Listen before i go

Хотелось бы всё изменить, но время уже не вернёшь. Ты продолжаешь гнить, делая вид, что живёшь.

С пониманием, для чего именно сбежал Алекс, мне становилось ещё страшнее. Руки сильно дрожали, поэтому я прятала их в карманы, дабы не вызывать излишних для меня вопросов от прохожих. На тот момент я уже позабыла о нормальном дыхании. Я села на ближайший автобус и ехала до конечной остановки, от которой мне предстояло ещё около двадцати минут ходьбы, что приведёт к неизвестному мне месту, про которое писал диссидент. По картам это место располагалось далеко за городом и вообщем путь до туда занял где-то полтора часа от дома Льюиса. То есть, если он будет искать меня, то возможно, я уже не успею дождаться этой столь нужной подмоги. Краски леса с каждой минутой сменялись на все более мрачные. Деревья постепенно уменьшали расстояние между друг другом своими изумрудными листьями, создавая лес более непроглядным и густым. Автобус постепенно проезжал эти извилины, намекая на скорую конечную станцию, ввиду чего моё сердце ещё сильнее колотилось, создавая иллюзию, что скоро выпрыгнет совсем. Плечи заметно поднимались и опускались, пытаясь успокоить дыхание. Издали виднелась та самая остановка, одиноко стоя, делая вид, будто ждёт меня. Может на той геолокации расположен штаб нарушителей? Нет, слишком заметно… Может поджидают в лесу горящие воспоминания, давящие мне на жалость или что-то нечто более серьезное? Я не считала побег Алекса и мой приезд к диссидентам случайностью, что пугало куда сильнее любого ужастика. Пытаться не думать о том, что ждёт меня было совершенно бессмысленно, ведь осознание, что со мной возможно будет, не давало спокойно выдохнуть, будто кто-то душил меня некими запугиваниями, которые я сама же и напридумывала от одних только сообщений плохих парней. Что со мной стало?.. Резкое покачивание из стороны в сторону означало, что мне пора выходить. Двери распахнулись, открывая дорогу в ад, от которого мне некуда скрыться, ведь ад царил уже везде. Я могла не идти в неизвестность с неизвестным для меня концом, но, вернувшись, Финн погибнет, что для меня является ещё худшим адом. Попытавшись глубоко вздохнуть, (хотя это выглядело так, словно я пыталась не задохнуться и не откинуть коньки уже в автобусе), мое тело само направилось на выход. Единственное безопасное мне место, постепенно закрывалось металической дверью, а через мгновения след автобуса уже простыл, будто его тут никогда и не было. Вспомнив Финна и мой договор с диссидентами, мои ватные ноги сами помчались к нужному месту. Я постоянно проверяла его на картах, чтобы не потеряться среди этого шоссе и тёмных лесов, что выглядели в ближайшие минуты моих волнений абсолютно идентично. Я настолько накрутила себя, что в последние минуты уже всё достало, что больше не было сил переживать. Мой разум просто хотел побыстрее закончить эти муки. Наконец, я нашла то, что искала. И это не был никакой ни штаб или горящие люди. Просто поле. А посреди него сарай, состоящий из нескольких комнаток. Туда и вела дорога на картах моего телефона. Да, лучше бы арендовали домик на краю моря. Хотя бы умерла в красоте, так сказать… Но я до сих пор надеялась, что эти парни ничего не подразумевали, кроме как напугать да побить в придачу. Я пыталась шутить про себя или обращать внимание на какие то глупые детали, например, что это поле всё равно было красивым… точно! Это поле было в моем сне, который повторялся из раза в раз… Именно на нем мы с Финном лежали в начале, и именно на нем Коул избивал меня в конце… Подойдя к сараю, я проверила время. 23:01. Итак, пора. Выставив перед собой револьвер, так как условия приходить без оружия не было, я на счёт три собиралась открыть деревянную дверь. Раз. Два… Три. Дверь со скрежетом распахнулась, открывая перед собой тьму. Внутри помещения не был включён свет, не позволяя мне при этом рассмотреть обстановку. А что, если это всё обманка и они позвали меня приехать в самую жопу города, а в действительности эти отморозки что-то вытворяют далеко-далеко от меня, что я даже никак не смогу помочь? Вот дерьмо. Проходя чуть дальше, я собиралась взять фонарик из заднего кармана, но кто-то резко хватает мою руку, да так крепко, оставляя синяки на запястье, что револьвер чуть не упал от такой боли. Прицелившись на чутьё, я нажала на курок. Какой-то мужчина вскрикнул от боли. Но у удачи есть свойство заканчиваться. Тупой предмет вроде биты прилетает мне на голову, и, как бы я ни старалась, но в глазах уже стремительно темнело, а тело теряло контроль, ввиду чего мой разум отключился.

