — только убивают, там, или затаскивают с собой в преисподнюю. А этот? Демон заботливого секса, что ли?       Парень с пропускаемыми ударами сердца заглянул в гостиную, совершенно ожидаемо — пустую. Вещи его аккуратно лежали на диване сложенными — Чимин подошёл к ним и заметил даже бережно собранные пуговицы рубашки рядом со стопкой. Трусов не было — у Чимина перед глазами вспыхнуло воспоминание об их кончине. Чёрт, как же горячо! Пак никогда бы не подумал, что был бы в восторге от подобной порчи вещей, но вот он здесь, и, если бы выдалась возможность повторения, он бы позволил разорвать всё имевшееся у него бельё к чёртовой матери.       Стоп.       Что?       Повторить?       Чимин, ты в своём уме?       Пак зарозовел, плюхаясь на диван подле пижамы, и зарылся пальцами в волосы, зажмуриваясь и взвывая. Это неправильно. Это нехорошо. Так нельзя, так не должно было случиться!       Но это было хорошо и правильно. Так, так хорошо.       У Чимина голова грозилась взорваться. Он не мог отрицать того факта, что этот демон — этот Чонгук, имя которого надёжно поселилось в сознании Чимина, хотя и он был практически без него во время «знакомства», — был лучшим любовником в его жизни. Этот секс, совершенно грязный, в любых здравых головах обрётший бы название «изнасилование», был лучшим за все двадцать три года его жизни.       Не то чтобы у Чимина прям-таки насыщенной была половая жизнь. Но партнёров он успел сменить несколько, до тех пор, пока слишком плохо не расстался с последним. После него начались затишье и одинокие сессии самоудовлетворения в душе, в спальне, где приспичит в квартире — плюсы собственного жилья. Чимин хотел найти кого-нибудь, раньше он правда старался. Но ему просто никто не подходил — как бы сильно он ни нуждался, каждый раз находился целый вагон причин, по которым он так и не решался завести новые отношения. Он устал.       Возможно, основная причина была в том, что он потихоньку узнавал себя. Познавал свои кинки, изучал вкусы, привычки, своё тело. И с тем багажом знаний, что он заимел, становилось трудно адаптироваться в обществе. Потому что, чёрт возьми, демон был прав — Чимин ангел. Для всех вокруг. Милый, плюшевый, светловолосый любитель романтических комедий, глинтвейна и вязаных носков. Сахарная вата, велосипед с корзинкой, котята на заставках во всех возможных соцсетях. Чимин — тот, кто никогда и ничего не опошлит.       Вслух.       Конечно, именно в этом и была причина, по которой он никогда не чувствовал себя достаточно раскрепощённым с партнёрами. Ему было стыдно, ему было жутко открыть свои грязные секреты — что ему нравилось подчиняться, что ему нравилось плакать, скулить, ему нравились шлепки. Чимина шлёпнули пару раз в шутку, но тогда он понял, что нуждается в большем, а ему не дали — как же можно ударить такое нежное существо?       А вот Чонгук это сразу ощутил — даже если он не пытался таким образом сделать Чимину хорошо, даже если он делал это для себя, Чимину понравилось. Ему так понравилось, что от воспоминаний снова член твердел, а щёки, шея, уши, казалось, даже волосы покрывались румянцем, потому что Чимин-ангел не должен получать удовольствие от подобных вещей.       Но он ощущал себя теперь совершенно иначе. Он наконец чувствовал насыщение, впервые за всю жизнь он мог бы с уверенностью сказать, что его отлично трахнули. Пускай он и хотел бы попробовать с проникновением, он хотел бы узнать, каково это — чувствовать демона внутри себя физически, — но и того, что он пережил прошлым вечером, было достаточно. Чимин был безумно благодарен Тэхёну и его идиотским идеям.       В конце концов, он опробовал то, чего давно хотел. Теперь можно было двигаться дальше — нормально жить, нормально встречаться. Заниматься нормальным сексом. Чимин готов.

***

Чимин не готов.       И самым ужасным был тот факт, что ему не потребовалось так уж много времени для того, чтобы осознать это.       Чонгук был прав, говоря, что больше Чимин не сможет думать о ком-то ещё. Он не мог. Ни играясь с самим собой под включённое порно, вместо которого перед своими глазами он видел лицо, тело, член демона, представляя чужие, такие длинные, тонкие, соблазнительные пальцы вместо своих. Ни во время попыток познакомиться с каким-нибудь симпатичным парнем в университете или в кафе, где-то на улице, в клубе, куда его тащил с собой за компанию Тэхён. Нигде и никто больше не волновал его так сильно, как чёртов демон.       Возможно, такова была плата за его призыв. Возможно, Чимин был проклят. Потому что одни образы насыщения ему больше не доставляли. Сухо даже на смазку, бессмысленно, недостаточно.       Он не знал, что теперь ему нужно было делать. Он не мог сосредоточиться на учёбе, на повседневной жизни, не имея возможности наладить свою сексуальную жизнь теперь уже даже с рукой. Это пугало его так сильно — то, что он мог навсегда остаться неудовлетворённым, сошедшим с ума от существа, чьё одно существование было под огромным вопросом у большинства людей на планете, и от его грубости, которой Чимин так стеснялся.       Он правда сошёл с ума.       Он… должен был попробовать вызвать Чонгука снова.       Не поймите неправильно — Чимин пытался. Пытался выбросить его из головы, пытался отвлечься всем, чем угодно, он пытался найти себе нового краша или вспомнить старых. Он пытался осознать, что его трахнул грёбаный демон — сам факт этого уже, как минимум, должен был заставить чиминов инстинкт самосохранения немножечко проснуться, но вместо этого парень заводился только больше — от осознания того, как может быть это опасно, как это невероятно. Каждый минус сложившейся ситуации глупый чиминов мозг переворачивал в плюс, и Пак просто сдался.       Ему тяжко пришлось в магазине — он был пьяным, когда Тэхён творил призыв, и плохо запомнил все составляющие ритуала. Однако, с горем пополам, он всё же собрал всё необходимое, и вечером одной из суббот Чимин сидел во мраке гостиной, с потушенным по всей квартире светом и одинокой толстой свечой посреди комнаты, трясся весь, как лист, но был настроен как никогда решительно.       Он сомневался насчёт того, что ему удастся совершить призыв правильно, да и к тому же — вдруг демон отзывался только в ночь Хэллоуина? Вдруг у него такой дурацкий график работы, что Чимин в него не попадёт? Или, что, если второй призыв делать категорически нельзя? Гуру в интернете ничего такого не говорили, но Чимин всё ещё побаивался, что демон секса мог бы превратиться в Кровавую Мэри, например, и попросту убить извращенца-Чимина, отчаянно желавшего перепихнуться.       Но, сглатывая страх вместе с огромным комом в горле, Пак всё же провёл обряд — как ему казалось, в точности, как показывал ему тогда Тэхён. Свеча не потухла, горящие трусы пришлось тушить водой, и Чимин весь сжался, круглыми глазами оглядывая гостиную, и, как и было ожидаемо, ничего, кроме тиканья настенных часов, не слышал. Под окнами дома проехал автомобиль, в секунду осветив фарами помещение, однако Чимин никого не увидел.       Чимин не отчаивался. Ему было грустно, потому что ему было невтерпёж, но он помнил, что в прошлый раз демон не явился сразу.       Но и на следующий день к нему тоже никто не пришёл, и Пак в который раз осознал, что теперь ему конец.

***

Через пару дней полной отстранённости от внешнего мира в глупом ожидании демона, Чимин позвонил Тэхёну и попросил его встретиться. Для Тэхёна — погулять. Для Чимина — выговориться. Потому что сил держать это дерьмо в себе у Пака больше не было.       Они были отличными друзьями, наверное, самыми близкими. Чимин никогда не стеснялся рассказывать Киму обо всём, что его беспокоило, именно поэтому обо всех его секретах Тэхён тоже прекрасно знал. Просто он был таким — заставлял верить, что Чимин мог доверить ему всё, что угодно, а тот, может, и посмеётся, может, по голове даст, но примет, и, если сможет, то поможет тоже. Прямо как задумка с демоном — ведь Тэхён прекрасно знал, что с чиминовой головой не так, и потому догадался помочь другу именно таким дурацким способом.       Теперь он должен был пожинать плоды своей «помощи».       Они встретились в одной из небольших кофеен, неподалёку от университета, и Чимин настойчиво попросил друга выйти с напитками на веранду. Тэхён видел нервозность, он чувствовал, что с другом что-то не то, и легко согласился; он уже знал, как всё прошло, что призыв удался, но о том, что грёбаный Чонгук не позволял Чимину перестать думать о нём, он не был осведомлён. Как и о жалких попытках Пака справиться с проблемой с оргазмом.       — С-слушай, — неловко начал Чимин, едва они сели за самый дальний от других гостей кафе столик. Тэхён сложил руки на столе и прищурился, давая понять, что он весь внимание. — В общем…       У Чимина зардело лицо, и он опустил голову, прячась за русой чёлкой.       — Я попытался… призвать его ещё раз.       — Чего? — воскликнул Тэхён, и Чимин вскинул голову, грозно на него глядя; парень прочистил горло и поёрзал на стуле, наклоняясь ближе и украдкой осматриваясь, чтобы их никто не слышал. — Серьёзно? Так понравился?       — Тэхён, — Чимин сглотнул, зажмурившись, стесняясь того, что собирался озвучить. — Он вытрахал из меня душу, даже не использовав член, понимаешь?       — Вы что, переспали? — не понял друг.       Чимин закатил глаза:       — А чем ещё, по-твоему, занимаются с демоном секса? — воскликнул он. — В нарды играют?       Ким глупо моргнул, приоткрыв рот.       — Вот именно, — кивнул Пак и прикусил губу, отворачиваясь. — Я не могу думать ни о чём и ни о ком другом. Мне… просто необходимо его призвать снова, но у меня не получается. — Он устало вздохнул. — Что, если он проклял меня? Вдруг это какая-то плата за то, что мы его вызвали?       Тэхён выпрямился, складывая руки на груди и жуя щёки, обдумывая что-то. Чимин с грустнейшей миной прильнул к трубочке своего бананового рафа, ощущая полнейшую безысходность и пустоту внутри. Что с ним не так? Чёртов демон. Говорила ему мама не иметь дело с нечистью! Ещё ни один парень не терзал Чимина настолько, чтоб без него — совсем никак. А этот — даже не парень!       — Эм… если такое дело… может, мне попробовать? — Чимин в ответ округлил глаза. — Ну, для тебя, я имею в виду. Я ведь тогда тоже там был. К тому же, если ты проклят, то это моя вина в первую очередь…       Тэхён пожал плечами, глядя украдкой на Чимина.       — Ну, можно, думаю, — неуверенно ответил Пак. — Может, дело именно в тебе… тогда тебе опять нужно моё белье, так?       — Что?       — Ну, для ритуала, — напомнил Чимин.       — А, точно, — нервно улыбнулся Тэхён. — Да, давай.       — Прямо сейчас? — ахнул Чимин.       — Что? Нет! — Тэхён фыркнул. — Нет же, потом зайдём к тебе, дашь чистое.       Чимин закрыл лицо ладонями. Стыдоба-то какая!

***

Поздним вечером того же дня Чимин сидел в гостиной с ноутбуком, выбирая сериал для того, чтобы немного расслабиться. От невозможности справиться со своей проблемой нормальным, человеческим способом, у него постоянно болела голова, началась бессонница, и он хотел глянуть какую-нибудь комедию, чтобы затем благополучно под неё заснуть. На журнальном столике, куда он сложил вытянутые ноги, дымилась кружка, полная какао. Чимин потянулся к ней и сделал глоток, хмурясь — забыл добавить шоколадную пасту.       Отставив ноутбук в сторону, он с ужасной ленью сполз с дивана и побрёл на кухню, поправляя задравшуюся рубашку, пуговицы которой он уже успел пришить на место. Его мысли частично были в квартире Тэхёна, заехавшего к нему после прогулки и забравшего новые трусы для своего ритуала, и как раз поэтому он забыл добавить немного шоколадной пасты для вкуса в напиток, как делал это всегда.       Нащупав выключатель, Чимин зажёг свет в кухне и обнаружил свой телефон на одной из тумб. Совсем забыл про него, когда уходил в гостиную — точно находился в прострации. Он разблокировал его, чтобы посмотреть, пришли ли новости от Тэхёна — на часах уже было чуть больше половины второго, а значит, обряд Ким уже должен был провести. Чимин с толикой надежды зашёл в мессенджер, тут же обнаруживая сообщение от друга:       «Всё сделал. Жди гостей! Сладких не-снов ;)»       Пак сглотнул, сжав пальцами мобильник. Сообщение пришло ещё час назад, а он его даже не заметил — по всей видимости, оставил телефон в кухне ещё раньше, чем думал. Что значит — «жди гостей»? В прошлый раз демон явился на третий день, с чего Тэхён вообще решил, что он придёт сегодня?       Чимин покачал головой. Тэхён вечно выдумывает и позитивничает слишком много. Не было абсолютно никаких гарантий того, что Чонгук вернётся, тем более — в этот же вечер. Что за ерунда!       Хмыкнув, парень оставил телефон там же, на тумбе, и забрал из холодильника баночку с пастой. Тяжело вздохнув, Чимин ещё раз глянул на мобильник, но ни отвечать, ни надеяться себе не позволил, с тяжёлым грузом на душе выключил свет и медленно поволок конечности обратно в гостиную.       И он почти уронил несчастную стеклянную баночку на пол, обнаружив на своём диване человека.       Нет, нечеловека.

