Listen before i go

Два слова. Большая часть людей на всем земном шаре боятся услышать это. И эти слова дошли до меня. — Мама умерла… В тот момент мой мир рухнул ещё глубже. В себя. Мои руки уже и забыла о кружке, которая была стиснута в ладони, что позже эта керамика уже вдребезги разнеслась по полу. Я просто смотрела куда то вперёд, а все смотрели на меня. Я не хотела что то говорить или показывать, поэтому решила уйти отсюда побыстрее, чтобы спокойно осмыслить все наедине. Слёзы подступили к глазам, а зубы стиснулись, ведь я хотела дойти хотя бы до трейлера, чтобы именно там прошёл всплеск эмоций, а не здесь. При всех. Кто то подходил ко мне, говорил что то, но эти слова отдавались в моей голове, как лишь отголосок чего-то далеко, и меня мало волновало, что говорили эти люди в данный момент. Резким движением я открыла дверь из основного здания и быстрыми шагами хотела дойти до трейлера, потому что дальше у меня не хватит сил. Я они подходили ко мне, звали меня, но я даже не смотрела на них, а глаза вновь были устремлены на эти жалкие лужи. Смотреть на друзей не хотелось. Да, они знают, что мне конечно же паршиво сейчас, но, если бы я посмотрела на них, они бы поняли, что тут дела обстоят хуже некуда. А я просто хочу закрыться. Чья-то тёплая рука коснулась моего плеча и пыталась вывести меня из своих размышлений, но также и поддержать. Они беспокоятся за меня, но это ведь не поможет мне. Внезапно, сзади донёсся любимый мне голос, и мои уши сами навострились, услыхав человека, который больше не хочет меня видеть, но я его люблю. — Она хочет побыть одна. Оставьте её. Финн был абсолютно прав, потому что знает меня, даже лучше, чем телохранители, с которыми я провела всю жизнь, особенно с Тони. Затем, я почувствовала легкое облегчение в районе плеча, видимо руку убрали. Глядя на асфальт, я по теням ребят заметила, что они стали отходить от меня и отпускать, немного замолкали, а потом просто стояли на месте, глядя мне вдаль. Я быстро направлялась в трейлер, порой шагая по лужам, и пытаясь ровно дышать, чтобы дольше держать себя в форме, пока не зайду в этот дом на колёсах. Но это сложно удавалось, остальные трейлеры, которые я проходила — смешались и были просто каким-то неоднозначным размытым фоном. Зайдя в помещение, мои руки сами заперли меня в туалете, чтобы быть спокойной, что я одна, и никто не зайдёт сюда, в это укромное местечко. Только сейчас я заметила, что мои глаза были полны слез, которые выстраивали прямую тропинку по моим щекам, но мне не помнится, когда эти слёзы начали свой путь, и в какой момент они появились. Я до последнего считала, что была без слез, но видно я уже и это контролировать не могу. Облокотив руки по бокам раковины, мои глаза сжались, и плечи поднялись, начиная вздрагивать в следующие секунды. А, когда глаза распахнулись, то все, что они перед собой видели — это своё отражение. Заплаканная девушка лишилась матери и теперь стоит перед зеркалом и рыдает, вздрагивая и изнывая, как раненый пёс. Ее блестящие глаза смотрели с убивающей ее тоской, они были красно-розоватые, словно она работали три дня без остановки и без сна, но кто бы знал, если бы не слёзы, что произошло с девушкой. Трясущиеся руки оперлись об белую раковину, а ее плечи тихонько поднимаются при каждой слезе. И эта девушка — я. Дрожащие руки берут телефон и начинают звонить Джеку. Он ответил таким же поникшим голосом, который просто показал все наше состояние сейчас, всю нашу боль за утрату матери. — Ког-гда это