the smallest things

Входная дверь открывается, проливая солнечный свет в холл. — Я дома! — раздается голос Такаши. Токо приветствует его в прихожей, слегка улыбаясь, как она делает, когда ей приходится протягивать руку, чтобы коснуться волос Такаши, и не опускать его — он так вырос - иногда говорит она, смахивая счастливые слезы, когда она просматривает фотографии мальчика, когда он был намного меньше. Такаши смотрит на нее так же, как и тогда, как будто у Токо выросла вторая голова. — Кто-то пришел за своим именем, — говорит он. — Ничего, если они войдут? — Конечно, — отвечает ему Токо, складывая руки. — Но только если Ньянкичи с тобой, это правило. — Мм! Он присматривает за ними снаружи. Такаши снимает туфли и выходит в коридор рядом с Токо. — Тогда пошли, — говорит он поворачивается к открытой двери, лицом к тому, кто стоит на пустом пороге. — Нет, ты должен пройти здесь, чтобы мои родители могли встретиться с тобой. Шигеру, задержавшийся в дверях кухни, поддается любопытству и выходит, чтобы присоединиться к жене. С годами это никогда не становится менее интересным. Первым входит Ньянгоро, толсто переваливаясь и садясь у лодыжек Такаши. Его глаза прищурены, но он не выглядит особенно раздраженным. А затем порыв ветра проносится по гэнкану, и что — то толкает дверь, закрывая ее. Когда он ступает на ковер, на скрытый под ним круг, который нарисовала Тоору, он становится виден Шигеру и Токо — на этот раз женщина с длинными черными волосами и маской, скрывающей ее лицо, одетая в простое зеленое кимоно. — Тебе не нужно представляться, — говорит Такаши, и его голос становится более низким, мягким. — Я знаю, это тяжело, когда люди смотрят на тебя. Просто проходи и садись. Я верну тебе твое имя. Она кивает и спешит вперед, снова скрываясь из виду. Ньянгоро фыркает и следует за своим подопечным в гостиную. — Я приготовлю чай, — решительно говорит Токо. — Посидишь с ним? Волшебство заканчивается к тому времени, когда Шигеру присоединяется к мальчику за низким столиком. Книга Нацумэ Рэйко все еще лежит открытой, вырванная из нее страница валяется на полу, а Такаши прикрывает зевок рукавом. — Ее звали Момо, — бормочет Такаши. Он несколько раз моргает и криво усмехается Шигеру, обычная усталость явно не прилипает на этот раз. Он все еще наклоняется, чтобы прислониться к Шигеру, потому что не верит в то, что можно упустить прекрасную возможность. — Она была персиковым деревом и милой. — Куда они направляются? — спрашивает Шигеру. — Когда уходят? — Думаю, в следующее место, — прямо говорит Такаши. Ему тепло под рукой Шигеру, он такой тяжелый и неуклюжий, каким и должен быть подросток. — Но не все они уходят, ты же знаешь. Они просто превращаются во что-то, чего даже я не могу видеть. Сенсей говорит, что некоторые из них все еще здесь. Он говорит, что пока я думаю о них, они никогда по-настоящему не исчезнут. — Ньянгоро — старый мягкотел, не так ли? — улыбается Шигеру. — Верно! — Такаши откидывает голову назад и смеется. Ньянгоро бросает на них презрительный взгляд, подобный которому мог бы изобразить только кот. — Простите за вторжение! — звонкий голос раздается у входной двери. — Привет, оба-сан! Такаши дома? Такаши немедленно выпрямляется, поворачивается и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тоору просунула голову в дверь гостиной. Она улыбается, и Такаши улыбается в ответ - эти двое соучастники преступления. — Ты нужен мне для секретной миссии, — сладко говорит Тоору, и Такаши бросает на нее понимающий взгляд. — Это не будет иметь никакого отношения к вечеринке-сюрприз по случаю дня рождения Канаме сегодня вечером, не так ли? — Ну, может быть. — Такаши, давай же! — зовет Сатору из-за ее спины, и это звучит особенно надменно. — Ацуши должен был быть тем, кто отвлечет Канаме, и Тоору заставила меня нести все вещи. Я ни за что не потащу все это в храм один. Эй, Гигантский Ньянко-сенсей мог бы перенести все это примерно на одной ноге. Почему бы нам не заставить его сделать это? — Продолжай, — говорит Шигеру в качестве разрешения, подталкивая мальчика плечом. Благодарность Такаши читается в его ярких глазах и в том, как он игриво подталкивает его в ответ, прежде чем подняться на ноги. Токо уже вооружена дорожным термосом, втискивая чай в руки Такаши, как только он встает. — Возвращайся завтра домой в целости и сохранности и позвони нам, если будешь опаздывать, — говорит она. Такаши засовывает чай в свою сумку, и тетрадь отправляется за ней, а его счастливый кот занимает свое любимое место у него на плече. На ремне его сумки висит амулет, скорее из сентиментальности, чем из-за какой-либо сохраняющейся потребности в его защите. Он бежит за своими друзьями, опираясь на Тоору, чтобы снова надеть кроссовки, поглощенный их озорством и болтовней, прежде чем он на полпути к двери. — Пока, мам! Пока, пап! — кричит он и закрывает за собой дверь. Шигеру смотрит через стол, туда, где несколько минут назад сидел дух персикового дерева. За те несколько секунд, что он смог ее увидеть, Шигеру подумал, что она выглядит прелестно, хотя и немного одиноко — и он утешается, зная, что ее последние минуты здесь были с кем-то нежным и добрым. — Вы бы так гордилась им, — тихо говорит он фотографии на алтаре в углу. — Он замечательный. Такаши теперь не всегда вспоминает о том, чтобы приветствовать фотографию двух улыбающихся лиц — не говорит им «доброе утро» и «спокойной ночи» каждый день, как делал, когда был младше, грустнее — но это упущение, которому, по мнению Шигеру, первые родители Такаши были бы рады простить. Теплый ветер проносится по комнате, словно в знак согласия. Шигеру улыбается, складывая газету.