***

— Тони, собирайся, — Парень буквально ворвался в дом, четко проговаривая последующие шаги. Его уже мало волновало, что здесь был Финн, ведь Смит его телохранитель, так что, увидеть Тони в пентхаусе Вулфарда было обыденным делом. — Льюис? Приятель, ты где пропадал? — Шатен поднимает глаза и видит перед собой Кристофера. Недоумевающе глядя на обоих парней, тот продолжил, — Мне отпуск дали. И полагаю тебе тоже, — он прыснул от смеха, косо глядя на Тони, который единственный так и сидел без передыху, приглядывая за кудрявым. Смит театрально закатил глаза на вновь подходящие шутки Кристофера, — Так вот. Хотел повидаться с вами, а ты чего на звонки не отвечаешь? — Черт, — Льюис перерыл все свои карманы в поисках телефона, но все было тщетно, — Видать, потерял. — Это на тебя совсем не похоже, — начал Тони, — Кстати, на Мэгги тоже. И она на звонки не отвечает. — Я и пришёл по ее поводу, — серьезным тоном констатировал Льюис. Финн, сидящий в уголку кухни, на секунду оторвал взгляд от телефона и взглянул на пришедшего гостя, который уже, не скрывая своего волнения, поднял больную для парня тему, что интересовала его больше всего на свете. А затем вновь уткнулся в гаджет, делая вид, будто его вообще не волнует Ньютон, и продолжал слушать диалог более внимательно. — Что случилось? — Здесь, кроме нас никого нет? — уточнил шатен, косо посматривая на Вулфарда, задумываясь, можно ли ему всё это говорить, так как рано или поздно он всё узнает. — Нет. Льюис долго думал как подобрать слова, мысленно давая нервам каплю слабины, но внешне не показывал этого, а затем, парень, перейдя на французский, так как язык жестов не особо ему нравился, рассказал телохранителям обо всех зацепках, что они имеют. — Мэгги пропала! Она приходила ко мне сегодня где-то около десяти вечера. Кроме встревоженного вида ничего не подавала, однако оставила это. Парень протянул лист, ранее незаметно измяв его в руке, пока ехал в дом Вулфарда, видимо, тщательно всё обдумывая.

Льюис, надеюсь, что ты правильно воспользуешься моими письмами и раздашь их по адресу. А это послание передай в городской отдел полиции номер 4 по поводу моего дела. В письме я все подробно указала, можешь прочитать, всем телохранителям прописано на это право. Спасибо, друг.