случ-чилось? — сказать без заиканий и всхлипов не получилось. В голове это представлялось более серьезным голосом. Даже сейчас я хотела ответить серьезно в такой момент. Собственному брату. Я себя не понимаю. — Полчаса назад… Когда я узнал это, то сразу позвонил тебе, — он тоже шмыгнул носом. — Как… Как это произош-шло? — Маме стали звонить и угрожать. Какие то подонки! Чертовы говнюки! Они говорили много дряни про нас всех, про тебя в особенности. Что ты скоро за все заплатишь и… — он расплакался, но старался говорить более уверенно, — Они говорили, что Мама должна увидеться с тобой, пока ты… — чувствую через трубку, как он сжал глаза и брови, пропуская слёзы — Пока ты жива! Они звонили много раз и писали. А потом на мой телефон. А ты знаешь, у неё же сердце больное! И, оно не выдержало! Какие твари! Твари-и-и! Джек продолжал плакать, как и я, но я рыдала во весь голос. Я поняла, кто звонил маме. Это тот самый подонок, которого я недавно вспоминала на озере, это тот самый Коул, который был на фото в руках у Финна, и этот Коул угрожал моей маме. Я уверена в этом, как ни в чем другом. Потому что он обещал, что он отомстит. Но я не виновата, что сделала тогда, я просто хотела правосудия, чтобы черт возьми его наказали, но теперь накажут меня. И сейчас он наказывает психологически. Мы долго всхлипывали прямо в трубку и слушали друг друга, будто рядом. Вместе. Но уже вместе не все. Мы без мамы. Такое чувство, словно нас отделили от чего-то, отломали часть нас, и больше мы эту часть уже нигде не найдём. — Прошу, приезжай, пожалуйста, — молвил он. — Я куплю билеты на ближайший рейс. — Буду ждать. Береги себя! На этом наш диалог закончился. Было страшно за мою любимую маму. Куда мы уходим после смерти? Никто не знает этого ответа. И может нет никакого Ада или рая, и у нас не появляются никакие крылья, мы не можем летать по облакам и все вот эти небылицы. А что там на самом деле? Что теперь с моей мамой? Где она? Я хочу к ней, хочу обнять ее, как можно сильнее, но этого уже не будет. Если я обниму труп, он не обнимет меня в ответ. Я больше не получу этой материнской любви, этой единственной на свете ласки, такой доброй и нежной, и я не смогу сказать ей, как я люблю её… Пока я расхаживала кругами, моя голова вскипала, слёзы уже не было смысла убирать, они снова появлялись на глазах вновь и вновь. Сначала Хлоя покинула меня, теперь мама. Тёмное время сейчас у меня в жизни, и я так хочу, чтобы оно закончилось, но когда оно пройдёт, свет в конце тоннеля не вернёт мне маму или Хлою. Я потеряла их уже насовсем. И больше никогда не увижу их. Они навсегда останутся бездушно лежать на одном месте веками, пока их тело не съедят черви, либо их прах уже не будет напоминать нам о себе. Это слишком пессимистично, но на самом деле все так и есть. Я просто потеряю человека, который сделал все для меня, который прожил много сложного, и я не могу теперь что то изменить. Я не могу что-либо делать, кроме как оплакивать ее смерть, что сейчас и происходит. Я разъярённо скинула книги со своего стола, которые с грохотом упали на пол. В голову закрались воспоминания, которые остались в моей памяти далеко и надолго, я вспоминала её, каждую её черту лица, её улыбку и светлые глаза, как она беспокоилась за меня и пыталась уберечь от всего на свете. Облокотившись о стенку, мое тело тихонько сползало вниз, руки взялись за голову, которая гудела невыносимо, словно поезд проехался по мне. Свернувшись в комочек, я провела в таком положении где-то около часа.

