Король Ночи

      Полная луна медленно выплыла из-за туч, ярко освещая небольшой перелесок, по которому шли Агата и Александр. Он старался не отставать от девушки, торопливо семенящей по едва заметной тропинке. Пушистые еловые ветви периодически преграждали путь, а затем шумно схлопывались за спиной. Засыпающий после праздника городок давно остался позади, позволяя ночным звукам дикой природы полностью завладеть слухом.       Под ногами мягко шуршали опавшие листья, трещали сухие ветки, где-то в чаще гулко ухала сова, напуганная криками воронья. Нильсен заворожённо оглядывался по сторонам, едва поспевая за своей спутницей. Несмотря на лунный свет, девичий силуэт был слабо различим в полумраке густеющего лесного массива. Ветер играл её рыжими кудрями, а они, мерцая в темноте, словно искры костра, служили своеобразным маяком.       Сама девушка молча шла вперед и даже не оборачивалась, так что Александр начал сомневаться, знает ли она, что он идёт следом.        — Агата, — мужчина наконец решился заговорить, неуверенно хватаясь за ветку, что чуть было не хлестнула его по лицу. — Напомни, пожалуйста, куда мы идём?        — Тут недалеко, — тут же отозвалась рыжая, проворно ныряя под очередную еловую лапу. Швед попытался было пойти напролом, но дерево оказалось слишком неподатливым, и Нильсену пришлось, согнувшись в три погибели, проследовать за ней.        — Честно говоря, когда ты сказала о вечеринке, я был уверен, что мы не покинем черту города, — нервно усмехнулся мужчина, выпрямляясь.        — Ты все-таки веришь в старое поверье? — бросила через плечо Агата, и Александр уловил ехидные нотки в ее голосе. — Боишься не вернуться обратно?       Чуть не задохнувшись от возмущения, он догнал девушку и ответил, стараясь звучать холодно и безэмоционально:        — Мне нет дела до странных предрассудков.       Рыжая так резко остановилась, что Нильсен едва успел затормозить, чтобы не врезаться в неё.        — Хорошо, — тихо сказала она и, обернувшись, тревожно заглянула в его глаза. — Хорошо, что ты согласился пойти со мной.       Почувствовав, как тонкие пальцы скользнули в его ладонь, мужчина на мгновение опешил. Странное чувство зародилось где-то внутри. Хотелось бежать хоть на край света, только бы этот зеленоглазый ангел продолжал держать его за руку. В темноте он слабо различал эмоции на лице девушки, поэтому скорее догадался, чем увидел, что она улыбнулась. Чувствуя, что пауза между ними затянулась, Нильсен неловко кашлянул и спросил:        — Ты говорила, что вы с друзьями возрождаете древние традиции…        — Да! — воскликнула Агата и тут же устремилась вперед, не отпуская Александра. — Самайн — это один из важнейших праздников нашей культуры. Самый настоящий новый год, зарождение новой жизни, — на этих словах её голос едва заметно дрогнул.        — А разве это не день всех святых? — уточнил мужчина.        — Нет, — отрезала рыжая, а затем продолжила, не скрывая презрения. — Хэллоуин не имеет никакого отношения к Ирландии. Его принесли с собой напыщенные англичане, когда пытались покорить наши земли.        — Ну хорошо, — примирительно проговорил швед, ловко отводя рукой вставший у них на пути куст. — Как же отмечают Самайн?       Девушка усмехнулась. Грациозно прошла по открывшейся тропинке, утягивая Нильсена за собой. Затем заговорила, и её мелодичный голос мгновенно наполнился теплотой:        — Эта ночь одна из самых энергетически сильных в году. Можно возносить хвалу богам за богатый урожай и здоровое поголовье скота и точно быть уверенным, что молитвы будут услышаны. Поэтому мы танцуем, поём обрядовые песни и обязательно выбираем Короля Ночи.        — Короля Ночи? — переспросил Александр.        — Да, он становится как бы представителем богов на земле, — рассмеялась вдруг Агата. — Поэтому получает все дары и почести.        — Ммм. Важное звание, — усмехнулся мужчина. — А как же друиды?       Его вопрос так и остался без ответа, потому что, обойдя очередной необъятный куст, швед заметил отблески огней между деревьев. Издав восторженный писк, рыжая побежала на свет, а Нильсену ничего не оставалось, как последовать за ней. Наконец они вышли на небольшую поляну. Повсюду горели факелы, бросая зловещие тени на непонятные каменные развалины, затерянные посреди леса.        — Что это? — еле слышно проговорил мужчина, озираясь по сторонам.        — Когда-то на этом месте было святилище наших предков, — в полголоса ответила его спутница и распахнула руки навстречу приближавшимся к ним людям. Двое девушек первыми кинулись ей в объятия.       Александр с интересом рассматривал незнакомцев. Их было не так много, всего человек десять. Молодые мужчины и девушки были одеты в тёмные одежды, но выглядели дорого и ухоженно, так что Нильсен даже хмыкнул про себя: «местная золотая молодёжь любит поиграть в язычников».        — Ты привела чужака, — грубый низкий голос заставил его вздрогнуть и обернуться. Высокий темнокожий мужчина с длинными дредами, собранными за спиной, стоял у самых развалин. Его внешний вид ярко контрастировал с остальными собравшимися. Во-первых, он был явно старше всех присутствовавших, а во вторых — светлые глаза слишком выделялись на фоне его облика. Пронзительный взгляд незнакомца одновременно притягивал и пугал до чёртиков. «А вот и городской сумасшедший, которого принимают за мессию,» — пронеслось в голове шведа, но он тут же поёжился, понимая, что мужчина смотрит прямо на него так, словно умеет читать мысли.        — Эллиа! — Агата неуверенно подошла к темнокожему, опуская глаза в пол. — Это Александр, мой друг. Он хочет поучаствовать в ритуале.       Нильсен ошарашенно уставился на девушку. Он не ослышался? Поучаствовать? Что это значит? Нет, она просто звала его с собой. Ни о каком участии речи не было. Да и чем они вообще здесь занимаются? Этот с дредами вообще похож на бездомного.        — Что ж, — усмехнулся Эллиа, хотя его глаза продолжали гореть недобрым огнём. — Раз он твой друг, то может остаться.

***

      Душераздирающие звуки волынки вперемешку с ирландской скрипкой, флейтой и беспорядочным ритмом барабанов разносились на весь лес с помощью портативной колонки. Они сопровождались визгом и криками молодых людей, чьи дёрганые танцы заставляли языки пламени многочисленных факелов неистово дрожать. Александр стоял поодаль, хмуро наблюдая за странными хороводами. Его взгляд то и дело цеплялся за пышную копну рыжих волос, мелькающую среди танцующих. Движения Агаты были более плавными и выверенными, она постоянно улыбалась, запрокидывая голову и блаженно прикрывая глаза.        — Любуешься? — раздалось сбоку, но Нильсен даже не повернулся к подошедшему. Этот мужчина не внушал доверия с самого начала, особенно потому что продолжал всё время следить за шведом. С другой стороны, его неприязнь можно было понять. Александр был новичком в этой компании, к тому же иностранцем. А судя по тому, как почтительно общались с Эллиа остальные, тот был кем-то вроде духовного лидера. Но Нильсену было откровенно плевать на статус здоровяка.        — Даже если и так, — развязно протянул он. — Я надеюсь, это не запрещено вашим культом.        — Ты забавный парень, Алекс, — усмехнулся Эллиа, а Нильсен поморщился. Он терпеть не мог, когда незнакомые люди начинали коверкать его имя. — Агата не прогадала с выбором.        — Что? — швед все же обернулся на собеседника, удивленно разглядывая его профиль.        — Она умная девочка, — спокойно проговорил темнокожий мужчина, наблюдая за танцующими, но лукаво приподнятые уголки губ выдавали веселье. — Знает, чего хочет, и сможет этого добиться.        — Слушай, я не знаю, чем вы тут закидываетесь, — Нильсена уже начинало раздражать поведение Эллиа. — Да и не хочу знать, если честно. Это ваше дело, меня оно не касается. Я честно буду молчать о том, где был и что видел. Но вот только не надо лезть ко мне со своими странными загадками, поверьями и ритуалами.        — А разве ты здесь не за этим? — интонация темнокожего была далека от вопросительной.        — Я согласился прийти, но не участвовать, — едко отрезал швед.        — Агата выбрала тебя, — Эллиа словно и не слышал его. — Значит, увидела в тебе что-то, — затем понизил голос и пробурчал себе под нос. — Ритуал должен состояться.        — А? — Александр вглядывался в движения губ собеседника, но никак не мог понять, что тот говорил. Казалось, что лидер язычников погрузился в подобие транса, прикрыв глаза и бормоча что-то еле слышно. На всякий случай Нильсен сделал шаг в сторону, но Эллиа внезапно очнулся, и, повернувшись с улыбкой к иностранцу, сказал:        — Ты наш гость, Александр, — его выражение лица пугало не меньше неожиданной перемены настроения. — А мы ведем себя совсем негостеприимно. Ева! — он обернулся на танцующих и гаркнул так, что некоторые из них тут же остановились.       Из круга выбежала худенькая девушка с аккуратной стрижкой каре на черных как смоль волосах и скрылась за деревьями. Её друзья при этом продолжили двигаться как ни в чём не бывало, словно её уход был изначально запланирован. Наблюдая за происходящим, Нильсен вдруг понял, что люди на поляне танцуют не хаотично, едва ли попадая в ритм. Напротив, их перемещения образовывали какие-то фигуры, движения повторялись, и выглядели пугающе синхронно. Завороженный танцем, швед не сразу заметил подошедшую к ним брюнетку. В её руках был поднос, на котором стояли две неглубокие на вид чаши с напитком. Взяв обе в руки, Эллиа кивнул Еве, и та тут же исчезла.        — Мы неверно начали наше знакомство, — сказал он, повернувшись к иностранцу, и протянул ему один кубок. Светлые глаза завораживали, заглядывая прямо в душу.        — Вы серьёзно рассчитываете так просто меня опоить? — насмешливо спросил Александр, но сухой как наждачная бумага язык неприятно дёрнул горло, заставляя закашляться.        — Не вежливо отказываться, — улыбнулся Эллиа. — Ева прекрасно готовит тыквенный сок. Ей будет неприятно, если ты не сможешь по достоинству оценить этот напиток.        — Это тыквенный сок? — переспросил Нильсен, чувствуя, как жажда стягивает гортань. Фантомное ощущение чуть сладковатого привкуса на языке с трудом вызвало скудное слюноотделение, и мужчина смог только облизать губы, вглядываясь в свой бокал.        — Всего лишь тыквенный сок, — эхом повторил темнокожий, с интересом наблюдая за собеседником, а затем приподнял свою чашу и слегка кивнул. — Твоё здоровье.       Он жадно пил из сосуда, не замечая, как капли струятся по подбородку. Александр тяжело сглотнул, уже не обращая внимания на неприятные ощущения в горле. Жажда туманом заволакивала разум, приглушая доводы здравого смысла, что всё происходящее слишком подозрительно. Швед поднёс кубок к лицу и, принюхавшись, сделал небольшой глоток. Затем, не контролируя себя, одним махом осушил чашу. Приятная прохлада скользнула по пищеводу, вознося на вершину блаженства. Тёплая волна удовлетворения и неестественной радости поднялась откуда-то из глубины, и Нильсен усмехнулся.        — Действительно, тыквенный сок, — пробормотал он, ощущая, как глупая улыбка растягивает губы.        — Да, — кивнул Эллиа. — Тыквенный сок, специи и настойка из мухоморов. Ева чудесно маскирует её неприятный вкус.        — Ага, — поддакнул Александр, но отголоски разума всё же пронзили сознание. — Мухо… что?        — Отдыхай, приятель, — темнокожий с улыбкой похлопал его по плечу. — Ты был слишком напряжён. Иногда нужно и расслабляться.        Он прошёл чуть вперед, громко хлопая в ладоши. Музыка и танцы внезапно прервались, и люди на поляне обратили всё свое внимание на двух мужчин.        — Братья и сёстры, — заговорил Эллиа, и его голос эхом разнёсся над собранием, заглушая испуганные крики ворон. — Ночь Самайна вступает в свои права. Луна прибыла в зенит. А это значит, что мы должны выбрать короля Ночи.       Швед блаженно наблюдал за говорящим, чей голос так приятно ласкал слух. Ему хотелось обнять этого высокого мужчину в благодарность за то, что тот помог сбросить тяжёлые оковы тревог и ненужных мыслей. Голова, да и всё тело стали вдруг необычайно лёгкими, как будто Нильсен в любой момент мог нарушить законы физики и, наплевав на гравитацию, воспарить над землёй. Все собравшиеся на поляне восторженно улыбались ему, махали руками, приветствуя. Он махал им в ответ, и скулы сводило от того, как широко были растянуты губы, но никакого дискомфорта это не приносило.       Наконец звуки начали прорываться до слуха. Люди радостно скандировали его имя, но Александр никак не мог понять, что от него хотят.        — Приветствуем тебя, Король! — Эллиа оказался прямо перед ним, заставляя дёрнуться от неожиданности. — Раздели с нами праздник, да будет на то твоя воля.       Он почтительно склонился перед шведом, но тот лишь замахал руками и засмеялся.        — Постойте, ребята! Ну какой я король? — язык слушался его с трудом, но слова, на удивление, прозвучали довольно чётко.        — Король Ночи, — прозвучал из-за спины мелодичный голос, и, обернувшись, Нильсен увидел Агату. Она была уже без пальто, в одном лишь лёгком полупрозрачном платье белого цвета. Рыжие кудри разметались по плечам, а на щеках играл едва заметный румянец. Девушка присела в реверансе, опустив голову. А затем неспешно приблизилась к мужчине и взяла его под руку.        — Потанцуй с нами, — вкрадчиво сказала она. — Позволь благодарить тебя за всю твою милость.        — Но я… — идеи для отказа никак не шли на ум. Ноги сами вели Александра в центр круга, а когда заиграла скрипка, он поддался мелодии, обнимая рыжую в танце.       Круговорот лиц вокруг, яркие огни, её улыбка, рваный ритм барабанов и надрывный вой волынки сливались воедино. Душа рвалась наружу от невыносимой радости. Он кричал и смеялся вместе со всеми, подпрыгивая и притопывая ногами в такт. Кто-то помог снять тяжелое пальто и развязать душивший шею галстук. Оставшись в одной рубашке, мужчина всё еще чувствовал, что недостаточно свободен. Ему нужен был простор для движений. Обе руки оказались в крепкой хватке, а ноги понесли по направлению общего хоровода. Прикрыв глаза от наслаждения, Нильсен полностью отдавался необычным ощущениям. Ветер ласково ерошил волосы на голове, а от горящих факелов исходило приятное тепло.       Одна из девушек, чье лицо смазалось в сознании, преподнесла пышный венок из осенних листьев и ягод, аккуратно надев ему на голову. Каждый из присутствующих стремился дотронуться до Короля, а тот расслабленно принимал эти знаки внимания, расставляя руки в стороны. Он не различал никого вокруг, не слышал, что именно они говорят, но лишь один человек притягивал к себе шведа, заставляя судорожно оглядываться в поисках. Только её образ каждый раз ускользал из поля зрения, а весёлый смех слышался отовсюду.        — Мой король, — вдруг раздалось над ухом, и Александр улыбнулся. Она стояла за спиной. Зелёные глаза горели ярче самых дорогих изумрудов, затягивая в свой омут.        — Агата, — прошептал мужчина, протягивая к ней руки.       