BANKS — Poltergeist

      — Слышал, ты скучал по мне?       Чимин растерянно шагнул назад, вцепившись в пасту как в спасательный круг. Сердце быстро скатилось по сосудам куда-то в пятки, а вдох встал поперёк горла. Демон вальяжно расположился на диване, сложив ногу на другую. Белые клыки, блестящие в тусклом свете, обнажила ехидная ухмылка. Те же чёрные глаза, тот же кожаный костюм с расстёгнутой до середины груди чёрной рубашкой; убранные за уши с серебристыми цепями серёжек тёмные волнистые волосы.        Чонгук неторопливо встал. Приклеенный к полу босыми пятками Чимин приоткрыл рот, сверля фигуру перед собой полуиспуганным, полувосхищённым взглядом.       — Я польщён, — с той же ухмылкой продолжил демон, медленно, но уверенно приближаясь к Чимину. — Ангелочек хочет грешить ещё?       Чимин уткнулся спиной в стенку коридора; Чонгук подошёл к нему вплотную и поставил обе руки рядом с его головой, глядя своими чёрными глазами в самую чиминову суть, не позволяя парню сбежать. Его крупное бедро вновь заставило ноги Чимина раздвинуться, и Пак поддался, прикрывая глаза и рвано выдыхая от оказываемого на пах давления.       — Твердеешь уже только от моего вида, хах?       Чимин закраснел.       — Прелесть.       Прожигающее дыхание от грязно-сладких слов плавило Чимина и кружило голову — от прежней мигрени не осталось и следа. Чонгук уткнулся носом в его щёку и громко вдохнул, выдыхая в ухо тихо и хрипло:       — Хочешь скорее заполучить мой член, верно?       Пак кивнул, всё ещё не открывая глаза.       — Говори.       — Х-хочу.       — Ты ведь для этого меня призвал, м? — демон ухватился пальцами одной руки за его челюсть, заставляя задрать голову и открыть доступ к шее с дёргающимся от частых сглатываний кадыком. Горячий язык мокро прошёлся по всей линии выступившей от напряжения венки, и Пак поперхнулся, но виду не дал. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул так, чтобы ты имени своего не вспомнил?       — Х-хочу.       Последовал укус под мочкой уха, короткий, но из-за клыков острый, и Чимин с дрожью выдохнул.       — Чтобы ты не смог сидеть на своей сладкой заднице ещё неделю, м?       — Д-да, пожалуйста.       Вторая рука опустилась и скользнула под полы чиминовой рубашки, и парень дрогнул от прикосновения — пальцы властно сжали его бок и поднялись к соску, тут же щипая за горошину — Чимин вскрикнул и выронил банку из рук.       — Твоя дырочка была такой сладкой в прошлый раз, такой гостеприимной для меня. Ты сегодня готовился?       — Н-нет, — Чимин вцепился пальцами в стену позади себя, пока демон продолжал вылизывать почти сошедшие засосы и оставлять новые.       — Тогда сделаешь это сейчас.       Чимин распахнул глаза.       — Ч-что?       — Я хочу посмотреть, как ты играешь с собой, — сипло ответил демон, укусив парня за подбородок.       Чимин всхлипнул. Губы демона были так близко. В прошлый раз укусы были болезненными, но такими потрясающими, такими пьянящими; ему так хотелось ощутить их снова. Он чуть подался вперёд, пытаясь намекнуть Чонгуку, что хочет поцелуя, и тот усмехнулся:       — Такой нежный ангелочек, — демон снова сжал чужой сосок, приблизившись к самому его лицу, и Чимин скривился от боли.       Пользуясь тем, что парень учащённо дышал через рот, Чонгук высунул язык и провёл им по нижней губе, и Чимин распахнул рот шире; демон скользнул внутрь, встречаясь с языком Чимина, и поцеловал его наконец, столь же настойчиво, инициативно, как делал это в прошлый раз. Его руки отпустили Пака и схватились за края рубашки — он снова резко дёрнул их, отрывая все пуговицы уже второй раз, и тут же жадно сжал чиминову плоскую грудь, затем талию, прижимая к себе ближе, пока терзал зубами его губы и усиливал давление бедром на пах, вызывая у Чимина постыдные стоны.       Разорвав поцелуй, Чонгук подхватил парня под задницей и поднял, заставив обвить свою талию ногами — так просто, будто Чимин ничего не весил. Как горячо. Никто ещё не поднимал Чимина так легко. Какой сильный. Пак застонал; демон усмехнулся, утаскивая его к дивану и садясь на край, устраивая Чимина на своих коленях и впиваясь в его губы с новым требовательным поцелуем, одновременно с тем жёстко сминая едва зажившие половинки.       Чимин робко прикоснулся к чужой вздымающейся груди, через тонкую ткань ощущая напрягшиеся мышцы; в прошлый раз демон ни разу не просил его потрогать себя где-то кроме члена, а Чимин был слишком запуган, чтобы попробовать сделать это самостоятельно. Теперь же вся манящая мускулатура, такая горячая, влажная от испарины, была под его трясущимися пальцами, и Чимину хотелось содрать дурацкую одежду с демона, чтобы увидеть его во всей его дьявольской красе.       Демон снова первым отстранился и, с блестящими от слюны губами, коснулся пальцами распухших губ Чимина; тот пошатывался в его руках, такой слабый, готовый вот-вот свалиться на диван и позволить демону надругаться над собой. Чонгук это видел — видел каждый спрятанный в Чимине уголок, каждую его грязную мысль, он видел Чимина насквозь.       — Сначала отсоси мне, — хрипнул демон. Чимин слабо кивнул; пальцы приоткрыли его рот шире, касаясь языка. — Эти пухлые ангельские губки так хорошо ощущаются на моём члене, малыш. Хочу испачкать их.       Чимин сполз на пол, и Чонгук скинул с себя куртку, расстегнул ширинку и раздвинул ноги, подзывая светловолосого примоститься между ними.       — Я хочу потереться о твоё румяное личико.       Чимин сглотнул; демон схватился за его подбородок и притянул ближе, беря член другой рукой и тут же прижимая головку к чиминовым губам. Пак высунул язык и слизнул солоноватую капельку смазки; Чонгук выдохнул, его пальцы скользнули на чужой загривок, и он поддел чиминову верхнюю губу, а затем двинул влажной головкой по щеке, облизываясь.       — Я кончу тебе на лицо сегодня, малыш.       Чимин извращенец. Чимин мечтал об этом так долго, но никто и никогда даже не пытался сделать это. Каким грязным он почувствует себя в этом случае? Как же сильно он хотел бы узнать.       Он ухватился пальцами за чонгуковы бёдра, позволяя демону поглаживать своё лицо горячим, мокрым от смазки и его же слюны членом; Чонгук шумно дышал, глядя на него, мажа по языку головкой и шлёпая Чимина по губам, входя в рот и тут же выходя, доводя и себя, и Чимина до исступления.       — Молодец, сладкий, — шипел он, — ты от него в восторге.       — Д-да, — покорно отвечал Чимин.       Чонгук нажал пальцем на его подбородок, заставляя раскрыть рот больше, и толкнул голову Чимина вперёд, заставляя взять глубже. Пак крепче сжал чужие бёдра, насаживаясь глоткой на член, глубже, ещё глубже, но до конца взять так и не смог; Чонгук вдохнул сквозь сжатые зубы, потянув Чимина за волосы, и затем — снова вниз, полностью управляя движениями парня, подаваясь навстречу бёдрами.       Медленные фрикции вскоре перешли в уверенные, но протяжные толчки; Чонгук касался глотки парня и оставался в таком положении по несколько секунд, практически удушая Чимина собственным членом; из зажмуренных глаз Пака потекли слёзы, и он, будучи возбуждённым примерно на тысячу процентов, с ужасом понимал, что он без ума от этого.       — Давай, детка, давись им, — рычал Чонгук, сильнее вдавливая чиминову голову. — Давись моим членом, малыш.       Чимин готов был кончить, не притронувшись к себе. Голос демона был низким, хрипотца каждый чёртов раз заставляла волоски на его теле вставать дыбом, а эти сладкие обращения — «ангел», «малыш», «детка», — вызывали мурашки и туже затягивали узлы в его животе. У Чимина явно был кинк на это, и он об этом знал — много кому нравятся все эти нежности; но именно голосом Чонгука это звучало по-особенному горячо, заставляло Чимина трепетать, а вкупе с жёсткими действиями — непозволительно много течь.       Чонгук замычал, после очередного удушья убирая Чимина от своего члена и сжимая на нём пальцы; еле разлепив ресницы, Пак уставился на багровую головку, в бедном освещении такую блестящую, на пульсирующие венки. Чонгук был на грани того, чтобы кончить, но он не позволил себе этого.       — Твоя глотка создана для моего члена, — с одышкой усмехнулся демон. — Слишком хорошо. — Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, и блеснул глазами: — Встань.       Ноги плохо слушались, но Чимин встал; демон одним лёгким движением сдёрнул с него домашние брюки, оставив его в одних трусах. Чимин прикусил губу; на голубой ткани слишком постыдно красовалось влажное пятно прямо у головки возбуждения.       — Какой красивый, — выдохнул демон. Его рука скользнула по голому бедру вверх и накрыла чиминов член.       Голодно облизнувшись, демон подвинулся ближе и схватился обеими руками за чиминов зад, подталкивая его к себе и утыкаясь носом в чужой пах; Чимин ахнул, цепляясь за мощные плечи брюнета, и захныкал, едва тот открыл рот и языком прошёлся по бугру, тут же оставляя мокрый след за собой. Чимин чувствовал эту влажность, так близко и так недостаточно одновременно; это горячее дыхание, сжигающее его заживо. В ответ на ласку член непроизвольно дёрнулся, и на лице у демона засверкал оскал; он аккуратно прикусил его, еле ощутимо провёл клыками по всей длине, заставляя пальцы на чиминовых ногах поджиматься, а воздух покинуть лёгкие.       Чонгук шлёпнул его по одной ягодице, и Чимин застонал, выгибаясь. Демон подцепил зубами резинку трусов и потянул её, тут же выпуская и шлёпая снова; Пак еле удерживался на ногах, покачиваясь от ударов и задыхаясь от близости чужого рта к его члену.       Чимину делали минеты. Но он никогда не жаждал их так сильно, как в этот чёртов момент. Он готов был продать Чонгуку душу за то, чтобы тот взял его член в свой острозубый рот. Даже если после этого Чимин попал бы прямиком в ад, он бы пошёл на это.       Сильные руки стянули с Чимина трусы, в этот раз обходясь с элементом одежды не так жестоко; Чонгук мельком лизнул чиминов ствол, настолько незначительно, что тот захныкал. Это веселило демона; он снова хитро оскалился, и Чимин получил новый, ещё более увесистый шлепок, после которого демон сжал половинки так сильно, что Чимин почти завалился на него.       Но, должно быть, где-то глубоко внутри демона ещё остались частички человеческого; он сжалился над умоляюще глядевшим на него парнем и лизнул головку, такую мокрую, так болезненно напряжённую; она вошла в рот совсем немного и встряла меж длинных клыков, и Чонгук принялся её сосать так, лишь заставляя Чимина всхлипывать от стимуляции уретры и уздечки, но совсем не приближая его к оргазму.       С громким чмоком, Чонгук выпустил член и облизнулся:       — М-м-м, какой сладкий, — он заглянул в чиминовы глаза. — Снова хочу тебя вылизать.       — П-пожалуйста, — уронил Чимин, и Чонгук хрипло рассмеялся.