***

Резкий холод пронзил меня с ног до головы, заставляя очнуться. Кто то вылил на меня целое ведро ледяной воды. Откашливаясь, я попыталась разглядеть, кто передо мной и насколько ситуация критическая. Первое, что привлекло моё внимание — это веревка, которой я была привязана к стулу, находящийся посреди этой самой «избушки», так сказать. Теперь я могла рассмотреть помещение, так как оно было освещено. Поёжившись, я пыталась понять насколько хорошо связаны эти веревки. К слову, их стянули настолько крепко-накрепко, что я не имела никакой возможности пошелохнуться. На ноги, руки и туловище давил канат, давая понять, что барахтаться нет смысла. Я не сбегу. — Очнулась наконец, — донёсся голос спереди. Подняв голову, и увидев, кто стоит передо мной, в сознании сами собой стали читаться все молитвы, что я знаю, а всё тело впало в ступор. Алекс со зловещей ухмылкой глядел на меня, — Думала никогда больше меня не увидишь? — риторически поинтересовался парень, — Как же ты ошибалась… То, что ты сдала меня копам, не значит, что я больше не состою в диссидентах. Благодаря им и их связям, я здесь, а не за решёткой. Ох как Габриэль обрадуется, что мы поймали тебя… — зловеще захохотав, Алекс приблизился ко мне, разглядывая меня, будто забыл, как я выгляжу. Его лапы сжали лицо, а в глазах пылал огонь мести, — Я бы с радостью прикончил тебя здесь и сейчас. Хорошенько бы отомстил за ту драку, — Этот мерзавец стал уходить, хромая из-за ноги, что была перебинтована. Наверное это моя пуля из револьвера, — Но кое-кому ты задолжала гораздо больше. Догадываясь, кого он имеет ввиду, я просто молчала, закрыв глаза, пытаясь поверить, что это всё сон и уже через считанные секунды я проснусь в своей мягкой и тёплой кроватке. Однако этого не случилось. — Кто такой Габриель? — я решила не задавать самый волнующий вопрос, ответ на который уже предположительно возник в моей голове, так как совсем не хотела знать, что со мной будет дальше. — Наш начальник, если можно так сказать. Он и создал эту группу. Мы ему очень благодарны, — Так как Алекс мастер лжи, и в этом мы все уже прекрасно убедились, то я не могла определить, правда ли этот мудак любит своего «хозяина» или же это всё чувство долга? — Она очнулась, можешь приходить, — передал парень по рации кому то из своих напарников, а сам подходил к двери, — А ты, — зелёные глаза, в которых теперь виднелась одно желание — убивать, испепеляюще взглянули на меня, — Сиди здесь! И чтобы ни звука, ясно? — Говнюк, — вырвалось из соих уст, — Ясно-ясно! — нервы словно закончились, и мой язык уже сам нёс эти фразы, что вертелись на языке, только вот говорить их совсем не следовало бы. — Э, замолчи! Страх потеряла? Я ведь долго терпеть не намереваюсь. — Черт! — я судорожно вертелась, пытаясь сделать хоть что то, что могло бы помочь мне, но это было столь глупо… Рыжая макушка скрылась за скрипящей дверью, оставив меня здесь одну. Сарай был полностью деревянный, с несколькими комнатами, что содержат в себе парочку мебели. Возможно, здесь когда-то кто-то жил, хотя это странное помещение посреди поля для дома было бы Шибко странным. Не знаю, сколько времени прошло, но могу сказать, что здесь всё вокруг замедлилось. И казалось, что прошли дни с момента, как я сюда попалось, но я чувствовала, что это всё неправда. Вокруг словно всё вымерло, не издавая ни звука, кроме птиц, что порой пели свои мелодии на улице, только вот их песни не были наполнены радостью. Они будто чувствовали эту дрянь, происходящую здесь. А также чувствовали мою ярость. Мою боль и страх. Я глядела по сторонам, искала хоть что-то, что помогло бы мне выбраться, но эти диссиденты настолько аккуратны в своих действиях, что надеяться на спасение просто бессмысленно. Я уже не видела смысла борьбы с этими туго затянутыми верёвками. Да и всё, что я могла сделать, я уже сделала. Это письма. Крик души никто не услышит. В тишине слышно было только встревоженное пение природы, да стук моего сердца. Быстрый как пулемёт. Я судорожно вертелась, пытаясь найти хоть что-то! Глупо надеявшись на чудо, моё терпение пыталось держаться. Дверь резко распахнулась, ввиду чего всё тело резко вздрогнуло, а глаза пусто смотрели вдаль. — Ну привет. Давно не виделись, любимая, — После сердце замерло. То, чего я опасалась пришло ко мне. Коул.

