Король Ночи

      Жила-была своевольная девочка, которая не слушалась маму. Бог разгневался на нее за своенравие и послал болезнь, да такую, что никто из врачей не сумел вылечить, и вскоре девочка умерла.       Её опустили в могилку и засыпали землёй, как вдруг из-под земли высунулась детская ручка и помахала. Могилку снова и снова засыпали свежей землёй, да только всё было напрасно. Рука каждый раз высовывалась наружу. Пришлось матери прийти на могилку девочки и ударить по руке розгой. Как только она это сделала, рука убралась под землю, и непослушное дитя обрело, наконец, покой…        — Что за бред, — фыркнул Александр, захлопывая книгу. Тёмно-зелёный цвет старинного переплёта привлекал внимание среди таких же потрёпанных, но блёклых собратьев на книжной полке. Но на деле фолиант оказался сборником старинных сказок. Только не тех, что печатают в ярких обложках и продают в детском отделе книжных магазинов. Цензура хорошо потрудилась над созданием безгрешного имиджа у вечернего чтива для невинных душ. Настоящие же сказки испокон веков были наполнены мраком, болью и жестокостью.        И, похоже, один такой экземпляр сейчас был в руках Нильсена. Убрав книгу обратно в шкаф, мужчина перевёл взгляд на каминную полку по правую руку от себя. Скользнув глазами по череде рамок с фотографиями, он ненадолго засмотрелся на портрет молодой девушки с копной непослушных рыжих кудряшек, а затем вернулся к антикварному креслу, обитому тёмно-бордовым бархатом, с которого недавно поднялся. Ожидание начинало утомлять. Сколько можно обсуждать продление чёртова контракта? Это всего лишь аренда верфи, а не продажа баллистического оружия на Ближний Восток.       Он вообще плохо понимал, зачем Фредерик взял его с собой в эту командировку. Обычно такие простые вопросы Ларсен решал сам. Но в этот раз настоял, чтобы младший партнёр фирмы тоже присутствовал при переговорах, которые длились от силы полчаса. Затем его вежливо попросили покинуть кабинет.       Александр усмехнулся себе под нос. Их клиент — Аннет Сильвер-Харрис — властная женщина в возрасте, явно знала Фредерика ближе, чем Нильсен мог себе представить. Все эти красноречивые взгляды, что та кидала в сторону Ларсена, намекали на то, что за массивной звуконепроницаемой дверью из красного дерева могло происходить нечто более личное, чем простое обсуждение условий дополнительного соглашения.       Мужчина в который раз окинул скучающим взглядом гостиную. Тяжёлые портьеры погружали комнату в гнетущий полумрак, не давая и малой толике света пробиться сквозь окна, не говоря уже о том, что погода за стенами сильно отличалась от солнечной. Не то густой туман, не то противная мелкая изморось изрядно потрепали их нервы на пути к поместью. Александр и раньше знал, что острова Соединенного Королевства и Ирландии не радуют безоблачным небом над собой даже летом. Поэтому идею отправиться в эту командировку в последнюю неделю октября воспринял с неохотой.       Атмосфера старинного поместья напрягала, принося за собой странное будоражащее чувство. Казалось, что время за холодными каменными стенами остановилось, навечно запечатав прошлое внутри комнат. Массивная мебель эпохи рококо, цельное дерево, преимущественно тёмные оттенки, бархат и парча навевали тяжёлые мысли о том, какие исторические события мог переживать этот дом и его обитатели.       Отмахнувшись от собственных размышлений, Нильсен поднялся с кресла и, приблизившись к одному из оконных проёмов, резко отдёрнул плотную ткань, в попытке впустить хоть немного света в помещение. На удивление, его не окатило облаком пыли, хотя мужчина был уверен в этом и даже инстинктивно зажмурился. Но открыв глаза, опешил еще больше. Портьеры скрывали за собой стеклянные двери во внутренний дворик.       Взгляду Александра открылся небольшой ухоженный сад, расчерченный ровными дорожками из декоративной плитки, ведущими к центру всей композиции — осушенному каменному фонтану. Большинство фруктовых деревьев, обрамлявших пространство, уже сменили зелёную сочность листвы на мягкие желтовато-бурые краски. Кое-где еще висели крупные плоды, притворявшиеся сочными яблоками, но на деле скрывавшие за аппетитной кожурой гнилую сердцевину.       Внезапно Нильсен уловил движение в глубине сада. Приглядевшись, он увидел ту самую девушку с фотографии, осторожно ступавшую между яблонь. Казалось, она была увлечена поисками, то и дело осматривая подножия стволов. Что больше всего удивило мужчину, для такой промозглой погоды незнакомка была одета в на вид лёгкое светлое платье с длинным рукавом. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Александр открыл двери и вышел навстречу рыжей, что уже приблизилась к фонтану.       