Kiiara, DeathRomy, PVRIS — Numb

      Он поменял их местами и заставил Чимина съехать задницей на самый край дивана, задрав его ноги и высвободив их из одежды до конца. Сам Чонгук наконец скинул свою рубашку, и Чимин смог увидеть всё великолепие смуглого сильного тела — мышцы перекатывались под упругой гладкой кожей. Чонгук был идеальным, и одного взгляда на него было достаточно для того, чтобы понять — это не человек. Слишком прекрасный, манящий, он легко мог дурить и затягивать в преисподнюю самые невинные души. Чимин попался в его сети, он был беспомощной мухой, и Чонгук мог сожрать его в любую секунду, но Паку было плевать.       Держа Чимина за бёдра, так, чтобы он прижал колени к себе, демон подул на чиминову дырочку и сплюнул; Чимин дёрнулся от контраста ощущений, вжимаясь головой в подушку дивана. Демон нагнулся, кусая тут же нежную кожу внутренней стороны бедра, смачно лизнул яички и обвёл языком колечко мышц, вырывая из Чимина новые и новые просящие стоны. Оторвавшись от расселины, Чонгук велел посмотреть на него и, не прерывая визуального контакта с дрожащим парнем, погрузил кончик в Чимина.       Перед глазами Пака всё плыло, но он так близко и так отчётливо смог увидеть, как Чонгук начинает трахать его языком, и этот вид бил его слишком сильно; он так хотел отвернуться, это так сильно смущало, но невозможность сделать это увеличивала возбуждение стократно; его румянец покрыл всё его потное тело, пальцы, придерживавшие ноги под коленями, скользили, а сердце стучало в каждом сантиметре тела, так громко, так быстро. Каждый раз, когда язык Чонгука входил в его мокрую розовую дырочку, чёрные глаза благоговейно закатывались, а сам демон мычал от удовольствия, Чимин готов был взорваться от ощущений. Этого всего было слишком много.       Так неправильно и так хорошо.       Чонгук выпрямился и сменил правую руку Чимина своей, направляя чужие пальцы сначала к себе в пламенный рот, а затем — к самому проходу. Он просил, чтобы Чимин показал ему, как растягивает себя. Но Чимин был почти без сознания от всего произошедшего, и пальцы плохо слушались, так что демон ему помог — подставил сразу два к хорошенько смазанной дырочке, тут же надавливая на них своей рукой, и Чимин рвано вдохнул.       — Давай, ангел. Я хочу посмотреть, как ты заботишься о себе. Подготовь себя для моего члена.       Чимин сглотнул полный рот слюны, и нахмурился, стараясь выжать из себя максимум оставшихся в нём сил. Его пальцы подчинились; он чуть вынул их, глядя на то, как жадно демон наблюдает за его действиями, поглаживая свой член, и вставил обратно, коротко выдыхая. Не самая удобная поза, но у него не было выбора; тяжело дыша, он продолжил разрабатывать дырочку, внезапно осознавая, как же сильно на самом деле нуждался в этом — в чувстве наполненности.       Он тихо поскуливал, его взгляд был пригвождён к образу демона — к его мелькающему меж красных губ языку, к капелькам пота на его лице и шее, к его лениво двигающейся руке на большом члене. Чимин хотел заполучить его как можно скорее, он усердно старался, чтобы хорошенько растянуть себя. Он не мог дотянуться до простаты, но одно только предвкушение заставляло его дрожать.       — Чёрт, Чимин, — застонал Чонгук, и Пак выстонал вслед за ним от впервые услышанного собственного имени этим голосом.       Длинные пальцы отпустили член и подхватили ломящее от неудачной позы запястье; Чонгук потянул его, чтобы парень смог войти глубже, и тот выгнулся, наконец достигнув чувствительной точки. Демон принялся трахать Чимина его же пальцами, так нетерпеливо, так остервенело, сжимая кожу под чужим коленом до новых синяков.       У Чимина почти темнело перед глазами; он всхлипывал снова и снова, давясь стонами, и, будучи уже на грани разрядки, он закрутил головой, бессвязно прося остановиться заплетающимся языком. Чонгук отпустил его, пальцами другой руки сразу пережимая член светловолосого у основания, чтобы тот не кончил. Голова Пака в бессилии рухнула на диван, сбившееся дыхание разрывало лёгкие.       — Умница, малыш, — выдохнул демон и чмокнул его в бедро. — Сегодня ты должен кончить от моего члена. Иди сюда.       Он сгрёб парня с дивана и поставил у стены — той самой, где заставил Чимина умереть и возродиться в прошлый раз. Чимин уткнулся щекой в прохладную гладкость, прижав по обе стороны от себя ладони; Чонгук укусил Чимина за половинку и шлёпнул по ней же, уже и без того алеющей, тут же заставляя парня сильнее прогнуться и подставляя к мокрому проходу головку. Чимин закрыл глаза, кусая губы и замерев.       Демон дразняще провёл членом по половинкам, пачкая их в смазке, и вдруг — резко вошёл на целую головку, вызывая у Чимина испуганный вскрик; схватив его за шею, демон начал медленно входить, и, когда наконец сделал это, громко зарычал.       — Чёрт, — ругнулся он, карябая кожу на чиминовой тазовой косточке ногтями. — Чимин. Чёрт.       Он вышел наполовину, немного быстрее, чем вошёл, и вернулся обратно, с чуть слышным шлепком, от которого Чимин не сдержал стон — член был и вправду большим, движения, пусть и не очень грубые, но достаточно резкие для непривыкшего к таким размерам прохода, и Пак был готов расплакаться от неприятных ощущений, но он так сильно хотел, он так ждал этого, что само ощущение демона внутри него тупило остроту боли; он хрипел, потому что сжимавшая его горло ладонь не позволяла полноценно застонать, и подставлялся больше, поддаваясь толчкам сильнее, позволяя Чонгуку трахнуть его как следует.       Свободная рука демона опустилась на чиминов член, и он принялся двигаться, синхронно толчкам дроча светловолосому; Чимин вонзил короткие ногти в бетон стены, всё больше тонув в крышесносных ощущениях, в звуках шлепков и рычании демона, в лёгкой асфиксии от сжимавшей его шею руки; Чонгук вжался грудью в его спину и прикусил мочку, и низкие стоны теперь проникали в чиминов рассудок вместе со сбивчивым от толчков дыханием, отчего мозг его совсем плавился.       Чонгук трахал сильно, размашисто, быстро, он вжимал Чимина в стену, то и дело отвешивая ему новые шлепки, удерживая его рукой на шее, чтобы тот не повалился на пол; в комнате было так жарко, Чимин, не находя в себе сил открыть влажные глаза, мог бы легко поверить в то, что они с Чонгуком спустились прямиком в сам ад. Язык Чонгука, словно язык пламени, скользил по его шее, сменяясь укусами, порой отрываясь для того, чтобы его хозяин в очередной раз полюбовался тем, как трахает парня, выдавая:       — Если бы ты видел это, малыш. Если бы ты мог видеть, как хорошо принимаешь мой член. С-с-с. Как растягиваешься вокруг него…       Но Чимин мог чувствовать, и он чувствовал его так ярко, практически каждой клеточкой своего тела он ощущал демона внутри себя, физически и эмоционально, Чимин пропитался этой похотью так сильно, прекрасно понимая, что больше его жизнь никогда не станет прежней — в его венах, его сердце, его разуме останутся следы, пепел, принесённый с самой преисподней Чонгуком и оставленный в нём, как напоминание о том, кто Чимин на самом деле такой и чего он хочет.       Брюнет резко вышел из парня, сразу поворачивая Чимина к себе лицом и подхватывая его под бёдра, вдавливая его собой в стену и снова входя. Пак пьяно покачивался, позволяя демону насадить себя на его член, и только и мог, что удерживаться за влажные плечи, затыкаемый чужой ладонью, каждый раз, когда головка грубо и быстро проходилась по простате. Лопатки больно бились о твёрдую поверхность, губы Чонгука, приоткрытые в стонах, были такими манящими, его язык скользил по чиминовым губам, подбородку, но он не целовал его, постоянно оставляя лишь несколько грёбаных сантиметров между ними.       Чонгук вбивался в него с такой жадностью, с таким усилием, будто и вправду пытался вытрахать из Чимина всю душу, и тот был так близок, он ощущал оргазм в покалываниях кончиков пальцев, когда всё же услышал низкое:       — Поцелуй меня.       И он подался вперёд, впиваясь в чужие губы, грязно, так мокро, язык едва слушался, а от достигнутого наконец оргазма и вовсе перестал; Чимин захлебнулся стоном в поцелуе, прижимаясь к демону и обнимая его, пачкая чужой рельефный живот и дрожа. Чонгук замедлился, постанывая в чужие распахнутые губы, а потом — и вовсе остановился, отнёс светловолосого к дивану и уложил его.       — Давай, детка.       Чимин понял и, прикрыв глаза, открыл рот. Демон навис над ним, удерживаясь за спинку дивана одной рукой и надрачивая другой. Через несколько секунд, в течение которых парень пытался успокоить сошедшее с ума сердце, он почувствовал вязкие горячие капли на своих языке, щеках, губах, даже лбу, а его уши смогли различить в пульсации крови хриплый, протяжный стон демона, после которого брюнет ухватил Чимина за подбородок и поцеловал, размазывая губами сперму и пробуя её на вкус.