***

Парни ещё отходили от письма и остальных рассказов Льюиса, представляя перед собой всю сложившуюся ситуацию. — То есть, Мы знаем, что это за компания и для чего они это делают, но где нам искать Мэгги? Если бы она хотела, чтобы мы нашли ее, она бы оставила хоть какие то намёки на ее данное местонахождение, — Бубнил Крис, размахивая руками, не переставая бродить по комнате с тревожным лицом. — Ньютон выписала сюда какую то геолокацию, мол она тем или иным образом относится к диссидентам, только вот откуда она взяла это место, не понятно… — Тони задумчиво уткнулся в стол. — Это сейчас не важно, — Крис осматривал всех присутствующих парней, донося им свою идею, — Это единственное указанное место. И я думаю, Мэгги может быть там. По крайней мере, это единственная зацепка, что у нас есть. — Не знаю… — У тебя есть вариант получше? — Крис спорил со Смитом, что озадачено глядел на письмо. — Почему она напрямую не попросила помощи? Странно это всё. Может она сейчас просто гуляет? Или занята, а может спокойно попивает дома чаек? — Дома ее нет, я проверял,— Рука Льюиса потянулась за листом, который чуть позже убрал к себе в карман, — Предлагаю сейчас съездить на то место. Это лучше, чем сидеть здесь сложа руки. — Хорошо, а как же Финн? Ему лучше остаться здесь, и, как его телохранитель, я… — Нет, я еду с вами, — перебил Финн, ворвавшись к ним в диалог, также поддерживая французский язык. — Что? Ты знаешь французский? — удивился Тони. Заметив положительный кивок, тот, тряхнув головой, продолжил, — Тебе не безопасно быть там. Так что пусть Тони и Крис поедут туда, а мы с тобой останемся здесь! Мне же за тебя отвечать. — Я поеду с вами! И точка, — внезапная злость преодолела Вулфарда, отчего Смит был ошарашен своим субъектом и его настойчивостью. — С каких пор тебе стало не наплевать на неё? Сам же говорил мне вчера, что она в прошлом! — Телохранитель стал вскипать. Перейдя на английский, парни стали спорить между собой, а Кристофер и Льюис, непонимающе хлопая глазами, стояли в стороне и недоумевали, — Ты эгоистично плюнул на неё! А теперь, ради Мэгги готов поехать в неизвестность, рискнув собой?! Да что с тобой происходит?! — Ты не знаешь, что произошло между нами! — Нет! Не знаю, но я видел как ей больно! — парни кричали на весь дом, не замечая Кристофера и Льюиса, что пытались их остановить — Раз ты её друг, почему не помог ей в столь нужное время? Что было той ночью, после которой Мэгги и ты были сами не свои?! Что она узнала, и куда ты постоянно уходишь ночами?! — Финну было абсолютно по барабану, что его вопросы могут рассказать телохранителям о непонятных бессонных ночах Вулфарда. Сейчас ему было совсем не до этого. — Не твоё дело! — Моё! — спорили они, словно маленькие дети, не поделившие игрушку. — С чего ты взял? — Потому что я люблю её! И не хочу ее снова потерять! Гробовая тишина словно создавала эхо со словами Финна в сознаниях телохранителей. Все были в полном шоке от происходящего, но больше всего недоумевали Льюис и Крис. — Объясните нам, что здесь, черт возьми, происходит? — поинтересовался один из них. — Объясним в машине, — произнёс Смит, испепеляюще глядя на своего субъекта, словно не доверяя ему, — Вулфард поедет с нами, раз того желает.