Она потянула его за собой в сторону развалин святилища, и Нильсен послушно пошёл за девушкой. Они обошли строения с другой стороны, тут же оказываясь в одиночестве. Шум веселья и вакханалии, творящейся на поляне, отошёл на задний план. Подойдя к каменному уступу, похожему на длинный обеденный стол, рыжая легко толкнула на него шведа. Он успел уловить демонический блеск в её глазах, прежде чем ощутил вкус губ своей спутницы. Тягучий, словно патока, поцелуй, утянул в медленно закручивающийся водоворот желания.       Её пальцы скользили по плечам мужчины, мягко перебирая складки рубашки. Александр чувствовал, что начинает задыхаться, не в силах втянуть в себя кислород, но никак не мог оторваться от рыжеволосой искусительницы. Мгновение, и ладони девушки уже поползли по его бёдрам, отправляя электрические импульсы по всему телу.        Агата отстранилась, лукаво улыбаясь. Ночная прохлада скользнула по груди и, опустив взгляд, швед заметил, что его рубашка уже расстёгнута.        — Что ты… — пробормотал Нильсен, но челюсть по-прежнему отказывалась его слушаться.        — Прими мою ласку, — прошептала девушка, ловко ослабляя ремень на брюках мужчины. Заворожённо наблюдая за её движениями, Александр не решался произнести ни слова. Волна желания накрыла с головой, а когда горячий язык провёл мокрую дорожку по нетерпеливо подрагивающей плоти, Нильсен с шумом втянул воздух, откидываясь назад на локтях.        Умело лаская мужчину, рыжая периодически поглядывала на него, с удовлетворением отмечая, как он кусает губы, прикрыв глаза и сдерживая стоны. Почувствовав, как швед зарывается рукой в её волосы, слегка сжимая их, Агата вобрала в себя его член на всю длину. Александр довольно зарычал, и девушка ускорила движения.       Внезапно он остановил ее, потянув на себя. С готовностью поднявшись, рыжая взобралась следом за ним на уступ, устраиваясь на бёдрах мужчины. Он провёл языком по тонкой шее девушки, рассыпая за собой волну мурашек. А затем принялся покрывать поцелуями её ключицы, плечи и грудь, нежно проводя руками по спине и бокам. Агата блаженно жмурилась, еле слышно постанывая от удовольствия.       Не в силах больше сдерживаться, Александр приподнял её за бёдра и с силой насадил на себя, вызывая плаксивый всхлип. Вцепившись в его плечи, рыжая неровно задвигалась, запрокинув голову. Взметнувшиеся в воздух кудри казались Нильсену языками пламени, ярко горящими в полутьме. Протянув руку, он почти физически ощущал их жар, но все же сжал пряди между пальцев, надавливая на затылок девушки, чтобы та подалась вперед. Жадно сминая её губы, мужчина никак не мог насытиться их вкусом.        Не переставая двигаться, Агата мягко упёрлась ему в грудь ладонями, вынуждая опуститься на лопатки. Она завела руки Александра за голову и, поменяв угол проникновения, прибавила темп. Их стоны слились в унисон, но оба совершенно не заботились о громкости.        Рыжая продолжала ускоряться, откинувшись назад, и прогибаясь в пояснице. Заметив, что ритм становится более неровным, Нильсен дёрнул руками, в попытке схватить её за ягодицы и притормозить ту волну, что уже завязывала тугой узел внизу живота. Острая боль пронзила запястья и повернув голову, мужчина понял, что его руки связаны лианами дикого плюща.        — Я знаю, как ты любишь, — прозвучало над самым ухом, и, обернувшись, он встретился с демоническим блеском зелёных глаз перед самым лицом. Агата впилась в его губы жадным поцелуем, и Александр совсем потерял голову.        Её всхлипывающие стоны сводили с ума, а туман наваждения застилал разум, предвещая скорый взрыв. Внезапный крик на мгновение оглушил его. Задрожав, девушка повалилась на Нильсена, что продолжал в исступлении вбиваться в расслабленное тело, пока яркая вспышка не разлила приятное тепло, унося шведа за собой в сладостный круговорот эйфории.