***

Tove Styrke — Changed My Mind

Следующим утром Чимин обнаружил себя в своей постели — снова чистый и голый, снова один. Всё жутко ломило, по всему телу сверкали следы прошедшей ночи, но Пак чувствовал это — чувствовал насыщение, которое так жаждал вернуть. Он словно был сыт, доволен, однако, вместе с тем, немного напуган — было ощущение, что он всё больше и больше скидывал свои маски, и то, что теперь он мог без страха оглядывать своё тело, вспоминать горячие объятья и чужие губы, было слишком смелым для Чимина-ангела.       Если бы он носил нимб, то тот давным-давно уже бы отняли.       В гостиной — вновь аккуратно сложенная одежда, ни следа демонического присутствия; оставшаяся без внимания кружка какао помыта и поставлена на полку в кухне; несчастная баночка с пастой стояла на столе с запиской. Чимин неуверенно взял её в пальцы — обычный жёлтый бумажный стикер, украденный с его рабочего стола, и красным фломастером на нём было написано:       «В следующий раз я найду этому применение, сладкий».       И подрисованная рядом пара дьявольских рожек.       Чимин шлёпнулся на стул, расширенными глазами глядя на листок и не мигая. Буквы ровные, почерк достаточно приятный и разборчивый, Чимин сказал бы, абсолютно человеческий. Его не пугало послание — его оно насторожило. Он отложил стикер в сторону и нахмурился, облизывая пересохшие губы. Что-то было не так. Что-то не сходилось.       Поэтому за завтраком Чимин, поедая фруктовый салат, принялся искать информацию в сети. Но, к чиминову удивлению, смешанному с растерянностью, весь великий и могучий интернет мира не знал о существовании так называемых демонов секса. Было ещё несколько человек, которые спрашивали об этом на разных форумах, посвящённых мистике, но над теми только смеялись в ответах: мол, купи себе вибратор и не выделывайся.       Чимин не выделывался — он, конечно, прежде не слышал именно о таких демонах, но он смотрел «Сверхъестественное», начал ещё миллион лет назад, учась в школе и следя за выходами серий вместе с Тэхёном, который от подобных вещей всегда тащился, и досмотрел вплоть до последней серии последнего сезона несколькими месяцами ранее. То есть примерно и, возможно, абсолютно неверно, но он знал о демонах, об их ключевых качествах и могуществе.       Может быть, в реальности у них действительно было немного больше полномочий и распределений по специальностям, чем в дурацком сериале? Но почему в интернете ничего такого нет? На сайтах для извращенцев так называли виды порно с ролевыми играми, а страницы, посвящённые спиритизму и призывам, вообще никоим образом не упоминали демонов секса или хоть кого-то к тому приближенного.       Но ведь демон был. Чимин не просто видел его своими глазами, он прочувствовал его так хорошо, что завтракал стоя. Те самые чёрные глаза, острые клыки и ядовитая ухмылка — Чонгук был воплощением самого греха, вкупе с его идеальным телом и прекрасной внешностью. Может, никому просто не посчастливилось вызвать его? Может, никто не знал каких-то важных мелочей в призыве? Ведь у самого Пака призвать самостоятельно его тоже не вышло. Что, если у Тэхёна были какие-то способности к призывам?       Сколько Чимин помнил себя и их вековую дружбу, каждый Хэллоуин они делали какие-нибудь ритуалы, совершенно глупые, но что-то происходило — незначительное, конечно, но пугающее до чёртиков.       Например, однажды, ещё в средней школе, они вызывали фею желаний с помощью бумаги и колокольчика, и Чимин, ещё не углубившийся в познание себя, будучи действительно самим ангелочком, попросил у духа порцию любимой острой курочки, которую потом нашёл у себя в шкафчике в школе. В выпускном классе они с Тэхёном вызывали духа соджу, искренне надеясь на то, что тот предоставит им пару бутылочек для празднования и просмотра каких-то дурацких ужастиков, и через десять минут после этого Тэхён, возвращаясь из туалета, притащил в комнату целый ящик алкоголя.       В общем, каждый раз что-то происходило, именно поэтому Чимин не то чтобы был очень удивлён проявлению мистики в этот раз — по факту, он встречался с этим ежегодно в Хэллоуин. Но, всё же, этот раз был особенным, потому что они вызвали демона уже дважды, и тот уже дважды вытрясал из Чимина сознание, и это не было чем-то лёгким и забавным, как ящик соджу.       Чимин решил, что должен поискать ещё, и потому отправился в ближайшую библиотеку. Он особо не надеялся найти там похожую литературу, но книги по мистицизму он совершенно точно замечал в разделе с художественной литературой. Однако, добравшись до места и перерыв целую кучу макулатуры, он снова остался ни с чем, и тогда, уставший и отчаявшийся, он решил опять позвать Тэхёна прогуляться.       Вечером взвинченный Чимин встретил Тэхёна у студии, где тот подрабатывал ассистентом фотографа, и они вместе неторопливо двинулись вниз по погруженной в вечерние сумерки улице, озаряемой высокими фонарями; ноябрь выдался прохладным, оба парня кутались в свои пальто и куртку, выдыхая белёсые клубы дыма при отвлечённом, расслабленном диалоге — Чимин всё думал, как ему лучше задать вопрос.       Наконец, после рассказа Тэхёна про какого-то глупого клиента, который начал требовать катушки плёнки от цифрового фотоаппарата, Чимин, глубоко вдохнув, прикусил губу и взглянул на ничего не подозревающего Кима, немного тормозя. Тот вопросительно оглянулся.       — Тэхён, — начал тихо Пак, засунув руки в карманы дутого пуховика. — У меня вопрос.       — Какой? — не понял друг, насторожившись. — Что случилось, Чимин-и?       — Я… — светловолосый шагнул ближе; они стояли под мигающим фонарём, мимо изредка проезжали автомобили, и во всём переулке больше ни души не было, но Чимин всё равно боялся, что их кто-то услышит. — Вчера он пришёл.       — Что ж, — улыбнулся Ким самодовольно. — Я знал, что смогу вызвать его.       — Но есть… проблема, — робко продолжил Чимин, и Тэхён вскинул брови. — Я пытался найти о нём больше информации в интернете и библиотеке, но, кажется, никто на грёбаной планете больше не знает о существовании таких демонов. Откуда ты его вообще взял?       Тэхён вперился круглыми от растерянности глазами в чиминово лицо и, кажется, даже не дышал. Чимин рассматривал его, ожидая ответа, и видел, как тот тяжело сглотнул.       — Я… это… — Тэхён прокашлялся и отвёл взгляд в сторону. — Ну… в общем. Это что-то вроде… семейного рецепта?       — Что? — выдохнул Чимин шокированно; Ким всё ещё на него не смотрел.       — Ну, да… То есть… я читал это… в книге… эм.       — У тебя что, семья шаманов или что-то вроде того? — нахмурился Пак.       — Что? Э-э… — Тэхён забегал глазами по асфальту. — Ну… наверное. Возможно.       — И ты всё это время молчал? — воскликнул Чимин.       Ким виновато почесал переносицу, закусав губы.       — Так вот почему у тебя постоянно получались призывы! — догадался Пак, восхищённо хлопая в ладоши. — Мой друг — настоящий волшебник!       — Тише, тише, — смущённо заулыбался друг. — Идём, я замёрз.       Весь остаток дня Чимин провёл у Тэхёна в гостях, напиваясь пивом и расспрашивая о его способностях. Тэхён отвечал не очень охотно — Чимин был уверен, тот всё ещё боялся раскрыть все карты. Возможно, существовало что-то вроде запретов, которые Ким не мог нарушить, поведав Чимину всё и сразу. Так что он не злился. Он был просто в восторге.       Из всего того, что он выяснил, стало понятно, что Тэхён был именно по призывам. Делал он это не очень часто, только на Хэллоуин и только с Чимином, а способности перенял от бабушки, в книге которой и нашёл рецепт вызова демона — Чимин искренне не хотел знать, вызывала ли бабуля Ким Чонгука себе тоже, и Тэхён, к радости светловолосого, подробности опустил.       Однако он выдал Чимину ещё немного информации — демон довольно древний, вызывать его трудно, а проклятий, вроде, насылать он не должен. Тэхён добавил ещё, что повторно тот приходит обычно к тем, кто ему понравился в первый раз, чем заставил Чимина сильно закраснеть и, осушив полный стакан алкоголя, забить рот снеками.       Поэтому, когда выпивший и разморённый Чимин развалился в тэхёновой кровати под боком друга, он по-дурацки улыбался, думая совсем не о том, что странный союз с демоном может оказаться опасным; он лишь думал о том, как и когда провести их следующую встречу, а ещё о том, что нужно закупиться новыми трусами.

***

В следующий раз Чимин созрел как-то слишком молниеносно и внезапно. То есть, на самом деле, он готов был встречать демона в своей квартире хоть каждый вечер, но проблема была в том, что, несмотря на то, что Чимин был извращенцем, он был к тому же и слишком вежливым. Он помнил, что говорил Тэхён о трудностях призывов — что это съедает много энергии, что делать это постоянно очень тяжело морально и физически, что демон вообще может быть занят. Так что он не давил и пытался мириться с тем, что имел — с воспоминаниями, с яркими образами в его голове. Очень, очень яркими. Порой он даже чувствовал привкус кожи чужих брюк на языке.       Но порой он видел и ухмылку на чужом лице. Он слышал тот хриплый голос в своей голове, он хотел бы знать, какого цвета были глаза Чонгука до того, как он продал свою душу дьяволу. Наверное, карие? Ему пошёл бы карамельный цвет глаз…       А что насчёт обычных вещей? Помнил ли Чонгук, например, как пользоваться лифтом? Наверняка он использовал свои демонические штучки, когда оказывался в чиминовой квартире. Но вот, кстати, как мыть кружку он помнил, и как писать тоже, — может, что-то вроде мышечной памяти? Как интересно. Так интересно, что голова Чимина была погружена в размышления о Чонгуке практически постоянно. Он смахивал это на простой, дурацкий интерес в чём-то прежде не виданном — любопытство. Абсолютно уместное любопытство.       И вот, в один из вечеров, смотря какую-то дурацкую дораму про демонов и ангелов, Чимин вдруг подумал о том, что хочет быть взятым в костюме ангела. Он сразу покраснел от этой мысли, даже сделал телевизор погромче, чтобы заглушить голос своего внутреннего извращенца. Но его воображение играло с ним злую шутку, являя перед стеклянными глазами такие живые, мокрые картинки.       Он тяжело сглотнул ком, выключая телевизор совсем и оставаясь в тишине комнаты. Казалось, воздух вокруг него вибрировал. Это грязно. Грязно и богохульно.       Чимин должен был найти этот грёбаный костюм.       И он нашёл. В тот же вечер оформил доставку в одном из секс-шопов, потому что купить в оффлайн-магазине было бы слишком стыдно. Он раскрыл свою сущность только Тэхёну и Чонгуку, и он не был готов пока что сделать это кому-то ещё, пускай и продавцу в магазине, куда он вряд ли бы когда-либо ещё вернулся из-за ужасной неловкости.       В общем, на следующий день Чимин не стал звонить Тэхёну — у него образовалось окно, и он решил дождаться друга в библиотеке. У того как раз должна была проходить там следующая пара, а Чимин пытался отвлечься от своих грязных мыслей домашней работой по маркетингу, считая мысленно не доход предприятия, а количество предположительно полученных им шлепков на этот раз. «Грязный, грязный ангел», — звучало в его ушах этим медовым голосом. Он хотел, чтобы Чонгук снова так сказал.       Чимин жевал резинку карандаша, сверля невидящим взглядом книгу, когда решил проморгаться и отвлечься; потягиваясь и распластываясь на деревянном стуле, он без особого интереса поднял голову и осмотрелся, тут же почти валясь на пол от неожиданности при виде Тэхёна. И он почти крикнул друга по имени, забыв совсем, что находился в библиотеке, однако вовремя оборвал себя, но рот у него не закрылся по ещё одной сумасшедшей причине: Тэхён был не один. Он был с другом. В друге Чимин кое-кого узнал.       «Грязный, грязный ангел».       Грёбаный демон! Стоял там! Посреди чёртовой библиотеки университета!       Чимин моргнул, всё ещё не в состоянии захлопнуть рот; Тэхён улыбнулся в диалоге, и Чонгук заулыбался вместе с ним, ярко-ярко, светя своими клыками. Но в остальном он выглядел… как самый обычный студент?..       Чимин клацнул зубами, съёживаясь на стуле и поднимая учебник так, чтобы его не было видно, однако выглянул из-за книги, продолжая наблюдение. Обычный парень в мешковатых джинсах и огромном чёрном лонгсливе, с чёрным рюкзаком за одним плечом. Держал в руках учебники.       Какого чёрта?..       Чимин уставился на чёрные строчки учебника, растерянно хлопая ресницами. Что всё это значит?       Первая мысль — подойти и выяснить. Но вторая, не более трезвая — выйти и проветриться. Чимин сгрёб свои вещи в сумку и обходными путями покинул библиотеку, чувствуя участившееся биение сердца даже в волосах.       Его трясло, горло неприятно першило от скопившегося комка вопросов, осадивших его несчастный ум. Одна попытка понять произошедшее сменялась другой, ничуть не лучше первой, и все они были просто отвратительно болезненными и вызывали кучу других вопросов. А вывод, к которому пришёл Чимин, усевшись в кофейне неподалёку от университета и уткнувшись в сложенные на стол руки, был ужасно обидным — его надули. Разыграли. Обманули. Изнасиловали.       Он мог бы смириться с тем, что его изнасиловала нечисть — если хотите, можете засудить его за это; но то, что Чонгук, по всей видимости, был обычным парнем, таким же студентом, как Чимин и Тэхён, было отвратительно. Как вообще могло это всё произойти? Как его лучший друг мог допустить такое?       Наверняка это была идея Тэхёна. Тот просто устал слушать чиминово нытьё про неудовлетворённость и решил таким идиотским способом ему помочь, но вместо демона подослал Чимину своего знакомого. Но не слишком ли далеко пранк зашёл? Потому что Чимин мог легко не поверить и вызвать копов, например. Мог не поддаться и убежать, или вообще — дать Чонгуку по роже.       Его вообще хоть Чонгук зовут?..       Чимин чувствовал себя так отвратительно, как никогда прежде. Ощущал себя использованным, и, даже в том случае, если друг старался для его же блага, очень-очень злым. Потому что это нихрена не смешные шутки. Вся эта белиберда про то, что Тэхён обладает какой-то магией, весь этот цирк с трусами и призывом — всё это просто шоу, маскировка для того, чтобы его дружок трахнул Чимина.       Обидно.       Как ему теперь с этим быть? Хотелось закатить жуткий скандал, но он вряд ли смог бы посмотреть Чонгуку в обычные глаза и не умереть от смущения. Он рассчитывал оставить эту грязь в своей квартире и никогда не выносить за порог. Никто из людей не должен был узнать правду о нём. Демону знать было можно, но Чонгуку-студенту-его-университета — нельзя.       Слепая злость и отчаяние от предательства лучшего друга всё равно потуплялись одним простым осознанием — любопытство Чимина, которое он чётко ассоциировал с демоном, никуда не исчезло. Он размышлял об этом почти весь день, досиживая оставшиеся пары и гуляя потом по парку около университета, стоя в метро по пути до дома и в очереди в продуктовом магазине, даже сидя на кровати со спущенными в лени переодеться штанами. Теперь Чимину хотелось рассмотреть Чонгука-человека получше.       Чимин должен был продолжать злиться, но он не мог отрицать того, что, представляя их ругань, как он будет высказывать этим двоим всё в лицо, то, как они жестоко обошлись с ним, что он не хочет с ними больше разговаривать, — представляя всё это, Чимин не мог прекратить рисовать портрет Чонгука перед собой. Он никогда не видел растерянности на его лице. Как он грустит? Наверное, выпячивает нижнюю губу, понуривает взгляд, краснеет щеками. Чимин всегда видел только оскал, напряжение, ухмылку и похоть в его лице, но никогда — искреннюю улыбку, нежность, весёлость.       Как бы он выглядел в таком случае, имея такие клыки даже в обычной жизни? И что это за клыки вообще? Настоящие ли они? Глаза, очевидно, были чёрными из-за линз — наверняка он купил их в канун Хэллоуина где-то в магазине костюмов, там всегда в октябре такого дерьма навалом. Но зубы? Неужели это было врождённое?       И как вообще, будучи человеком, можно было быть таким красивым? Чонгук явно не брезговал походами в спортзал, а вкупе с этой шевелюрой и необычными клыками совершенно точно пользовался вниманием обоих полов. Зачем ему вообще соглашаться на такие идиотские аферы?..       А как он на Чимина смотрел? Этот чёртов взгляд ведь занял отдельное место в его воспоминаниях — тяжёлый, томный, пропитанный желанием настолько, что ноги подкосились бы от одного только него, если бы не его движения и слова — всё вместе вообще выходило постоянно просто слишком. Они не были знакомы в жизни, но Чонгук всегда глядел на него не так, как, предположительно, смотрят на случайного одноразового партнёра. Не то чтобы Чимин был профи в этом деле, но…       Наверное, ему просто хотелось так думать.       К вечеру все эти смешанные чувства сменились на усталость. Желание всё выяснить теперь превратилось в жажду мести. Ему нужен был кровавый план.       И, кажется, он у него уже был — лежал перед ним в коробке, принесённой курьером.