***

Перед глазами всплывали воспоминания, что постепенно превращались в круговорот событий. От одного только вида Коула, все самые противные мне чувства возобновились, словно никогда от меня не уходили. Плоские белые цилиндры чуть не убили меня своей химией, которую я сама в себя и затолкала. Маленький мальчик, что спас меня. Алая кровь стекала по моему телу. Сердце разбилось на мелкие кусочки, часть которых была унесена ветром в место наполненное счастьем, где мне нет места, кроме как частички души, свободно покинув меня. Последствие. Мальчик. Острые кулаки, убивающие меня с каждым ударом. И горькая правда, в которую я раньше слепо не верила, продолжая искренне любить. И опять. Опять. Вновь и вновь картины тех мгновений превращались в нескончаемый альбом, страницы которого перелистывали то взад, то вперёд, что кровь застывала в жилах от воспоминаний. — Давно не виделись, правда? — его морда ничем не изменилась с того времени. В ответ я лишь нахмурила брови, а в глазах читалась моя нарастающая злость, — Ты разве не рада меня видеть? — Отпусти, умоляю, — во мне проснулась неминуемая слабость, а страх за дальнейшие события только накалял обстановку. — Мэгг, посмотри на себя… — парень крепко сжал мой подбородок, а каменные пальцы, которые я уже позабыла, вытирали одинокую слезинку на щеке. Зацокав, его руки продолжали сжимать мое лицо все сильнее. Злость кипятилась в его очах, — Что же он с тобой наделал? Ты совсем размякла, пока была с ним. Раньше и слез твоих было не добиться, а отныне… ты ревешь из-за него, — отпустив меня, тот отошёл в сторону, — Но теперь тебе не о чем переживать. Я облегчу твои муки. — Нет! Умоляю… — тихий всхлип разрезал тишину на маленькие частицы, заставив Коула остановиться в своих словах, — Ты хочешь отомстить мне? — Мы все здесь ради этого. Сама подумай, наверное это судьба, раз я снова вижу тебя, подчинившуюся моей воли? Долги пора выплачивать. Мы отомстили многим людям. Калеб и Гейтен лежат без сознания в соседней комнатке и тихонько умирают. Пришла и твоя очередь, — тонна мурашек пробежалась по мне. Голова невольно качнулась в сторону соседней двери, ведущую в неизвестность. Неужели именно там сейчас Гейтен с Калебом? — Если так, то перед тобой твоя судьба, Коул, — дрожащие губы посинели от холода и страха, однако продолжали говорить, — Убийство — грех. Так почему же ты не платишь по заслугам? — Когда ты предала меня, я оставался у разбитого корыта, — я хотела было сказать, закричать из-за несправедливости этого мира, но молчала. Боялась. Только пискну, тут же почувствую вкус крови, — Но Габриэль нашёл меня. Тогда, я посчитал, что это знак свыше. План начальника приходился мне по душе, ведь в итоге я смотрю, как ты осталась ни с чем. И знаешь, это мне по нраву. Мы следили за твоими шагами ещё с самого начала. Ровно 300 дней назад ты приехала на съёмочную площадку. А те числа были как отсчёт твоей жизни. Отсчёт до нашей встречи. Дорогая Мэгги, это не грех, это судьба моя. И твоя тоже. Так что не пытайся тянуть со своими вопросами. Габриэль был прав, ты вся в папашу. Но хочу похвалить, ты узнала нашу правду. Кто мы и для чего мы всё это делаем. — Габриэль знал папу?.. — в голове совсем не укладывалась эта новость. То есть… — Именно. Мэттью Ньютон был близок к разгадке, также как и ты. Ах, да, полагаю ты не знаешь… Нет… Сердце разрывалось от предстоящей вести. Что-то внутри меня словно чуяло, что будет дальше. Что то внутри меня знало, что кое что заденет те детские Раны. — Твой отец, также как и ты, отдал всё ради безопасности своих близких, — противная зловещая ухмылка овладела Коулом, наблюдающим за тем, как я отчаянно продолжала борьбу с верёвками, пока мудак не сказал того, чего так давно желал, — Это диссиденты убили твоего попашу. Это Габриэль расчленил твоего любимого Родителя. — НЕТ! СУКА-А-А! ВЫПУСТИ МЕНЯ! — истерика — всё, что оставалось во мне. Истерика — всё, что я могла сделать, — БЛЯТЬ, ОТПУСТИ, ПСИХ КОНЧЕНЫЙ!

***

Говорят, это был его завистник, что не потерпел своего фиаско. Кто бы это ни был, этот человек вышел из того зала с чистыми руками. Процветающий детектив нового поколения был убит своим знакомым, а может даже коллегой. Таковы были слухи.

***

Это оказались лишь жалкие слухи… Я всю жизнь мечтала закончить дело отца, а сама того не подозревая, закончила его. От попыток выбраться, стул, сильно раскачавшись, падает на пол, унося меня следом. Сама того и не заметив, паническая атака постигла меня. Казалось, словно веревки затянули ещё туже, а из тела выкачали весь кислород. Слёзы скатывались по лицу, капая прямиком на деревянный пол. Коул что то быстро печатал в своём телефоне, а затем вернулся ко мне. Поставив стул обратно, тот продолжил: — Так что, я с гордостью могу сказать, что ты умрешь не хуже него, — искра дьявола в его бурных глазах сверкала ярче чего либо существующего. — СУКА, КОЗЕЛ, — я продолжала выкрикивать прямо ему в лицо все маты, а голос во мне постепенно угасал. Срывался. Резкий хлопок о левую щеку оглушил меня. — Что же это? У бедной девочки отняли родителей, лучшую подругу, а парень решил от неё отказаться? — я недоумевающе взглянула на него, — Пф, да брось, сложно не заметить, что он не любит тебя. Такую жалкую девчонку… Но я от тебя не отказывался. Отказалась ты. Так что получай. Замахнувшись, парень стиснул зубы, а грубые пальцы сомкнулись в кулаке. Сморщившись, я заранее готовилась к худшему. Одинокая слеза вновь прокатилась по моей щеке, выстраивая дорожку. Не успев и вдохнуть, первый удар уже настиг меня. А затем ещё. Удар. Удар. Бесконечно, как те самые фотографии альбома. Кадры менялись своим чередом, постепенно ускоряясь вместе с побоями. Удар. Родители счастливо смотрят на своих взрослых детей. Мама и папа. Оба целы невредимы. Любуются взрослым парнем из офиса, а также девушкой, которая раскрыла дело. Искренние слёзы постигают их от одной только мысли, что это их повзрослевшие дети. Гордость. Удар. Альбом с моментами дружбы находился у блестящей Хлои, которая, исполнив свои заветные мечты, не поддалась испытаниям на прочность. Не сломалась, а шла вперёд. Удар. Алекс не был предателем. Удар. Коул не сломал меня. Удар. Я счастливо смотрю на Вулфарда, что стоял в солидном костюме с цветочком в правом кармашке пиджака. «Я согласна» донеслось из моих уст. Счастливое будущее. И любящий парень. Любящий. Финн любит меня… Фотографии из моей головы были полны ложи. Это была сладкая ложь. Поистине приятная мне. И пусть я останусь здесь. В прекрасных объятиях неисполнимых мечт.