***

Дафферы и их менеджеры поддержали меня, а после, я поехала на похороны к маме и пыталась восстановиться в стенах моего любимого дома. Там я провела пять дней, а затем вернулась на площадку. Актерам предстояла последняя локация. Это что-то вроде бального зала, в котором будут сниматься и младший, и старший каст, а также актёры массовки. Телохранителям нужно будет поддерживать достаточно большую дистанцию между своими субъектами, но, так же, чтобы они не потеряли из виду своих актеров, что будет сделать очень сложно. После съёмок этой сцены все будут разъезжаться по домам, а сериал скорее всего продолжать больше не будут всвязи с разгуливающими преступниками, которые охотятся на нас. Место проведения дискотеки организовали очень масштабно, а базировалась она в физкультурном зале школы Хоукинса, где и проводились съемки. Большое количество декораций, пиньята, фото зоны и столы с различной вкусной едой украшали помещение. Лишь некоторые лучи света просачивались с крохотных окон, которые находились в самом верху зала, и доступ к ним был только через крышу. Свет был выключен, так как диско шар освещал весь зал и создавал незабываемую атмосферу, но в этом отчасти темном освещении тоже был один минус. Телохранителям будет ещё сложнее найти своих субъектов. Поэтому, было принято решение, что мои сотрудники будут находиться за камерами, либо в толпе людей, словно они массовка. Я могла не находиться на этих съемках, однако я не намереваюсь пропускать это событие, ведь на эту дискотеку вполне могут пожаловать наши преступники. Пока все будут внутри, они могут что нибудь натворить снаружи, поэтому я и буду сторожить на улице. Думаю, в какой-то степени это понимают все, поэтому, когда мы подготавливались к этим финальным сценам, то все сильно волновались, как никогда. Телохранители предвидели это, поэтому при первом тревожном звоночке, все учащиеся съёмок будут эвакуированы в безопасное для жизни место. Я и ребята даже выработали один план, который мы интересно назвали: операция «Сова в клетке». Если наш план нужно будет начинать, то я передам это по рациям, которые будут у всех телохранителей. Было очень опасно снимать эти дубли, ведь актёры были, словно наживка, чего нельзя будет допустить. Итак, съёмки на финальной локации уже стартовали. И мы снимаем там уже второй день. Пока все проходит гладко, я обхожу все здание, где в добавок стоят и охранники, но, в последнее время я им совсем перестала доверять, а телохранители охраняли все происходящее внутри. Убедившись, что охрана смотрит на каждый миллиметр и следит за ним в оба, я спряталась в кусты, чтобы не привлекать лишнего внимания. Найдя удобное местечко в кустах, где меня будет не видно, а вид охватывал всё здание — то есть цель, я стала прислушиваться и присматриваться к мелочам. Большое серо-белое здание виднелось сквозь ветви кустов и деревьев. Громкая музыка доносилась из зала, что разбавлялась голосом режиссера, который указывал на некоторые дубли и так далее. Охранники неторопливо расхаживали по своему участку, которое я им предварительно указала, чтобы знать весь контроль над ситуацией. Я посмотрела в небо, по которому облака сегодня плыли чуть выше обычного, а солнце светило с какой-то издёвкой. Облокотив ладонь о мягкую землю, которая продолжала выделять сырость и влагу после недавнего дождя, что вымочил тут все вокруг, моя рука покрылась небольшими мурашками от поступающего холода земли. Ливень также отразился на деревьях и кустах. Прозрачные капельки виднелись на изумрудных листочках ветвей, которые расшатывались из стороны в сторону от маленького дуновения ветра. Крохотная капелька воды упала с листочка на листочек и стала перетекать все ниже и ниже, пока не впиталась во влажную и прохладную землю. Монотонно стучащийся звук отвлёк мое внимание. Эти отголоски отдавались сначала совсем тихо, но постепенно стуки становились все громче и громче. Они издавались так быстро, что смешивались между каждым стуком, который доносился с неба. Это были звуки вертолёта. Увидев вдалеке приближающегося незваного гостя, я приготовила крупнокалиберную снайперскую винтовку. Убивать противников нет смысла, нужно только ранить их, чтобы вреда они не несли. Солнце кидает свои лучи на большой синий вертолёт, который переливался от палящих его лучиков. Транспорт ещё и не успел приземлиться, как из него стали выбегать люди. Они были в балаклавах, а также все их тело было заставлено разными видами оружия. Охранники приступили стрелять по ногам преступников, однако те не стали считать ворон, и уже в скором времени вся наша охрана была ранена и стала дееспособна. Вся надежда оставалась, а меня и телохранителей. Потянувшись, я зажала кнопку рации. — У нас хвост. Прибыли на вертолёте, сейчас находятся на крыше здания. Приблизительное количество человек: 10. Опустив кнопку, рация зашуршала в перемешку с музыкой. Поставив палец на курок, я стала целиться по ногам недоброжелателей. Итак, раздался первый выстрел. Я попала по одному человеку, не убив его, что и требовалось. Посторонний шум рации разбавился голосом Льюиса. — Ждём дальнейших указаний. Противники обнаружили откуда раздался огонь и стали стрелять, пытаясь добраться до меня. Увернувшись от пуль, я издала приказ: — Начинаем операцию «Сова в клетке». Конец связи.