***

Kim Petras — Icy

Затем шли долгие, мучительные несколько дней слежки. Чимин не то чтобы сталкер от Бога, поэтому порой был в нескольких секундах от того, чтобы быть раскрытым в своих попытках узнать о Чонгуке чуть больше. Постоянный стресс сопровождал Чимина каждый раз, когда тот замечал лжедемона в коридоре кампуса или спортзале, когда шагал за ним по пятам после занятий. Чимин не был сумасшедшим или без пяти минут маньяком. Он хотел убедиться, что Тэхён не подсунул ему какого-то придурка. Он хотел почувствовать хоть отголосок безопасности.       Безобидный.       И это было слово, которое заставляло Чимина бесконечно хмуриться. Кроме этих странных клыков в Чонгуке не было ничего такого, что смогло бы натолкнуть смотрящего на мысли о чем-то демоническом. Обычный среднестатистический парень неплохого телосложения, вечно скрытого под какими-то мешковатыми футболками и толстовками; на переменах не пил ничью кровь и не отлучался на призывы, только впопыхах доделывал домашние задания на лавочках коридоров. Часто залипал в телефоне, пару раз был застукан в спортивном зале за танцами в наушниках, помогал преподавателям дотащить студенческие тетради до аудиторий.       Никакой грязи, никакой похоти.       Будто два совершенно разных человека, инь и ян.       Чимин узнал в нем себя.       Поначалу он не хотел соглашаться с этим. Он был уверен, что станет свидетелем того, как Чонгук проворачивает подобные перевоплощения с кем-либо еще, трахнет кого-то из студенток или студентов прямо в университетском туалете. Он все ждал, когда парень наденет чёрные линзы на занятия, когда снова облачится в кожу, когда ехидно улыбнётся хоть кому-то, как улыбался в гостиной чиминовой квартиры.       Но ничего подобного он не видел. Было только его зеркальное отображение.       Тихий, милый парень любил грубый секс. Звучит знакомо, правда?       Осознание не делало желание Чимина разобраться со всем этим меньше. Чонгука все еще нужно было вывести на чистую воду, но подойти и поговорить с ним теперь было бы самой худшей задумкой из всех — они оба казались совсем не теми, кем были на деле. Чимин не мог знать наверняка, но вряд ли Чонгук был бы в восторге обсудить что-то столь личное с человеком, которого он едва знал — им он и являлся ему в университете. В квартире Чимина, в этих масках, ярлыках и условностях всё было немного проще. Чимин должен был воспользоваться этим.       Наконец, созрев, Чимин принёс Тэхёну новые, едва распакованные трусы и сунул их другу с самой невинной миной на свете, пока тот ел свой обед. Это были последние, какие он готов был вложить во всю эту чёртову аферу, подыгрывая без-пяти-минут-бывшему-другу.       «Вызови его сегодня, пожалуйста. Очень надо».       И лёгкий трепет ресниц с самым ангельским выражением лица из всех, на какие Чимин вообще когда-либо был способен.       «Хорошо», — раздражённо. «Я попробую».       Ехидную чиминову ухмылку Тэхён, разумеется, не видел. И сколько бы они ещё раз так дурили Чимину голову?       После занятий Пак пулей примчался домой, сразу же начав подготовку. Это не был какой-то грандиозный план, требовавший огромное количество усилий и затрат — главным атрибутом всего по-прежнему являлся сам Чимин, хоть и в гораздо более вызывающем виде, чем дурацкая пижама. Он достал свечи, поменял постельное бельё, в кои-то веки прибрался в спальне, рассчитывая на этот раз перенести туда место действий; помылся и подготовился. У него не было в планах устраивать Чонгуку снова шоу — по крайней мере, не такое. Так что он должен был быть уже готов к приходу лжедемона на все сто процентов.       Костюм ему… подошёл. Чимин никогда прежде не осмеливался покупать что-то столь откровенное. Его всегда хватало только на покупку каких-нибудь игрушек в интернет-магазинах — с уверенностью в анонимности и максимальной безобидности продукта, потому что вдруг бы продавец решил, что он какой-то извращенец. Настолько ему было неловко и стыдно.       Так что теперь видеть эти не очень большие перьевые крылышки, невероятно мягкие на ощупь, на оголённых лопатках было странно. А ещё эти белые кружевные шортики, пушистый нимб на влажноватых русых волосах, белые чулки. От костюма — одно название. Чимин долго сомневался, но всё же добавил идущие в наборе белые пластыри на соски, будто они были способны справиться с количеством наготы в отражении зеркала.       Выглядел невинно и развратно одновременно.       То, что и было нужно.       Осталось дождаться Чонгука.       Чимин вдруг задумался: как тот вообще попадал к нему в квартиру? Но вопрос быстро нашёл ответ — у Тэхёна были ключи.       Конечно.       Пак чувствовал, что не сдержится и задушит Тэхёна при следующей же встрече.       Он вышел в гостиную, осматриваясь на предмет чужого присутствия, но пока было ещё слишком рано, так что он просто улёгся на диван с ноутбуком, развернулся на живот и устроился не поудобней, а посексуальней, оттопырив немного задницу, вид на которую открылся бы лжедемону практически с порога — Чимин совершенно точно не собирался жалеть этого парня.       Пак включил музыку — хоть он и хотел собственными ушами услышать, как чёртов демон открывает дверь, всё же он решил дать тому шанс остаться незамеченным. Со скучающим видом покачивая согнутыми в коленях ногами, он скролил твиттер и делал небольшие пометки для домашней работы.       Пытался успокоить свою взволнованность, окрашивающую всю кожу в румянец. Он был настроен решительно, но всё же понимал, что теперь открыться перед Чонгуком будет гораздо, гораздо сложнее. Почему близость с человеком была настолько пугающей по сравнению с близостью с демоном? Чимин не в порядке.       Он так боялся неловкости. Он боялся, что не сдержится и провалит свой чудесный план, толком его не начав. Разнервничается и выдаст себя с потрохами. Но Чимин должен был показать, что он не слабый, и он должен был вывести Чонгука на чистую воду. Он должен был отомстить за свою беззащитность в чужих руках, за то, что Чонгук заставил его чувствовать себя беспомощным и слабым, даже несмотря на то, что ему это, вообще-то, ужасно нравилось.       Время текло, Чимин кусал губы, разрываясь между внутренними противоречиями. Было бы лучше, если бы он просто дал Тэхёну и Чонгуку понять, что ему всё известно. Выслушал бы их версии случившегося, объяснения, мотивы. Тэхён ведь его друг и никогда не желал ему зла.       Интересно, а предыдущие призывы в Хэллоуин тоже были ложью? Если так, то Тэхён разводил простачка-Чимина с самой средней школы, получается?       Чимин прикрыл глаза от боли, расцветшей в сердце от догадок.       И, открыв их снова, он вдруг замер, глядя на едва заметное отражение в экране ноутбука.       Действительно неслышно и точно так же внезапно в комнате появилась фигура. Чёртов фокусник.       — Ох, — послышалось шумное со стороны прохода в гостиную. — Малыш…       Чимин прикусил губу, набираясь смелости в остатки миллисекунд перед тем, как с ноткой надменности глянуть на гостя через плечо.       — Я тебя заждался.       Он сделал вид, что потянулся, уткнувшись ладонями в диван и прогнувшись в спине, а затем — приподняв задницу, как кошка, вырывая своим видом из груди Чонгука стон.       Сам дьявол поселился внутри Чимина. Он больше не чувствовал неловкость, он даже не ощущал слабости; будто боль и обида сплелись в нём в нечто новое, совершенно тёмное, что никогда прежде не посещало его тело и душу; оставаясь в своём положении, светя задницей перед демоном, парень снова взглянул на него, прикусывая губу, и опустился на локти, всем своим видом давая понять, что действительно устал ждать. На лице Чонгука — удивление, смешанное с восторгом; он облизнулся и приблизился к нему, мягко касаясь кончиками прохладных пальцев одной из половинок, проводя по узору тонкого кружева, и Чимин подался навстречу его прикосновениям, прожигая поражённого парня глазами.       Нет, Чонгук не был осторожным больше. Если в первый раз он действительно вёл себя как самый настоящий демон, то в этот раз, растеряв мозги от вида Чимина, он выдавал себя по полной программе — сбившееся дыхание, дрожь пальцев, совершенно неподобающее кому-то из преисподней любование. Чонгук залип, так сильно, что Чимин не смог сдержать ухмылки, чувствуя, что из них двоих теперь он — олицетворение похоти.       — Потрогай тщательнее, — выдохнул он, наблюдая за брюнетом; тот гулко сглотнул и приложил ладонь полностью. Надо же — раньше кусал и шлёпал так бесстыдно, а теперь так оробел? — Кто из нас двоих здесь ангел?       Чонгук снова облизнулся и сжал сильнее. Впиваясь пальцами в расселину под шортиками, он провёл по ней с нажимом, тут же ощущая что-то твёрдое. Его лицо на секунду преобразилось в осознании, и Чонгук вернул свою привычную личину демона, ухмыльнувшись.       — Это что, пробка? — он нажал пальцами на белый кристаллик; Чимин выдохнул. — Мой грязный ангел во всей красе.       Он оторвал руку от чужой задницы и, замахнувшись, шлёпнул по упругим половинкам.       — Я разорву эти шортики зубами.       Глаза Чимина чернели, казалось, становясь такими же, как и глаза демона.       — Скорее бы.       Чонгук скинул свою куртку на журнальный столик и пристроился на коленях позади Чимина, скользя ладонями по обтянутым белыми тонкими чулками икрам вверх, к мягким бёдрам и самым ягодицам. Чимин немного дрожал, он был возбуждён, но мог контролировать себя всё это время, потому что пробка была не очень большой, а он не сильно шевелился, но теперь, чувствуя все эти горячие прикосновения и голодный взгляд, ощущая себя практически главным блюдом на чонгуков ужин, Пак явно терял контроль, заводясь ещё больше, и мысли о мести туманились в его голове, пускай он и пытался за них отчаянно ухватиться.       Нет, он не пошлёт свой план. Эта реакция Чонгука должна была пойти им обоим на пользу — опьянённый внешним видом Чимина парень просто забудется и будет менее осторожен.       Левая рука Чонгука легла на чиминову половинку, а вторая начала очерчивать ручку пробки, мягко нажимая на неё, отчего Чимин выгнулся сильнее, закрывая глаза. Его сердце заметно ускорилось, а дыхание начало сбиваться; через мгновенье он ощутил горячее дыхание, и Чонгук оставил поцелуй рядом с дырочкой, на оголённом от кружева участке кожи. Слишком нежно. Чимин тихо усмехнулся.       Выпрямившись, Чонгук поддел шортики и ухватился за ягодицы под ними, и вдруг — толкнулся, упираясь стояком прямо в Чимина, и тот громко охнул, поднимая взгляд на отражение демона в мониторе — тот сделал ещё один толчок и зашипел, а Чимин заскулил от такой стимуляции пробки в нём. Чонгук пусть и оказался человеком, но игры у него всё равно были дьявольскими — он томил в этом возбуждении их обоих, он упивался этими движениями, которых им обоим было недостаточно.       Стиснув шортики пальцами, Чонгук снова толкнулся, уже сильнее, и это движение было ярче предыдущих, потому что натянутое кружево теперь пережимало чиминов член, и он издал стон, заставивший Чонгука зашипеть — тот шлёпнул по румяной половинке и продолжил чередовать грубые толчки и шлепки, от которых у Чимина резко выходил воздух из лёгких, а новый не успевал толком набираться.       Наконец, после очередного толчка, Чонгук вжался в половинки Чимина своей эрекцией и замычал, закидывая голову назад. Его вело, но и Чимина, если честно, тоже. Если бы не его изначальная задача в этот вечер, он бы просто отдался всему этому без остатка, но он всё пытался не пьянеть от возбуждения, как бы сложно это ни было.       — Чонгук, — хрипнул он от пересохшего горла. — Пойдём в спальню.       Брюнет сделал пару глубоких вдохов и выдохов, очевидно, пытаясь отойти от скорого пика, и опустил голову, глядя на Чимина исподлобья — так, словно готов был наброситься на него, как ягуар на антилопу. Чимин сглотнул.       — Пошли, — облизнув губы, ответил тот низко.       Чимину не пришлось идти — Чонгук встал с дивана и закинул светловолосого к себе на плечо, и Пак испуганно вскрикнул, но вырываться не стал, пользуясь возможностью в который раз восхититься способностями чужого тела. В спальне, уже у самой кровати, Чонгук опустил его на пол, но толкать на постель не стал — заставил Пака повернуться лицом к зеркалу, и Чимин тут же зарделся, опять увидев себя в столь развратном образе.       — Посмотри на себя, — горячо шепнул Чонгук ему в ухо; теперь Пак мог видеть их разницу в росте и телосложении, и от этого вида у него пальцы на ногах сжимались. — Тебе так к лицу этот костюм, малыш, — Чонгук отступил на шаг, любуясь чужой оголённой спиной с мягкими крылышками; он поднял руку и легонько коснулся их, пробуя на ощупь. — Какие мягкие. Как настоящие.       Грудь Чимина часто вздымалась; интимная обстановка в комнате с несколькими зажжёнными свечами, приглушённым светом маленьких светильников у расстеленной кровати, и этот контраст внешних видов между ним и Чонгуком в отражении зеркала — казалось, он снова осуществлял одну из своих влажных мечт, и, возможно, так оно и было. Чимин опустил взгляд на свои полупрозрачные шорты, видя свой вставший член, тёмно-розовая головка которого торчала из-под белоснежной тонкой резинки; его тут же накрыла чужая большая рука, будто брюнет ждал, когда Чимин туда посмотрит.       — Такой прекрасный, — демон прижался к нему со спины, потираясь о половинки стояком в кожаных брюках и мельком кусая за мочку уха; Чимин сощурился, не желая закрывать глаза полностью, и приоткрыл рот. — Такой невинный. Хочу отсосать тебе с этим нимбом.       Пак зашипел, едва пальцы опустились на яички и сжали их под кружевом.       — Хочу трахнуть твою сладкую дырочку и кончить на эти крылышки, — горячий язык скользнул ниже, свободная рука ухватилась за чиминово горло и заставила его наклонить голову немного вбок, чтобы нимб не свалился. — А эти прелестные чулки? М-м-м, я порву и их, — Чимин увидел, как блеснули клыки, и почувствовал, как демон его прикусывает за плечо. — Я не оставлю на тебе живого места сегодня, малыш…       Чонгук принялся тереть чужой член сквозь нежное кружево, и Чимин закатил глаза, поскуливая, но демон не позволил ему наслаждаться этим слишком долго; резко он отпустил его и одним движением развернул к себе лицом, заставляя при этом выглянуть через плечо на своё отражение теперь со спины.       Задница была красной, кожа блестела от капелек пота; Чонгук прижал его к своей груди, делая так, чтобы тот чуть прогнулся, выставляя им обоим на обозрение блеск пробки меж округлых половинок. Чимин гулко сглотнул — с такого ракурса он ещё на себя не смотрел. Плотные бёдра перетягивали резинки, а пышные половинки открывали вид на дырочку и пробку в ней только при достаточном наклоне; демон потянулся вперёд и оттянул одну, чтобы улучшить вид на кристаллик; Чимин всхлипнул от чувства стыда, видя, как весь порозовел.       — Это лучшее, что я видел за все свои… всё своё существование, — хрипло произнёс Чонгук; его глаза были прикованы к виду задницы в зеркале, язык плохо поддавался, Чимин чувствовал, как тот дрожит от предвкушения. Да он почти спалился!       Демон прикусил губу, клыками впиваясь в выглядящую болезненно кожицу, и отвесил Чимину новый шлепок, не такой сильный из-за неудобной позы, но Чимин дёрнулся и тихо простонал.       Чонгук помог Чимину выпрямиться и прижал его к себе, сжимая руками талию, снова играя в эти свои игры, когда Пак пытался добиться от него поцелуя, а тот лишь с усмешкой касался его приоткрытых губ своими, медленно подводя его к постели. Наконец, когда Чимин уткнулся икрами в край кровати, он удержался за плечи парня, чтобы не сесть, и привстал на носочки, вовлекая демона в долгожданный поцелуй и под шумок — меняя их местами, чтобы тот сел.       Поцелуй был нетерпеливым, таким, словно они друг до друга дорвались спустя целую вечность; Чимин быстро расправился с пуговицами на чужой рубашке, будучи не столь сильным и эксцентричным, чтобы отрывать их с корнем одним рывком; скинув её на пол, он схватился за чонгукову ширинку, и демон усмехнулся в поцелуй, тем временем исследуя руками оголённое тело Чимина, так, будто не было больше этих дурацких ролей — в какой-то момент Чимин узнал в этом что-то привычное — то, как это происходило бы, если бы они с Чонгуком просто встречались, целовались, раздевали друг друга. Без игр в демонов и ангелов, а будучи обычными парнями, решившими заняться сексом в очередной вечер.       Отчего-то это придало Чимину сил — осознание, что, хоть и на некоторое время, но Чонгук может отказаться от своего образа и просто принимать то, что ему дают. Это требовалось Чимину для того, чтобы осуществить задуманное.       Чонгук помог ему стянуть с себя брюки и отбросил их в сторону, вновь впиваясь в Чимина с поцелуем, и Пак чуть толкнул его, чтобы тот плюхнулся на кровать. Чонгук вскинул брови, не ожидав, что та уверенная часть Чимина, с которой он встретил демона, вернулась; Пак мокро облизнулся, проводя пальцами от самых чонгуковых губ ниже по горлу, дальше, по влажной груди и прессу, до самой резинки чёрных трусов.       — Чего ты хочешь, малыш?       — Хочу привязать тебя к изголовью и сесть тебе на лицо, — прошептал сладко Чимин.       От впервые произнесённых перед кем-то столь грязных слов Пак не слышал собственного сердцебиения; наверняка он бы сгорел от стыда, если бы это произошло с кем-то ещё. На секунду Чимин осознал, что с Чонгуком это уже было гораздо проще — быть настоящим собой и говорить о своих настоящих желаниях. На самом деле, связать он Чонгука действительно собирался изначально, но вот сесть на лицо…       Импровизация?..       Ну… может, это было бы убедительней для Чонгука? Может, под другим предлогом он бы не согласился?..       Потому что после озвученного его глаза широко распахнулись, но это не был отрицательный шок; он низко замычал, и, если бы не грёбаные линзы, Чимин был уверен, он увидел бы в них пожар.       — Так вот ты какой, ангелочек? — усмехнулся Чонгук, обхватывая задницу парня и заставляя его приблизиться; Чимин ухватился за его плечи и самодовольно ухмыльнулся. — Кажешься непорочным и неиспорченным, но на самом деле такой развращённый, — Чонгук прикоснулся губами к подтянутому животу и оставил несколько влажных поцелуев, поднимаясь руками к талии и поглаживая поясницу. — Ты же знаешь, как я люблю делать тебя мокрым.       — Ты обещал отсосать мне, — напомнил Чимин, пунцовея. — Это я тоже хочу.       Чонгук мягко засмеялся, и от этого звука у Чимина побежали мурашки. Снова, он снова не контролировал свою игру. Но это не было смешно — его провалы в отыгрывании демона Чимина не веселили.       Чимин внезапно ощутил, что устал.       Он не понимал, на самом ли деле наслаждается Чонгук происходящим, но вот Чимин, казалось, уже был сыт. Как-то резко, одномоментно, как снег на голову к нему пришло озарение — на постоянной основе он бы так не смог. Едва парень перед ним показывал свою натуру, он тут же переставал желать демона — он начинал желать Чонгука, и это его пугало, но… продолжать делать вид, что он не в курсе, кто Чонгук такой, было так тяжело, даже при условии того, что Чимин сам ранее того хотел — хотел грубости, хотел быть отшлёпанным, он хотел быть испачканным, хотел, чтобы его трахали, а не жалели.       Оказалось, делать так на постоянной основе было совсем не обязательно.