***

В это время тревожные взгляды говорили сами за себя. — Ну, а потом, я заметил, что они перестали общаться, — телохранители молча обрабатывали всю информацию Тони, порой бросая взгляд на Вулфарда, — дальше на право, — Указал Смит Льюису, сидящего за рулём, внимательно приглядывая за дорогой, — Так что произошло между вами? — Это точно не твоё дело, — В глазах кофейной гущи тускло отсвечивали лампы, что одиноко стоя, освещали улицу. На дальнем фоне деревьев расположилось полнолуние со своими родными звёздами, как искры смотрели сверху на людей. Финн вглядывался во мрачные уголки, принадлежащие ночи, и неустанно считал время их пути, порой спрашивая у телохранителей долго ли им ещё ехать. От сильных волнений парень не замечал, как сам громко хрустел пальцами, — Она точно никаких посланий не оставляла? — Нет, не оставляла. Вулфард, ты это уже сотни раз спрашивал. Может тебе дать успокоительное? — Тони достал из своей сумки пачку таблеток. — Нет, спасибо. Я ещё помню прошлый раз в том клубе, — Телохранители переглянулись, на что Смит театрально закатил глаза. Экран телефона кудрявого загорелся, прислав сообщение. Карие глаза пробегали по этим строчкам, а руки тряслись в своём бешеном ритме. Неизвестный: а ты слово держишь, молодец, деньги скину. Мягкие длинные пальцы парня коснулись экрана, настрочив ответ.

Финн: не нужны мне твои деньги! И да, я свою часть выполнил, а ты — нет. Мы так не договаривались.

Неизвестный: хахаха, наивный ты парень, Вулфард. Нервно швырнув телефон, карие глаза вновь уставились в окно. Его сердце безумно колотилось от одной только мысли о Мэгги, а его тело покрывалось в кучи мурашек. За то, что было, Финн никогда себе не простит. Он любил её. Всем сердцем.

