Listen before i go

All we need in love.

Небо словно переливалось всеми тёплыми красками, которые только и были в палитре. Солнце уже скрывалось за горизонтом, а облака продолжали быть оранжево-розовыми, быть самыми нежными и воздушными на всем этом белом свете. Я повернула голову в сторону Финна. Его кудри неряшливо лежали на этой зелёной траве, а кофейные глаза смотрят на то небо, на которое я глядела ранее. Парень посмотрел на меня. Так любяще, что мои бабочки в животе, словно вихрем залетели в организм и летали там до последнего. Его губы нежно накрывают мои, заставляя мурашкам пробежаться по всему телу. Вулфард так властно целовал, а идеальные пальцы поглаживали мои скулы. Мои руки утопали в его идеальных кудрях. Тропинка из поцелуев продолжалась вдоль шеи, а тихий стон из моих уст только заводил парня ещё больше. Он навис надо мной. Мы хотели снять одежду и утопать в любви, но я только успела прикоснутся к его синей футболке, как голос позади отвлёк нас. — Финни? — его глаза посмотрели на источник звука. Больше его взгляд не был прикован ко мне, а его страсть была уделена не мне, а той девушке. Джессике Адамс. Именно такой я видела эту ситуацию. — Мне пора, — хладно произнёс он. — Что случилось? Но ответа на мой вопрос не последовало. Кудрявый подошёл к леди, на что та смазливо расцеловала его, вталкивая свой язык, будто хвастаясь этим. Ему не было это приятно. Но он молчал, пытался сделать вид, что ему это в кайф, но я видела его отвращение в тот момент. Кто-то, схватив меня за ногу, потащил в сторону, расширяя мое с Финном расстояние. Я кричала, чтобы этот человек отпустил меня, я глядела в лицо этому подонку. В лицо Коулу… Он бил меня, бил ногами и руками, не оставляя на мне ни живого места. — Как ты посмела, сука, уйти?! Ты должна трахаться только со мной, ты должна целовать только меня! — я захлебываюсь в своей крови. Финн стоял в обнимку с той тварью и просто смотрел, как меня убивали, — Что смотришь на него?! Дура? Ты моя, и только моя! Тварь, неблагодарная. Харкнув мне в лицо он направился в сторону Вулфарда и Адамс. Перед глазами всё плыло и последнее, что я смогла узреть — Джессику, которая уводила Финна, говоря: — пойдём любимый. Мою голову резко повернули, заставляя посмотреть на него и на его острый нож, который уже через считаные секунды был вонзен мне в сердце. Нож в сердце от Финна. Нож в сердце от Коула. Распахнув ресницы, кровь застыла в жилах, как слёзы застыли в напуганных глазах, которые быстро бегали от одного угла комнаты к другому, осмысляя, что это был всего лишь сон, но неприятный осадок словно сдавливал мне сердце, режа ножом мою душу, выдавливая всё, что было у меня когда то. Лучики солнца просвечивались через шторы, осветляя комнату. Ни души не было в этом доме, кроме меня одной. Хотя, я уже не чувствовала в себе душу. Смерть Хлои, смерть мамы и ссора с Финном потрясла всю мою психику. Одинокая слеза скатилась по щеке, прямо как я скатывалась по стенке вниз, загребая себя в объятия одеяла. Этот сон продолжался несколько ночей. После долгих криков в бедную подушку, я чувствовала пустоту внутри меня. Я не хотела спать, есть, сидеть в телефоне, даже работать, хотя, это мне приходилось делать. Я даже не могла просто смотреть куда то. Мне не хотелось дышать. Ровным счетом ничего не хотела. А когда боль снова нарастала, то я смотрела фото мамы или моей подруги, а на ночь слушала голосовые, которые мы с Финном отправляли друг другу. А наши сообщения, кажись, я знала уже наизусть. Я не могла написать ему, потому что была заблокирована, да и просто слов не могла подобрать, я никогда никому не говорила о своих чувствах. Но одно я была готова сказать ему всегда. Что я люблю его. Мэгги из прошлого лишь бы усмехнулась таким соплям, но та Мэгги уже никогда не будет мной в будущем. Этот парень перевернул мою жизнь с ног до головы и с этим уже ничего не поделать Эти дни монотонно протекали, заставляя меня наблюдать за этим дуратским сном каждую ночь, вновь и вновь, после которого мой организм и вовсе не мог уснуть снова, опасаясь опять услышать слова Коула, Джессику, у которой хватало совести уводить такого дорогого мне человека, как Финна, звук ножа, что вонзили мне в сердце (хотя, как же глупо это было. Я думала, что опасалась только сна, но, это было совсем не так). Взглянув на экран телефона, я в очередной раз увидела число от незнакомого номера, что уменьшалось с каждым днём, словно это был какой то отчёт. Но в этот раз было не только число. Неизвестный: 3. Скоро мы увидимся, надеюсь ты рада) До скорого. Твои дорогие Диссиденты. Теперь то, что это те самые Диссиденты, про которых говорил