VÉRITÉ — Saint (Tigertown Remix)

      Последующие минуты прошли для него в тумане; он натянул свою маску недодоминанта и привязал запястья Чонгука к досчатому белому изголовью, помог парню снять боксеры и оседлал его живот, так, чтобы головка брюнета упиралась меж его половинками, а сам поцеловал Чонгука — на этот раз небыстро, растягивая минуты в часы, немного лениво, без кусаний и грубости, просто так, как ему захотелось именно в ту секунду. Успокаивающе. Его смятения взяли верх над его возбуждением, и никакая пробка, никакой стояк не могли заставить его снова поддаться животным инстинктам.       Отпрянув от чужих губ, Чимин остался в паре сантиметров от чонгукова лица, разглядывая его. При таком близком, неспешном рассмотрении можно было увидеть, что у него линзы — они не покрывали всё яблоко, и у самых уголков оставались просветы. Чимин не мог ничего сказать о зубах, но сам Чонгук всё-таки был невероятно красивым. Медовая кожа переливалась в приглушённом свете, розовые губы с ссадинами от клыков блестели их общей слюной, вьющиеся волосы липли прядями ко лбу и вискам. Родинки выглядели очаровательно.       Отпало желание садиться на его лицо, появилось желание чмокнуть парня в нос и выбросить грёбаные линзы к чёртовой матери.       — Ты в порядке?       Чимин моргнул.       Какой демон в здравом уме такое спросит?       Светловолосый покачал бы головой и зацокал. Чонгук, ты такой очевидный.       — Да, — хрипнул Чимин. — Я передумал. Хочу тебя в себе. Сейчас.       Губы изогнулись в самоуверенной ухмылке.       — Бери.       Чимин приподнялся, залезая пальцами под кромку шортиков, и с вздохом облегчения вынул небольшую металлическую пробку. Он хотел устроить Чонгуку шоу, возможно, он хотел бы, чтобы Чонгук зубами вытащил её из него, а потом хорошенько трахнул его своим языком. Возможно. Но не сейчас.       Отложив влажный предмет в сторону, Чимин размазал естественную смазку по чужой головке и направил член в себя под чонгуково шипение на фоне; прикрыв глаза, он медленно насадился на головку, сжимая покрывало пальцами другой руки. Он аккуратно достиг чонгуковых бёдер, уселся поудобней, дрожа от того, как член прижимается к простате, и немного поелозил задницей, пытаясь уменьшить давление. Чонгук ругнулся, головой вжимаясь в подушки и дёргая привязанными запястьями в ожидании чиминовых действий.       Но их не последовало.       Чимин проморгался, пытаясь привыкнуть к ощущениям, и упёрся руками в напряжённый пресс брюнета, однако двигаться не стал. Чонгук непонимающе глянул на него, и на лице Чимина он увидел усталость — конечно, полностью справиться с ощущениями Пак не мог, но он должен был заставить Чонгука хотя бы частично протрезветь.       — Что такое? — не понял тот. Он попробовал толкнуться сам, но Чимин пережал его бёдра своими, не позволяя шевельнуться. — Эй?       — Я всё знаю, — выдавил Чимин дрожащим голосом — ему самому жутко хотелось продолжить, но ему просто необходимо было обездвижить Чонгука, так, чтобы ему пришлось говорить с ним начистоту.       Чонгук приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но не нашёлся в ответе, глупо закрыв его обратно.       — Я видел вас в библиотеке, Чонгук.       — Извини, — выдохнул тот вдруг. На его лице — ни намёка на личину демона. Только искреннее сожаление.       — Чья это идиотская идея? Зачем нужно было всё это?       Чонгук зажмурился, потому что от волнения Чимин чуть сжимал его в себе, но всё же сумел собрать мозги в кучу.       — Это была идея Тэхёна.       — Больше информации, — строго произнёс Чимин.       — Хорошо… эм. — Чонгук сглотнул. — Перед Хэллоуином он подошёл ко мне и сказал, что у него есть отличная идея с розыгрышем. Я должен был явиться к тебе тогда, когда он бы сказал, и одетый в то, что он бы мне дал, — Чонгук сглотнул и вздохнул. — Это не должно было так далеко заходить.       — Что?       — Я не… я должен был просто припугнуть тебя. Не должен был, ну… Спать с тобой. Пусть и пальцами. Максимум оставить несколько меток, а потом уйти. Но… всё пошло не так.       Чимин шокированно хлопал ресницами, ничего не отвечая.       — Это также не должно было повториться, — продолжил Чонгук. — Когда ты поговорил с ним, он нашёл меня и чуть не прибил, потому что он не хотел этого изначально. Он не хотел доставлять тебе неприятности, это была дурацкая шутка. А потом… потом он попросил меня прийти снова, но не выдавать его.       — И сколько ещё раз ты должен был прийти?       — Я должен был приходить до тех пор, пока он бы не придумал, как всё это распутать без жертв, — Чонгук виновато покачал головой. — Мне это не нравилось. То есть дело не в тебе, дело в том, что… Чёрт, Чимин. — Чонгук откинул голову на постель. — Тяжело так соображать.       — А ты соображай, — грозно ответил Пак.       — Я не хотел всего этого, — взвыл Чонгук. — После того, как мы бы разыграли тебя, Тэхён хотел познакомить нас нормально, и, если бы ты узнал меня, то наврать что-нибудь.       — Зачем вообще ему это? — не понимал Чимин.       — Он любит разыгрывать тебя. Он сказал, что делал какие-то фокусы специально для тебя все эти годы, и теперь он просто хотел помочь тебе наладить личную жизнь таким идиотским способом, мол, если ты увидишь меня в качестве демона, тебе будет легче открыться мне как человеку.       — А тебе зачем?       — Потому что ты мне нравишься, — воскликнул Чонгук и отвёл взгляд в сторону; Чимин уставился на брюнета круглыми глазами. — Мы познакомились с Тэхёном на одной поточной паре ещё год назад, стали много общаться, я даже устроился в ту же фотостудию. Я часто видел вас вместе и сначала думал, что вы встречаетесь, но Тэхён рассказал мне немного о тебе, и… ну… в общем. Таким образом мы убивали двух зайцев. Он знал, что ты мне нравишься, и решил так нас свести, но он не знал, что я не смогу… сдержаться.       Чимин закрыл лицо руками, качая головой. Как там говорят? Пранк вышел из-под контроля?       — Я бы не стал делать этого, если бы не видел, что тебе тоже… тоже нравится, — пробормотал Чонгук. Чимин взглянул на него. — Тэхён сказал, что ты не станешь вызывать полицию. Он был в этом уверен. Ну, и потом, когда я пришёл, я услышал твои стоны из ванной и… я просто… и…       Чонгук сильно прикусил губу, было видно, как он пытается пробиться сквозь пелену возбуждения, и ему удавалось это немного сложнее, чем Чимину.       — Мы спали без презерватива, потому что я думал, что ты — грёбаный демон, — сказал Чимин с укором.       — Тэхён запросил у меня все справки перед тем, как позволить мне приблизиться к тебе, — сглотнув, слабо усмехнулся Чонгук. — Он правда не хотел причинять тебе боль. Он хотел разобраться со всем этим, но я накосячил изначально, это моя вина.       — И ты правда думал, что, если ты продолжишь вот так приходить, это будет нормально?       — Нет, конечно нет, — парень поджал губы. — Я много думал о том, как признаться тебе. Но Тэхён очень просил меня не сдавать его, потому что он боялся потерять тебя. Прости его. И… меня тоже.       Чимин нахмурился, глядя на Чонгука сверху вниз. Тэхён дурил его столько лет в Хэллоуин, устраивая небольшие шоу. Просто в этом году всё пошло не так, как он хотел изначально. Никто не хотел насиловать Чимина, и в одном Чонгук был точно прав — ему это нравилось. То, что произошло, было до ужасного стыдным воспоминанием, но Чимин вряд ли хотел бы от него избавляться. По крайней мере, парня для розыгрыша Тэхён выбрал что надо. К тому же, зная его и зная о его симпатии к Чимину, наверняка он совсем не ожидал, что тот не сдержится и немного трахнет его друга.