Казалось, она не замечает его. Но стоило им поравняться, как девушка подняла на мужчину глаза и улыбнулась словно старому знакомому.        — Привет, — Нильсен и сам опешил от того, с какой лёгкостью это слово сорвалось с губ. — Тебе не холодно?       Незнакомка не спешила отвечать. Лишь довольно прикрыла тонкие веки, обрамлённые густыми длинными ресницами.        — Мне с детства привычна такая погода, — наконец сказала она и вновь посмотрела на Александра, теперь уже с интересом. — Кто ты и что здесь делаешь?       Тот недоверчиво прищурился, но добродушная улыбка девушки убивала весь сарказм, что мужчина мог вложить в любую из своих реплик. Ему не хотелось дерзить, отпускать пошлые шуточки или сально заигрывать, потому что ореол невинности и чистоты так плотно висел над незнакомкой, что был почти осязаем.        — Кхм, — ком в горле появился слишком неожиданно, так что пришлось откашляться. — Александр, — он неуверенно протянул руку, продолжая удивляться своему поведению в присутствии девушки. — Мы с моим бизнес-партнером приехали к хозяйке поместья. А ты?       Рыжеволосая опустила глаза, продолжая улыбаться, и от проступившего на её щеках лёгкого румянца у Нильсена почему-то перехватило дыхание. Если бы он верил в Бога, то вполне мог решить, что перед ним самый настоящий ангел.        — Агата, — еле слышно проговорила она, вкладывая свою небольшую ладонь в его. Мужчина осторожно поднёс ее к своим губам и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне. Этот жест привёл обоих в подобие ступора, но первой пришла в себя девушка. — Тётушка не говорила, что у нас будут гости.        — Так миссис Сильвер-Харрис твоя тётя? — вырвалось у Александра. Агата кивнула и, аккуратно вызволив свою руку, прошла к ближайшему дереву, продолжая осматривать землю перед ним.       Мужчина проследовал за ней, с интересом наблюдая за тем, как осторожно рыжая касается ствола, пробегаясь пальцами по хитросплетениям борозд коры. Внезапно на ум пришла мысль о героях ирландского фольклора — лесном народце — феях, эльфах, лепреконах и прочей нечисти. Нильсен усмехнулся себе под нос, решив, что новая знакомая в своем наряде и с рассыпавшимися по плечам рыжими кудрями напоминает ему одно из мифических созданий.        — Ты что-то потеряла? — спросил он, подходя ближе к девушке.        — О нет, — ответила она с беспокойством в голосе. — Я всего лишь осматриваю прикорневую гниль. В этом году мы потеряем много плодоносных экземпляров из-за нее. А садовник подслеповат и не знает, сколько деревьев уже поражены.        — Ты помогаешь садовнику? — удивился Александр, даже не скрывая своих эмоций. Бишоп-Мэнсон внешне не походил на одно из пришедших в упадок и запустение родовых гнёзд, а Аннет Сильвер-Харрис не производила впечатление нуждавшейся в деньгах. — Вам не хватает персонала?       Агата строго посмотрела на собеседника. Но спокойно и беззлобно ответила:        — Мы не из тех, кто боится замарать руки работой. Помощников у нас, может, и немного, но каждый из них как член семьи.        — Прости, — стушевался Нильсен, чувствуя себя школьником, неверно ответившим у доски. — Я не хотел тебя обидеть.        — О нет, — девушка ласково улыбнулась. — Всё в порядке. Пойдем в дом. Кажется, ты замёрз.       И только теперь он понял, что с каждым выдохом выпускает в воздух облачко пара, но холод совсем не чувствовался, даже несмотря на отсутствие верхней одежды. «Чудеса», — пронеслось в голове: «рядом с ней мне как будто теплее».       Они вошли в гостиную, и мужчина плотно прикрыл дверь в сад.        — Было приятно познакомиться с тобой, Александр, — Агата кивнула ему, проходя к двери, ведущей в служебные помещения. — К сожалению, мне пора. Надеюсь, что тебе понравится в Ирландии. В это время года она особенно прекрасна.        — Это взаимно, — успел произнести Нильсен, прежде чем девушка вышла из комнаты. Запустив пальцы в волосы, он почувствовал, какими они были холодными и влажными. И только теперь понял, что продрог. Мелкая дрожь била всё тело, поэтому Александр поспешил вернуться ближе к камину.        — Прости, что заставили тебя ждать, — голос Фредерика вывел из размышлений и заставил поднять взгляд на открывшуюся дверь кабинета.        — Я надеюсь, вы не скучали, мистер Нильсен? — Аннет зашла в гостиную вслед за Ларсеном с улыбкой радушной хозяйки.        — О нет, — Александр поднялся с кресла, ощущая, что наконец перестал дрожать. — Я успел ознакомиться с парой занимательных книг, и, — он вдруг сделал паузу. — Ваша племянница очень милая девушка.       Лицо женщины на мгновение посерело, но она сдержанно дернула губами и удовлетворённо кивнула.