Фрэнк, не было сомнения. Все они проворачивают эту аферу, начиная с пропаж, заканчивая терактами на съёмочных площадках. Я не могла ничем ответить ему, ведь доступ к моим сообщениям был с чего то вдруг закрыт, а попытки взломать телефон, дабы узнать адресата, не обвенчались успехом. Я без понятия сколько в этой банде человек, но больше десяти, это точно. Десять было во время стрельбы, но я уверена, это лишь часть их полного состава. И здесь меня осенило. Спешно поднявшись с кровати я побежала к моей нити расследования. Фотографии лиц, мест, телефонов и других улик висели на всей стене, а объединяла их красная нить, которая заканчивалась посередине. И пока что там было пустое место с подписью «Диссиденты», но я чувствовала, что вскоре, я наконец смогу развязать всю путаницу этой истории. Бегая глазами по всем этим бумажкам, в голове всплывали все моменты по данному делу. Мои воспоминания прекратились, как только звонок в дверь прервал эту тишину дома. Кажись я только начала понимать происходящее, как кто-то меня отвлёк! С недовольным лицом, я побежала открывать дверь. — Джек? Ты не говорил, что приедешь. Я хотя бы убралась. — Привет, сестренка! Ну я и не скажу, что у тебя бардак, наоборот, чисто, как всегда, — взглянув на меня, глаза брата выпали из орбит, — Что случилось? Ты такая уставшая… — Просто бессонница, а с тобой что? — опуская взгляд, я впустила Джека, а сама вновь унеслась наверх. — Боюсь, что меня постигло, что и тебя. Невозможно уснуть в последние дни, куча работы, — Я не намеревалась рассказывать обо сне, ведь в тот момент меня больше волновало состояние брата, а также незаконченное дело. Кстати о нем… — Пропали четыре человека из съёмочной Команды… Пожар, некоторые участники шайки учились в Академии, Фрэнк Томпсон. Джейкоб и Мишель, — продолжала бубнить себе под нос ход событий, даже не замечая, что Джек зашёл в комнату, — Предатель Алекс Картер… Охранник Боб, смерть телохранителей, шантажи, теракты, суматохи с другими сериалами Нетфликс, деньги, долги… долги… Точно! Долги! — парень недоумевающе смотрел на меня, в то время мой разум словно обрёл какую то версию, что приближена к истине. — Что происходит? — Как мы знаем, Диссиденты — инакомыслящие, у них другое мнение, расходящиеся с окружающими. У тех или иных потерпевших были долги, и, некоторые Диссиденты считали, что такие люди должны иметь иную расправу, несогласованную с законами, поэтому, конкретно эта банда состоит из полных психов, которые… решили отомстить тем или иным людям за своё прошлое. Это объясняет всё… — Какие ещё Диссиденты?.. — я не особо рассказывала Джеку про своё дело, поэтому тот максимально не вдуплял в происходящее. — Они так себя называют. Эти плохие парни создавали теракты на съёмках, убийства и похищения… судя по моему разговору с Фрэнком, можно понять, что они расисты, то есть Калеба могли похитить из-за цвета кожи, а Гейтен… он был его лучшим другом и постоянно защищал Маклафинна. Вот дерьмо! — мое озарение пришло столь внезапно, что я, наматывая круги по комнате, быстро проговаривала все мысли, будто через минуту они исчезнут, и я все забуду, — А телохранители, что не успели доехать до своих субъектов, и были убиты Алексом… Алекс недолюбливал их, хоть и поддерживал с ними общение. Да и в принципе, лишние наблюдающие глаза не нужны были для похитителей Гейтена и Калеба… вот сука! Мой шаг ускорялся с каждой секундой, а дыхание замирало при одной только мысли об этих диссидентах. — Мэгги, я знаю, ты сейчас разгадала эту головоломку, но не забывай спокойно дышать, хорошо? — Глубоко вздохнув, я уперлась о стол, встав в ступор. В голове что то словно екнуло, и я поняла, что нужно делать дальше. Судорожно найдя чистый лист бумаги, щёлкнув ручкой, дрожащая рука потянулась вперёд, и перо коснулось белого листа, оставляя после себя ещё намокшие Линии. Джеку кто-то позвонил, но это не сильно меня отвлекало от процесса написания мыслей. Льюис, надеюсь, что ты правильно воспользуешься моими письмами и раздашь их по адресу. А это послание передай… Строча букву за буквой, формулируя свои слова, мои руки вздрогнули от неожиданного голоса моего брата, что растворил все тучи моих размышлений. — Извини, сестренка, но мне срочно нужно обратно в офис, — не отрываясь от телефона произнёс он, — Я привёз тебе много вкусностей, а ещё некоторые мамины вещи, что я забрал на ее работе. — Ты был в её клинике? — где то вдалеке я пускала ностальгию по тому светлому месту, в который Мама вложила всю свою душу, и то помещение стало ей таким дорогим. — Да… Посмотри, в основном это ценные ей вещи, — сказал Ньютон, перед тем как вальяжно удалиться на работу.