***

Чонгук никогда не считал себя конченным придурком.       По крайней мере до того самого момента, когда он впервые стоял в темноте чужого коридора, после того, как чёрт дёрнул его согласиться на самое сомнительное предложение за всю его жизнь. Серьёзно, даже подмигивающий одноклассник с травкой в кармане школьного жилета не вызывал столько вопросов и противоречий в щедро заросшей шевелюрой голове Чонгука, сколько вызвал Тэхён с его: «небольшой пранк для Чимин-и».       Ну, Чонгук, вообще-то, пранки любил, на самом деле. Не участвовать — смотреть. На «Ютубе» столько разных шоу и блогеров, любителей создать какие-нибудь нелепые ситуации, погрузить туда каких-нибудь обычных зевак и потом — как следует над ними потешиться. Но только по-доброму — Чонгук ведь не придурок, вы помните. Так, чисто повеселиться — и участникам, и пранкерам.       Но этот пранк с самого начала казался идеей просто отвратительной, если честно. Ну, потому что, во-первых, Чонгук должен был ворваться в чужую квартиру в чёрт знает каком виде, а, во-вторых, Чимин. Одно большое, огромное «во-вторых», которое выступало одновременно и плюсом, и минусом тэхёновой затеи по нескольким причинам.       Наверное, начать следует с того, что Чонгук наблюдал за Чимином уже некоторое время. Нет, не как какой-нибудь маньяк или ещё чего — так, залипал, когда видел его в кампусе. Бывают такие люди — «залипательные». Одного взгляда достаточно, чтобы потом не суметь глаз оторвать. Как маленькое, плюшевое облачко, с извечной улыбкой и скрытыми в пухлых подушечках глазами, мягкий на вид, голос, ауру и ассоциирующийся с маршмеллоу в тёплых чашках какао на вынос. Казалось, даже воздух вокруг Чимина светился и очищался — настолько светлым Чонгуку запомнился его образ в их первую встречу.       Познакомившись с Тэхёном, Чонгук начал и слышать о Чимине практически постоянно, и это облачко потихоньку обретало разные оттенки, окрашивалось в радугу. Тэхён словно заочно знакомил своего нового друга со старым, трепал о его дурацких или наоборот — ужасно милых привычках, показывал фотографии их совместных походов в парки аттракционов и кафе, а с поездки на море даже видео показал. Чимина было настолько много, что Чонгук мог без труда считать его ещё одним своим приятелем; неудивительно, что долгое время он искренне верил, что Тэхён с Чимином — пара, ведь разве можно так много трещать о друге? Оказывается, можно. Тэхён — яркий пример.       Когда Ким с весёлой улыбкой назвал Чонгука тупицей и в шутку поморщился, Чон ощутил какое-то странное чувство, обозначение которого долгое время не хотел принимать. Чувство простое, но такое приятное — облегчение. Ведь Тэхён, сам того не замечая, заставлял Чонгука действительно любоваться их совместными фотографиями, скучать по тэхёновым историям, по видео, где отчётливо был слышен смех Чимина. Разве можно влюбиться в человека вот так — через знакомого? Чонгук долго думал, что нельзя. Но, как оказалось, иногда бывают исключения.       Единственное, что останавливало Чонгука сделать попытку познакомиться с Чимином — отказ того от отношений. Разумеется, Тэхён ему и про это рассказал — как-то раз случайно вывалил на Чона все беспокоившие его проблемы, среди которых было и искреннее негодование, связанное со странным, дурацким решением Пака прекратить любые попытки найти себе парня. Конечно, Чонгук не был посвящён во все подробности — Тэхён чесал языком много, но тайны не растрёпывал. Поэтому пыл его поумерился, и он решил Чимина не доставать, раз уж тому действительно так осточертели любовные неприятности.       А потом Ким пришёл со своим «небольшим пранком для Чимин-и», и у Чонгука закоротило мозг. Демон секса. Ну и хрень. Как на такое вообще повестись можно? «Можно, — уверял его Тэхён. — Я это уже лет десять проворачиваю. Чимин-и такой доверчивый, милашка!» И острой иголочкой в самое сердце. «Целоваться… можно. Если он того захочет, конечно. Но ты должен мне справку. Без справки иди лесом». Потому что Тэхён знал, что Чимин Чонгуку небезразличен, хоть тот старательно и увиливал от этой темы в разговорах. Порой Ким был просто до безумия проницательным — далеко не всегда, но иногда его настигало просветление.       Так вот. Целоваться с Пак Чимином.       Звучало… неплохо.       Если, конечно, опустить подробности про проникновение в чужое жильё под покровом ночи в прикиде какого-то отморозка.       Ладно, зубы Чонгук носил ещё с подросткового возраста. Он привык к ним, да и смотрелись они круто, тем более — в Хэллоуин. Кто-то прокалывает уздечку губы или язык, а Чонгук вот носил вставную челюсть вампира — каждому своё.       Нарисованный Тэхёном образ Чонгук на себе никогда бы не представил — не носил узкие брюки, да и кожу в принципе. Так что задумка с внешностью демона тоже казалась ему довольно своеобразной. Однако, едва Ким подобрал необходимые вещи и заставил Чонгука заняться их примеркой, не забыв при этом про чёрные линзы, — Чон потерял дар речи. Потому что выглядел он просто ахренеть как горячо. Наверное, впервые в жизни он думал о том, что, вполне вероятно, дал бы самому себе просто за то, как выглядел.       Узкие кожаные брюки подчёркивали мускулатуру накаченных бёдер; чёрная шифоновая рубашка, верхние пуговицы которой строго-настрого было запрещено застёгивать, просвечивала и демонстрировала результаты чонгуковых тренировок; кожаная куртка с многочисленными металлическими клёпками, разнообразные цепи-серёжки, уложенные лёгкими влажными волнами волосы, чёрные-чёрные глаза и острые белоснежные клыки — будто Чонгук сбежал из самого ада за коллекционированием сердец глупых простодушных людишек.       Но ему нужно было лишь одно.       Милое, розовое, невинное. На заставке в «Твиттере» — словно улыбающийся сиамский кот, чьих глаз не было видно точно так же, как у самого Чимина во время смеха. Как его вообще пугать? Что Чонгуку нужно было сделать? Вжиться в роль могущественного демона было просто, но выдержать её и не взвыть, ухватившись за чиминовы пухлые щёки и теребя их — практически невозможно.       В общем, да.       Светлое, нежное, плюшевое облако Пак Чимин скулило и стонало в душе так, что у Чонгука чуть пар из макушки не пошёл. Он весь вмиг покрылся пунцовой краской, в голове — пустота, лишь голос Чимина, выкрученный на максимум в чонгуковых ушах. Надломленный, жалобный, такой, что хотелось одновременно и ворваться в комнату, чтобы как следует помочь Чимину, и убежать, чтобы не дай Бог Пак не узнал, что кто-то стал свидетелем этого. Чонгук остался стоять на месте, схватившись рукой за остановившееся сердце и уставившись в стену напротив себя.       Как же горячо.       Так горячо, что даже представлять толком ничего не нужно было для того, чтобы член колом встал в жутко узких штанах за считанные секунды. Так горячо, что щёки мять больше не хотелось — хотелось видеть на румяной коже капли собственной спермы. Возбуждение накрыло парня целиком, как огромная лавовая лавина; он не замечал, как шептал тихо-тихо, самому себе, надеясь, что Чимин его подсознательно услышит: «давай, малыш, ты так хорошо справляешься, кончай для меня». И Чимин кончал, а Чонгук вжимался затылком в бетон, боясь, что спустит в собственные штаны от этих его звуков, приглушённых стенкой между ними, но таких прекрасных, таких грязных, таких сладких.       У него были секунды перед тем, как Пак покинул бы ванную и Чонгук был бы обнаружен. Наверное, он должен был всё же уйти, послать задуманный Тэхёном пранк куда подальше, потому что цепи, сдерживавшие его, не были такими уж крепкими. Чимин нуждался в сексе. Это было так отчётливо слышно — все его мучения с попытками достать простату, его скулёж на грани оргазма, когда он отчаянно пытался его получить, но у него всё никак не получалось, и этот разочарованный вздох после того, как всё закончилось. Чонгук не был профессионалом в этом, но, возможно, дело было в том, что он прекрасно Чимина понимал, ведь сам с подобным сталкивался — когда разрядку достичь просто необходимо для того, чтобы получить не столько физическое, сколько моральное удовлетворение, однако процесс её получения расстраивает только больше.       И, наверное, именно поэтому он остался. Он не рассчитывал, что Чимин так просто возьмёт и упадёт в объятья незнакомца, он не думал даже, что вообще сможет зайти столь далеко. Он остро нуждался в поцелуе с Чимином до того, как переступил порог этой квартиры, и не стал нуждаться в нём меньше после всего услышанного. Чонгук не хотел пользоваться ситуацией. Теперь он хотел всего лишь дать Чимину понять, что, если он захотел бы, он мог воспользоваться. Чонгук был для него открыт. Он думал, возможно, были какие-то ужасно глубокие личные переживания, не позволявшие Чимину начать новые отношения и получить необходимый регулярный секс, и потому он решил довериться Тэхёну с его «призывом демона секса» с абсолютно очевидными намерениями.       Если Чимин нуждался, если бы он попросил — Чонгук играл бы кого угодно для того, чтобы помочь ему.       Так произошло в первый раз, и потом — во второй. Это было ужасно, но так хорошо одновременно, потому что Чонгук так редко проявлял эту часть себя — он всегда жутко стеснялся, боялся, что напугает партнёра таким напором, но Чимина от него вело так сильно, словно он нуждался в подобном всю свою жизнь. Тот Чимин, что всхлипывал и с алеющими щеками просил Чонгука трахнуть его, стал его ахиллесовой пятой, и всё происходящее в его квартире — чем-то таким отдалённым от привычной жизни, будто они оба открывали друг перед другом себя настоящих, и им не было стыдно — в тот момент, когда оставались только они вдвоём, когда были честны друг с другом ровно настолько, насколько могли и должны были, это было правильно.       И, когда опьянение похотью исчезало, когда наступало осознание — обычно по возвращении домой, в душевой кабине под струями холодной воды, — Чонгук понимал, что не должен был. Он понимал, что продолжение подобных встреч заведёт их в тупик. Он знал, какой кошмар случится, когда они перестанут играться в ангелов и демонов и предстанут друг перед другом простыми собой. Понравится ли Чимину вот этот Чонгук? Такой… обыкновенный? И что будет, если нет? Как сильно будет больно?       Дело было не только в Тэхёне и его просьбе «потерпеть чуть-чуть». Дело было в Чонгуке. Он запутался, только и всего.