***

       — Александр, не будь рёбенком, — Фредерик начинал кипятиться. — Я взял тебя с собой, чтобы ты набрался опыта и вникнул в мелкие детали бизнеса.       Мужчины ужинали в небольшой таверне на окраине города. Пара-тройка пинт местного стаута, неплохое жаркое и пастуший пирог хорошо утолили голод, а интерьер, стилизованный под старину, создавал уютную атмосферу, вызывая желание наконец выдохнуть, ослабить ремень и вытянуть ноги. Но разговоры о делах не давали этого сделать.        — Ну конечно, — усмехнулся Нильсен, окидывая собеседника лукавым и слегка хмельным взглядом. — Интересный опыт получается. Мне тоже придётся трахать старуху ради продления контракта в будущем?        — Попридержи-ка свой поганый язык, — резко оборвал его Ларсен. — Порой ты бываешь невыносим. Скажи спасибо отцу, что я до сих пор тебя не вышвырнул на улицу.       Александр дёрнул щекой и сжал кулаки от обиды, но промолчал. Отвернувшись, уставился в окно, чтобы не провоцировать босса еще сильнее.       Сумерки опускались на небольшой городок в Ирландской глуши, зажигая огни и праздничные фонарики на каждой улице. Это место всё больше напоминало сказочную поляну, где в пряничных домиках живут волшебные человечки. Тем более большинство горожан, снующих туда-сюда, были одеты в карнавальные костюмы в честь праздника. Повсюду висели причудливые украшения в виде ярко-рыжих тыкв со смешными или страшными рожицами, гирлянды из осенних листьев или красных яблок. Провинция готовилась к Хэллоуину изо всех сил, стараясь показать редким туристам, что они умеют веселиться не хуже крупных мегаполисов.        — Сегодня 31 октября, — осенило Нильсена, когда мимо окна с громким смехом пробежали двое детей в белых простынях с прорезями для глаз.        — Да, — задумчиво отозвался Фредерик. — Ирландцы празднуют Самайн.        — А разве не Хэллоуин? — недоверчиво изогнул бровь Александр.        — И да, и нет, — усмехнулся Ларсен. — Самайн, как кельтский праздник урожая, стал прародителем христианского Хэллоуина, дня всех святых. Но на этой земле до сих пор гораздо больше язычников, чем ты думаешь.        — Но здесь повсюду католические церкви.        — И всё же, древние верования им ближе.        — Откуда ты это знаешь? — Нильсена понемногу начинал раздражать спокойный и поучительный тон босса.        — А ты приглядись получше, — в глазах Фредерика загорелся лукавый огонёк. — Среди украшений нет современной атрибутики. Никаких ведьм, пауков и скелетов. Только овощи, фрукты, да разноцветная листва. А в костюмах только дети и молодёжь.       Александр проследил за взглядом Ларсена и понял, что тот прав. Город был празднично украшен, вот только символы праздника были несколько иными.        — То есть, этот праздник никак не связан с мертвецами, вампирами и прочей нечистью? — усмехнулся молодой швед.        — Напротив, древние кельты так же верили, что в эту ночь открываются врата мира мёртвых. Только вот они придавали этому более сакральное значение, нежели то, как сейчас это преподносят Голливудские блокбастеры.        — Что ты имеешь в виду?       Фредерик сделал большой глоток пива и повертел пузатый бокал в руках, не спеша отвечать на вопрос, а Нильсен снова перевёл взгляд за окно. Ночь стремительно надвигалась на город, но уличное освещение только разгоралось. Погода наконец прояснилась: мелкая изморось прекратилась, а тучи разошлись, открывая огромную луну, что сияла на небе даже ярче фонарей.       «Еще и полнолуние», — пронеслось в голове Александра, чувствуя, как поднимаются волоски на руках от внезапных мурашек. Его не пугала темнота, дурацкие страшилки и предрассудки, но странное предчувствие не отпускало с тех пор, как они покинули поместье.        — Кельты верили, что ночь Самайна соединяет мир мёртвых и живых, — внезапно заговорил Ларсен, заставив Нильсена непроизвольно дёрнуться. — Позволяет нечисти спокойно разгуливать среди людей и забирать с собой избранных. Но они воспринимали это даже за счастье, поскольку благоговели перед смертью, считая её «вечным возвращением», возможностью слиться с праматерью-природой.        — То есть, могли хорошенько обдолбаться какими-нибудь поганками и совершить суицид? — злорадно рассмеялся Александр, но его собеседник недовольно поморщился, покачав головой.        — Нет, древние люди слишком любили жизнь, чтобы добровольно лишать себя её. Тем более у них и без того было огромное количество способов встретить свою кончину. Войны, болезни, несчастные случаи, стихийные бедствия, — Фредерик сделал многозначительную паузу, выразительно взглянув на молодого шведа. — Но кельты не боялись смерти, а относились к ней, как к очередному этапу, к переходу на новый уровень.       Он сделал рукой знак официантке, и та мгновенно принесла счёт к их столику. Рассчитавшись, мужчины неторопливо оделись и вышли из таверны на шумную улицу. Повсюду сновали переодетые в красочные костюмы дети и подростки, выпрашивая сладости у соседей. Со стороны главной площади доносилась веселая национальная музыка. Ирландская скрипка терялась в радостных возгласах празднующих, а свист и хлопки шутих время от времени заглушали все звуки. Невозможно было не поддаться всеобщему настроению, тем более ритмичная мелодия заставляла сердце рваться из груди, а ноги пускаться в пляс.        — Похоже они собираются отмечать Самайн всю ночь, — хмыкнул Александр, когда они почти дошли до небольшого семейного отеля, где остановились на время командировки.        — Надеюсь, что нет, — задумчиво проговорил Ларсен, хмуря брови. — Завтра у нас самолет, нужно выспаться.       Он двинулся в сторону входа в гостиницу, но, обернувшись, понял, что его спутник так и остался стоять на месте, заворожённо вглядываясь вдаль.        — Но ты, если хочешь, можешь прогуляться перед сном, — Нильсен обернулся на босса, а тот добродушно кивнул и рассмеялся. — Только не покидай городские стены.        — Почему? — удивился Александр        — Это поверье появилось уже с приходом христианства, — проговорил Фредерик, сквозь смех. — Будто бы нечисть буйствует только за пределами крепостных стен, и тот, кто окажется вне города в ночь Самайна, не сможет вернуться в мир живых, — он махнул рукой. — Одним словом, предрассудки.        — Забавно, — швед сдержанно улыбнулся и, пожелав Ларсену спокойной ночи, двинулся в сторону центра города.       Смешавшись с толпой на главной площади, Нильсен какое-то время с интересом разглядывал танцующих и веселящихся людей, но вскоре городской праздник наскучил ему. Он был похож на любую рождественскую ярмарку в Стокгольме, отличаясь лишь тематикой и декорациями. А так — всё тот же пьяный и довольный народ, громкая национальная музыка, стилизованная под современность, яркие огни, вспышки фейерверков. Невозможно долго переносить подобные мероприятия без появления головной боли и разноцветных пятен в глазах.       Едва избежав вовлечения в общий хоровод, Александр скользнул в один из переулков. Он оказался не таким освещённым и украшенным, как прочие. Мужчина решил, что проулок для этого слишком узкий и неприметный. Интуитивно он пытался определить, в какой стороне находится их отель, поэтому свернул на первом перекрёстке. Поплутав еще немного по тёмным улочкам, швед понял, что окончательно заблудился.       Еще через поворот, Нильсен заметил, что не слышит музыку даже отдалённо. Но не мог же праздник закончиться так быстро. Видимо, мужчина достаточно далеко ушёл от центра. Тёмные окна домов вокруг выглядели неприветливо, лишь подтверждая догадку о том, что Александр вышел к окраине города. Достав из кармана телефон, он грязно выругался на шведском, безуспешно пытаясь включить некстати разрядившийся мобильный.       Первый позыв страха легко пробежал по позвоночнику, заставляя усиленно вспоминать, с какой стороны он пришёл. Глаза искали хоть какой-то указатель или табличку с названием улицы. Но, как назло, всё, что попадалось, содержало в себе гэльский алфавит и непонятные слова. Встав посреди проезжей части, мужчина снова осмотрелся. Волнение нарастало, вызывая раздражение на самого себя, на дома и припаркованные машины вокруг, на слабое освещение похожих друг на друга улиц.       