***

      Туман перед глазами постепенно рассеивался. Агаты не было рядом и Александр нервно дернул руками. Они все так же были зафиксированы за головой. Краем глаза Нильсен уловил движение и, обернувшись, замер. Он лежал, привязанный за запястья, на каменном уступе, а вокруг него стояли люди в белых одеяниях. Это были всё те же молодые мужчины и девушки, с кем он познакомился на поляне. Теперь же что-то было не так. Они все смотрели на него, но лица были непроницаемы, словно маски, и никто не произносил ни слова.       Страх сковал горло, не позволяя выдавить и звука. Взгляд затравленно метался по сторонам, в попытке найти хоть какое-то объяснение происходящему. Но чем дольше длилось это безмолвное ожидание, тем сильнее Александру хотелось закричать.       Внезапно грянули барабаны. Размеренный ритм магически совпадал с дрожью пламени факелов в руках у некоторых присутствующих. Танец теней на лицах рисовал жуткие видения.        — Что происходит? — наконец совладав с голосом, прохрипел Нильсен. Он не верил в происходящее. Казалось, всё это кошмарный сон, и стоит лишь проснуться, чтобы ужасное наваждение исчезло.       Из темноты к нему вышел Эллиа, одетый в грязно-серую мантию. Черные дреды свисали из-под капюшона, а прозрачные, почти белые глаза светились неестественным блеском.        — Приветствуем тебя, великий Самайн! — пронеслось стройное многоголосие над поляной, отчего волоски на теле шведа стали дыбом.        — Братья и Сестры, — прогремел голос друида в ответ. — Раз в пятьдесят лет полная луна освящает мою ночь, позволяя исполнить любое ваше желание. Да прибудет в наш мир новая жизнь, взамен отобранной. Агата, дитя, подойди ко мне!       Нильсен дёрнулся, заметив, как из-за спин язычников вышла рыжая девушка и встала напротив Эллиа. Запястья, перетянутые лианами, тут же отозвались режущей болью. Она смотрела на него не так, как остальные. В глазах девушки плескалось что-то похожее на безумие. В нетерпении рыжая кусала губы и нервно теребила рукава платья.        — Ночь завершится, забирая с собой Короля, что подарил нам свою милость и благословение, — продолжал друид, поднимая руки к небу. Серебряный серп сверкнул в темноте, притягивая к себе всеобщее внимание. — Семя своё преподнёс он нашей дорогой сестре, великодушно передав ей в пользование жизнь свою, взамен утраченной. Сей договор, скреплённый жертвенной кровью, да нерушим будет! По велению Короля!        — По велению Короля! — повторил хор голосов.       Александр в ужасе наблюдал, как друид подошёл к нему. Дернув руками, мужчина чуть не вскрикнул от боли, но треск пут подарил надежду. Грохот барабанов становился всё громче и ритмичнее, вторя бешеным ударам сердца, что загнанной птицей рвалось из плена грудной клетки.       Рука с серпом взметнулась вверх, ослепляя блеском металла, чтобы со свистом опуститься. Но Нильсен вдруг дернулся, разрывая лианы и откатываясь к краю каменного выступа. Острая боль пронзила левый бок чуть пониже сердца, но швед её почти не чувствовал. Вскочив на ноги, он тут же бросился бежать, расталкивая опешивших людей со своего пути.        — За ним! — прогремело где-то рядом, но мужчина уже нёсся вперед, не разбирая дороги.       Он летел в черноту леса, стараясь оторваться от шума за спиной. Вороны кружили над головой и каркали как сумасшедшие, что-то липкое стекало по животу, но Нильсену не было до этого никакого дела. Ужас мешал вздохнуть полной грудью, а швед продолжал движение. Адреналин, стучащий под горлом, придавал сил, подгоняя не хуже криков и визгов нечисти позади.       Сквозь деревья уже забрезжила розоватая полоска, предвещающая новый день, и Александр снова сморгнул застилающие глаза слёзы, опасаясь, что спасительный рассвет — это всего лишь мираж.       Перемахнув через пару кустов, и ловко увернувшись от низкой ветки какого-то дерева, он внезапно зацепился ногой за корягу и, не удержав равновесие, полетел навзничь. Тупой удар пришёлся в висок, и тьма наконец поглотила всё вокруг.