***

Tegan And Sara — Closer

Тишина прерывалась тяжёлыми, рваными дыханиями, пока Чимин решал, что ему делать дальше — послать Чонгука к чёрту или дать ему шанс всё начать сначала. Потому что… потому что он ведь ему нравился. Симпатия была взаимной, только вот Чимин о Чонгуке ничегошеньки не знал, а Тэхён наверняка Чонгуку все уши прожужжал, рассказывая о Чимине. Возможно, он бы точно так же поведал Чимину о самом Чонгуке перед тем, как их познакомить. Но, опять же, всё пошло не по плану, и они все должны были пожинать свои плоды: Тэхён — неудачного розыгрыша, Чонгук — неспособности контролировать себя, а Чимин — своей испорченности.       — Я бы дал тебе оскар, если честно, — усмехнулся Чимин грустно, и Чонгук чуть улыбнулся. — Хорошо. Я отпущу тебя.       Чонгук чуть кивнул, и улыбка исчезла с его лица.       — При условии, что ты уберёшь всё это, — Чимин обвёл пальцем его лицо. — Хочу посмотреть в твои похотливые глаза. Мои-то ты уже видел.       Чонгук прыснул и кивнул снова.       Чимин медленно встал с него, под их общее шипение, и развязал чужие запястья; брюнет сполз с постели, потирая руки, и отошёл в ванную комнату, чтобы снять линзы. Вернулся он уже без них, поджимая губы, и, будучи всё ещё голым, с полуопавшим от всего их диалога членом, робко сел на противоположный край кровати.       Чимин приблизился к нему, поворачивая чужое лицо за подбородок к свету, чтобы увидеть его глаза — тёмно-карие, с безумно красивыми переплетениями радужки; белок немного краснел от напряжённых часов в линзах, но это не делало глаза парня менее очаровывающими.       — А зубы?       Чонгук продемонстрировал зубы, клыки с которых так и не пропали.       — Это что, аномалия какая-то? — вскинул брови Чимин.       — Нет, — улыбнулся Чонгук. — Мой дядя — дантист. Он сделал мне эти протезы. Они снимаются, просто…       — Тогда сними, — не унимался Чимин.       — Чёрт, ладно. Погоди.       Чонгук вышел из спальни и вернулся через некоторое время со стаканом воды в руке, в котором плавал протез. Чимин прыснул:       — Что, как у дедули?       — Не смешно, — закатил глаза парень, поставив стакан на тумбу, и сел обратно.       Повисла тишина; Чимин теперь разглядывал Чонгука как человека, а Чонгук смотрел на Чимина, как-то уж слишком тепло, так, что Пак стал ощущать что-то вроде бабочек у себя в животе, и ощущение это усиливалось с каждой секундой всё больше.       — Может, мы… познакомимся нормально? — предложил Чимин тихо.       — Думаю, хорошая идея, — так же тихо ответил Чонгук.       — Эм… Пак Чимин, двадцать три года. Маркетолог, — он вытянул руку.       — Чон Чонгук, двадцать два, графический дизайнер, — брюнет пожал его ладонь.       — То есть я твой хён? А ты меня всё это время звал малышом? — начал негодовать Чимин.       — Ну… — парень с кроткой улыбкой почесал затылок. — Ты явно был не против этого.       Чимин фыркнул.       Они снова замолчали.       — Эм…       — Ты извини, но… я не могу смотреть на тебя в этой одежде.       Чимин вскинул брови и осмотрел себя — он всё ещё был с нимбом, крыльями, в грёбаных кружевных шортиках и чулках. Он вмиг окрасился в розовый от смущения и прикрыл пах рукой. Боже. Должно быть, Чонгук теперь его считал конченным извращенцем. Не то чтобы это не была правда совсем, но…       — Я… эм. — Чимин понурил взгляд. — Я не…       — Всё в порядке, — мягко сказал Чонгук.       — Я извращенец, — захныкал Пак.       Чонгук засмеялся:       — Нет, это не так, — его тёплая ладонь легла на чиминовы пальцы, упиравшиеся в матрас; Пак удивлённо взглянул на него. — Это горячо.       Чимин побагровел ещё больше, видя теперь светящиеся настоящие глаза Чонгука, такие тёплые, и его улыбку без дурацких клыков, до щекотки в груди милую, нежную. Интересно, каково это — целовать Чонгука вот так, без протеза?       Как целуется обычный Чонгук?       Он ведь мог просто узнать об этом, а не гадать. Так почему бы не попробовать?       Светловолосый подался вперёд, видя, что улыбка Чонгука становилась от происходящего только шире; робко и легко, он прикоснулся своими губами к чужим губам, немного влажным и покусанным, ловя нижнюю и чуть втягивая её, чувствуя, как рука Чонгука ложится на его щеку, как пальцы поглаживают скулу, зарываются в волосы, вызывая новые и новые мурашки по коже.       Настоящий Чонгук целовался восхитительно, не болезненно, глубоко и пылко, но вместе с тем — до одури сладко, не пытаясь припугнуть или показать себя каким-то могущественным. Он часто улыбался в поцелуях, он мог отстраниться на секунду, чтобы повернуть голову и во время этого — глядеть Чимину в глаза, так, что у того сердце взрывалось маленькими фейерверками.       В один из таких моментов они уставились друг на друга, их горячие дыхания разбивались о кожу друг друга, и они были так близко, что Чимин без прикосновений ощущал жар чужого тела своим. Быстро оглядев лицо Чонгука, Чимин прикусил нижнюю губу и прошептал:       — Если… если хочешь, мы можем…       Чон тогда широко улыбнулся и кивнул, тут же возвращаясь к его губам, но Чимин отстранился, чтобы добавить:       — Только без демонических штучек. Я хочу… просто тебя.       Красные щёки Чона можно было увидеть даже из космоса.       И Чимин мог поклясться, что впервые в жизни «обычный» секс не был «пресным».

***

Тэхёна Чимин пригвоздил к стенке уже следующим утром, ещё до того, как начались занятия. Чонгука впутывать он не стал, к тому же, тот благоговейно сопел в его квартире после ночного рандеву, потому что пары у него начинались позже чиминовых; но вот с Тэхёном он должен был разобраться.       С одной стороны, он был ужасно зол на друга — более идиотской идеи он придумать просто не мог. Конечно, Ким был любителем пошутить, и у него отлично получалось обводить доверчивого Чимина вокруг пальца без зазрения совести столько лет, но здесь он однозначно перегнул палку. Да кому вообще придёт в голову такое? Как можно было быть настолько уверенным в том, кого подсылаешь к лучшему другу? Ведь даже тут — Тэхён думал, что Чонгук нормальный парень и не станет глупить, а тому гормоны в голову ударили (Чимин решил, что не может его винить, потому что, ну, он вообще-то сам позволил всему этому случиться).       Однако, с другой стороны, ничего такого, в общем-то, страшного и не случилось — Чимин испытал то, чего очень давно желал, он нашёл парня, который смог смириться с этим и которому его странности понравились точно так же, как и самому Чимину. Конечно, просто взять и закрыть глаза на глупость друга Пак не мог, но и обижаться до конца веков, выбросить Тэхёна из своей жизни он тоже не мог. Так что…       Он решил его тоже разыграть.       Тэхён как раз выруливал из гардероба, где оставил пальто, когда Чимин дёрнул его за рукав рубашки и потащил за собой в дальний угол холла. Тэхён что-то бурчал, не понимая, что происходит, а Чимин молчал, держа рот на замке, пока они оба не спрятались в небольшом закутке; оглядевшись на предмет свидетелей, Чимин грозно глянул на опешившего Кима и пробубнил:       — Тэхён, у меня проблемы.       Ким поморгал.       — Что случилось?       Чимин, поджав губы, медленно открыл рот и приподнял пальцем верхнюю губу, и глаза у Тэхёна стали размером с два солнца; челюсть друга свалилась с грохотом на пол, и он вжался в стену, неверяще мотая головой.       — Ты знаешь, что это? — испуганно спросил Чимин. — Я проклят?       — Я… э-э… — Тэхён гулко сглотнул, его лицо побледнело.       — Мне так хочется есть, — протянул Чимин, шагнув в его сторону. — Я не могу… не могу перестать хотеть жрать, понимаешь?       Ким почти вдавился сквозь бетон. Чимин опустился к его уху, чтобы добить его:       — А ты такой аппетитный, Тэхён-и. Можно кусочек?..       Ким заверещал и выскользнул из-под Чимина, уносясь в сторону аудиторий. Пак прыснул, не сдержавшись, и завалился на стену, чтобы не начать кататься по полу от приступа смеха.       Что ж. Они поговорят по-взрослому как-нибудь в другой раз. Ну, а пока — Чимина всё устраивало.

***

Они-таки поговорили через несколько дней, когда Ким перестал прятаться от друга по углам университета. Поговорили втроём, расставив все точки над «ё», при этом каждый признал свои ошибки и каждый успел сгореть со стыда раза по три. Соджу помог как-то загладить шероховатости, Тэхён после нескольких рюмок начал раскрывать карты, выдавая секрет каждого своего так называемого хэллоуинского призыва — как он выбирал подходящий, как осуществлял его, как обводил Чимина вокруг пальца, но это Пака отчего-то совсем не злило. Тэхён просто пытался сделать праздник немного веселее и поддерживал в Чимине эту детскую веру в чудеса, и, на самом деле, это было ужасно мило.       Ким признал, что в этот год шутка получилась ужасной, а Чонгук признал, что был слишком робким, чтобы познакомиться с Чимином нормально. Чимин признал, что выбор у Тэхёна был отменным в подборе кандидатуры, а Тэхён признал, что он — самый-самый лучший на свете друг.       Он и вправду научился своим фокусам у бабушки — та делала подобные для него каждый год на Хэллоуин. Книги с призывами у неё, к сожалению, не было, но она часто учила Тэхёна разным несложным иллюзиям и другим интересным штукам — после того, как она умерла, Ким просто хотел продолжать свою любимую хэллоуинскую традицию с капелькой мистики, только взялся теперь творить её самостоятельно, с помощью робкого, доверчивого Чимина, у которого от одного малюсенького глупого фокуса глаза сразу становились двумя тарелками для рамёна.       Оказалось, Чонгук занимался актёрским мастерством почти всю среднюю и старшую школы, оттого вжиться в предложенную ему роль было не очень сложно. Сам он был больше игривым, не ставил себя таким уж доминантом в отношениях и применял силу лишь тогда, когда Чимин просил — неважно, словами ли, знаками, телепатически. Настоящий Чонгук не обидел бы и мухи, и Чимин всерьёз задумывался над тем, что должен был найти что-то вроде оскара для него — так блестяще отыграть жестокого, властного демона, будучи столь неловким и милым в реальности, нужно было постараться. Должно быть, ему помогал его собственный внутренний извращенец — точно такой же, какого прятал в себе Чимин.       Обычный же Чонгук носил дурацкие клыки на постоянной основе, считая их чем-то вроде своей отличительной черты, и Чимин смог с этим смириться. Он забирал Чимина с пар, когда не работал и не был на своих тренировках по тайскому боксу, водил его в кино и на крытый каток. Обычный Чонгук занимался с ним в библиотеке и помогал решать какие-то сложные задания, покупал ему банановое молоко на переменах и много шутил. Он любил устраивать романтические ужины у Чимина в квартире, готовить со старшим на пару под идиотские комедии, после чего они воплощали любые фантазии друг друга, а на утро Чимин заботливо жарил парню панкейки и расчёсывал волосы.       Что насчёт костюма ангела? Он не выдержал и первого раза, после которого благополучно был выброшен.       Впрочем, костюм демона им пару раз ещё пригодился.