***

Взявшись за это дело, я готовилась к чему угодно: сидеть в клетке, убивать, если понадобиться, молчать, как партизан, доверять только себе, всегда при себе иметь оружие… Вообще ко всему, но только не на надежду и ожидание помощи. Так чертовски хочется увидеть свет в конце тоннеля и знать, что мой конец ещё не наступил, так чертовски хочется увидеть родные лица, которые сказали бы, что всё будет хорошо, а я сижу здесь и жду своей кончины, ведь это всяко лучше, чем продолжать чувствовать эту боль. Вновь и вновь этот кулак бьёт меня, все больше чувствуется металлический вкус во рту, а слёзы постепенно смешиваются с кровью. Как же я хочу прямо сейчас вернуться к своей маме с братом, крепко обнять их и сказать им, что всё уже закончилось, всё хорошо и я снова рядом с ними, сказать, как сильно я их люблю, и как же прямо сейчас мне хочется увидеть Финна и высказать ему всё, что я о нём думаю, показать свою нескончаемую любовь к нему… Любовь к близким распирала меня, но, для меня несвойственно было это показывать, непривычно объяснять, что теперь, я жалею из-за потерянной возможности всё наладить. Я потихоньку начала терять сознание, в глазах стремительно потемнело. Будто услышав мои мольбы, нескончаемый поток ударов прекратился. — Коул, ты чего ее там так долго убиваешь? — поинтересовался Алекс. — Так ей и надо, забыл?! — Этим мерзавцем словно оседлал бес, который Не знал куда деть все свое нескончаемое желание убивать. Все мои раны горели адским пламенем, как изнутри, так и снаружи. Мои надежды уже покинули разум. Эти муки должны были когда то закончиться, и я уже желала, чтобы эта легкость в облаках пришла скорее. Хотелось плакать, истерически смеяться, кричать и умирать. УБЕЙ! СУКА! — Я… — голоса не было от слова совсем, заставляя меня шептать слова. Выплюнув сгусток крови во рту, закрыв глаза, уже готовясь к дальнейшим действиям бывшего, я продолжила: — Я никогда тебя не любила… От этого вранья, я сморщила нос, искривляясь и противясь от этой лжи. Раньше я была без ума от него. Этот мудак был смыслом моей жизни, но теперь я понимаю насколько я ошибалась. Смысл моей жизни был не Коул. И не какая-то там работа, а Финн. Я нашла смысл, но потеряла его. Поэтому мне приходилось врать сейчас, чтобы закончить это всё. — Что ты вякнула? — Коул стал вновь подходить ко мне, взяв при этом уже тот самый острый нож, что блестит при свете тусклой лампочки. Острый нож, что блестел тогда во сне. Это был вещий сон… знак, данный мне на будущее, что я поняла только сейчас. — Ты жалкая пародия человека, умеющего ревновать из-за любви, так как на самом деле ты всего лишь зависимый монстр, который хочет только убивать, — Его глаза начинали сверкать не меньше того кинжала, что был в его руках. Давай! Давай! Разбуди того дьявола, что был когда то! Мудила провёл своим клинком по моей ноге, а затем вонзил этот холодный кусок металла мне в бедро. Вскрикивая от боли, я пыталась скрючиться, сворачиваясь в комочек, но этого не получалось из-за этих верёвок, которые, словно приросли ко мне. Я не чувствовала слез, я чувствовала только боль. — Что ещё скажешь? — уголки губ парня искривились в противной ухмылке. — Гнить тебе в аду… — пыталась проговорить я, захлебываясь в своей же крови. Клинок вонзился мне в печень, после чего кричать я уже не могла. Я уже умирала. Коул вытащил нож, давая новому потоку крови вытекать из меня. Я чувствовала, как тёплая обволакивающая жидкость стекала в мой кроссовок, отчего тот постепенно намокал, а из глаз медленно стекали слёзы, перемешиваясь с красными пятнами на лице. Ещё раз замахнувшись, тот клинок прилетает в меня вновь, и на сей раз я уже не могла определить куда. Боль пронзила меня всю, словно насадили на иглу. Какие то выстрелы раздались на улице, заставляя Коула отвлечься от своего дела. — Чёрт! — возгласы и крики отходили для меня на второй план. Резко что то распахнулось впереди. Пытаясь сконцентрироваться, голова, словно была чем только не набита, еле-еле поднялась. Картина перед глазами плыла, так что люди, заходящие в помещение так и не были мною опознаны. Но одно я узнала точно. В дверном проеме появились те неряшливые кудряшки, которые я могла узнать из тысячи. — Финн… — прошептала я. Парень подбегает ко мне со слезами на глазах. Его мягкие руки развязывали эту кучу ненавистных верёвок, а я пыталась не сводить с него взгляд, чтобы не терять сознание. Развязав меня, я не чувствовала какой либо легкости, ведь боль уже давно покорила моё тело. Парень взял меня на руки, что-то твердя. Я не могла разобрать слова, так как шуму вокруг было много. Наверное, на мне не было ни живого места. Финн, осторожно поцеловал меня в лоб, зажимая второй рукой рану. — Прости… — прошептала я. — За что? — его обеспокоенные глаза осматривали каждую клетку моего тела. Я видела, как он смотрел на меня, и это единственное, что могло сделать меня хоть чуточку счастливее. Моя окровавленная рука дотронулась до его скулы, заставляя искренне улыбнуться, чего я не делала уже очень давно. — Я люблю тебя, — кофейные глаза, в которых я каждый раз утопала, взглянули на меня вновь. — Прощай. Последняя слеза прошлась по щеке моей. И первая слеза по его. — Нет, нет… Кто то стал забирать меня из рук Вулфарда. Дыхание замедлялось. — БЛЯТЬ! ГДЕ СКОРАЯ?! ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ ЖИВА! НЕТ! Веки закрылись, как и дыхание. Я выпустила последний запас кислорода. Я считала, что смысл жизни мой в работе детектива. Ложь. Смысл жизни мой был пойти на эту работу, чтобы найти его. Моя судьба — это он. Финн Вулфард.