Внезапно он увидел впереди чей-то силуэт. Обрадовавшись, что сможет узнать дорогу, Нильсен рванул навстречу, но тут же осадил себя, понимая, что иностранец, заблудившийся в незнакомом городе, тем более в тёмной подворотне, может быть хорошей добычей для преступных элементов. Поэтому сбавил шаг и напряг зрение, стараясь разглядеть приближающегося человека и заблаговременно понять его намерения.       Когда между ними осталось несколько метров, Александр застыл не в силах поверить в происходящее.        — Агата? — выдохнул от неожиданности, наблюдая за тем, как девушка приближается.       Она была одета в длинное тёмное пальто, но огненно-рыжие кудри горели на плечах, выбиваясь из-под капюшона. Теперь её легко можно было назвать ведьмой, и Нильсен поразился, насколько сильно его влекло к новой знакомой, точно тут действительно была замешана магия.       Поравнявшись с мужчиной, рыжая удивлённо вскинула брови.        — Александр? Что ты здесь делаешь?        — Я гулял по городу, — невесело усмехнулся тот. — Но, похоже, заблудился. Ты поможешь мне?        Девушка ласково улыбнулась, и демонический облик тут же развеялся.        — Конечно, — проговорила она и подхватила шведа под руку. — Здесь на самом деле легко заплутать, если гуляешь в одиночку.       Пока они шли, улицы становились всё освещённее и живее, но Александру казалось, что свет исходит именно от его спутницы. Всю дорогу девушка расспрашивала его о том, есть ли похожий праздник в Швеции и как они его отмечают. Нильсен рассказал, что у них есть день поминовения святых, но он больше религиозный, чем народный. Семьи собираются на церковные службы, а затем проведывают могилы предков, зажигая там свечи. Агата слушала внимательно, с интересом поглядывая на мужчину, а тот просто тонул в глубине её зелёных глаз.       Когда за поворотом мелькнул указатель на главную площадь, Александр понял, что не готов просто так отпустить новую знакомую. Он судорожно пытался придумать, как растянуть их прогулку, но они уже вышли на улочку, где находился отель. Внезапно мужчина остановился.        — Не думал, что скажу это, — затараторил он. — Но мне совсем не хочется с тобой расставаться. Может, прогуляемся еще немного? Вдруг какой-нибудь паб еще работает, мы могли бы выпить кофе?       Агата погрустнела и отвела глаза, прикрывая их пушистыми ресницами.        — К сожалению, я не могу, — сдавленно проговорила она. — Мне нужно идти.        — Как ты вернёшься в поместье? — внезапно осенило Нильсена. Он вдруг по-доброму усмехнулся. — Разве ты не в курсе, что за городскими стенами уже собралась всякая нечисть, и в ночь Самайна туда нельзя выходить?       Девушка кинула на него странный затравленный взгляд, но тут же весело рассмеялась.        — Нет, это всё сказки, — она подмигнула мужчине. — На самом деле я спешу на вечеринку. Мы с друзьями собирались отмечать ровно в полночь, и мне нужно спешить.        — Ровно в полночь? — протянул Александр, прищурившись. — Уж не на шабаш ли вы собираетесь?        — А даже если так? — бросила Агата с вызовом, и они оба захохотали.       Отсмеявшись, девушка вдруг воскликнула:        — Ты мог бы пойти со мной, если хочешь.        — Даже не знаю, — неуверенно произнес он, оглядываясь на отель. — У нас завтра ранний обратный рейс… — Нильсен осёкся, заметив мольбу в глазах рыжей. — А была не была, отосплюсь в самолёте.        — Значит идём? — Агата радостно захлопала в ладоши и бросилась в объятия опешившего шведа. — Уверяю, тебе понравится. Мы с друзьями возрождаем древние традиции празднования Самайна.        — И жертвоприношения будут? — усмехнулся Александр, когда она отстранилась и повела его в противоположную от гостиницы сторону.       Девушка загадочно повела бровями и еле слышно, так что мужчине это лишь показалось, проговорила:        — Возможно.