***

Весь день я провела за написанием сложных для меня писем. К одному из них было приступать сложнее всего, и, когда я до него дошла, то срывалась пару раз. Все оставшиеся дни проходили за этим столом, более тридцати экземпляров моего сочинения меня не удовлетворяли, и они благополучно валялись в мусорке, скомканные в неряшливые шарики. По ночам совсем не удавалось уснуть. Страх перед неизведанным был силён, но одна мысль убивала все остальные. Каждую минуту я думала о Финне. Сердце невольно болело, будто острым шприцем был введён яд, заставляющий меня убрать все остальные мысли из головы, направляя весь разум только на одного человека, который ни с того ни с сего разбил мне сердце. И я не думаю, что его когда то можно починить, словно разбившую вазу склеить вновь по кусочкам, ведь трещины останутся навсегда. Он остался единственным человеком, который может хоть что то изменить. Он сделал это. Только в худшую сторону. А мысли о Хлое или маме заставляли меня выпивать тонны успокоительных. Как я ни раз говорила, ненавижу делиться своими чувствами и быть мягкотелой, но то письмо, что я переписывала сотни раз, было необходимо. Настрочив очередное письмо, мой взор упал на плетёную коробку, что принёс мой брат. Открывая крышку, передо мной предстали любимые вещи матери, которыми она дорожила больше всего. Наше семейное фото, где мои зубки ещё только стали резаться, а счастливая мама держит свою дочку на руках. Джек рядом катался на новом велосипеде, что подарили ему на день рождение, а папа… радостно смотрит в прожектор камеры, обнимая свою жену. Казалось бы, на фото счастливая семья, у которой ещё полно изумительных моментов впереди, однако, никто не думал, что в итоге выйдет совсем другое. Я просматривала множество снимков, находящиеся в этой коробке, начиная от нашей первой собаки, которую я любила своей душой, заканчивая фотографией, когда я впервые поехала на роликах, а папа, мною гордясь, бежал за мной, радостно хлопая руками, ведь он наблюдал, как его дети растут и делают первые шаги, и не мог подумать, что эти драгоценные для него моменты окажутся последними… Мокрые глаза рассматривали этих людей, а губы невольно расплылись в огорченной улыбке. Следом было ещё множество памятных вещей, но одна книга сильно привлекла мое внимание. Джейн Остин «Гордость и предубеждение» — любимая книга моей матери, которую подарил отец. На форзаце красивым почерком было написано:

Дорогая Лили, мой разум одурманен тобой. Думаю, что эта блестящая книга, должна быть твоей. Твой любящий муж, Мэтью.

Дотронувшись пальцами до этих слов, словно окунувшись в то время, когда папа это написал, я прогладила руками всю страницу, будто ощущая его любовь, которую он передавал маме через эти строки. Но эти ощущения смешались с маленьким непониманием, как только подушечки пальцев почувствовали странные бугорки внизу страницы. Присмотревшись чуть лучше, я заметила следы от ручки либо карандаша. Судя по всему, что то было написано поверх этой страницы, поэтому, любопытство взяло вверх, и через считанные секунды я уже держала грифель, чтобы закрасить нижнюю часть листа. Постепенно покрывая лист графитом, передо мной открылась первая буква. Это было похоже на «Д», и я сразу заметила в этом почерк отца. Только он писал такую букву, что означает — это его надпись в общем. Судорожно закрашивая остаток бумаги, я смогла узреть полностью эту надпись во всей красе. И она меня, так сказать, напугала, доставляя ещё больше вопросов. Теперь уже без ответа.

Диссиденты

Одно слово и уже до боли знакомое мне. Это не могло быть просто совпадением.

***

Неизвестный: 1. Итак, время пришло. Сейчас, я отправлю тебе координаты, куда ты должна будешь придти в 23:00. Одна. Если же ты ослушаешься, то можешь попрощаться с Вулфардом навсегда. И помни, никто не должен знать о нашей встрече. До сегодня, твои дорогие диссиденты.

***

— Привет, Льюис, — Мэгги! Не ожидал тебя здесь увидеть. Проходи, — парень отошёл в сторону, дабы я зашла в дом. — Извини, но я не могу, мне нужно торопиться. — Куда, позволь спросить? — протянул тот, хмуря брови, продолжая гадать, что случилось на сей раз. — Не суть важно, просто, мог бы ты взять эти письма? — Что? Зачем? — Глаза Льюиса перебегали с меня на конвертики. — В письме с твоим именем я ответила на все вопросы, а сейчас мне нужно идти. Пообещай мне, что ты раздашь их по адресам? И ещё, постарайся выполнить то, что я указала в твоём письме — сегодня, пожалуйста, — Я быстро тараторила мои просьбы, порой оглядываясь по сторонам. — Ладно-ладно, но, что происходит?! — Льюис, не сейчас, пожалуйста. Мне пора, пока, — Уходя, телохранитель спросил неожиданный для меня вопрос. — Это из-за Алекса? Это имя, которое прозвучало из уст парня — давно уже не вспоминали. Заметив мой непонимающий взор, тот продолжил. — Ты разве не слышала? Алекс сбежал из Тюрьмы.