Канарейка

Дом стоял чуть в стороне от дороги, утопленный в зелени некогда пышного, а ныне пришедшего в запустение без должного ухода, сада. Разросшиеся ветви старых, уже не дающих плодов, яблонь частично закрывали дом от любопытных глаз. Но внимательный путник мог разглядеть сквозь них желтые стены, когда-то яркие, но сейчас выцветшие от солнца и дождей до блеклого, почти молочного цвета. И четыре окна, расположенных так, что казалось будто дом улыбается. Окон, конечно было больше, но остальное закрывал заброшенный сад. Бывший владелец дома, тоже получивший его в наследство, в шутку называл дом Канарейкой и сам не знал кому же из его предков пришло в голову разместить окна на первом и втором этажах на разном расстоянии друг от друга. Он просто принимал свой дом таким, какой он есть и по мере возможностей поддерживал в нем жизнь. К сожалению, детей им с женой завести так и не удалось, поэтому сейчас, спустя шестнадцать лет после смерти прежнего владельца, домом владел его племянник Генри Дальтон, как сам дом, так, впрочем, и весь маленький городишко вокруг, изрядно недолюбливающий. Как сам мистер Дальтон говаривал: за излишнюю вычурность и непохожесть. При этом попыток хоть сколько-то изменить перешедший в его владение дом по своему вкусу он не предпринимал, попросту перестав его посещать и оставив все на самотек. А потом и вовсе сослал туда неугодного пасынка, Вильмара, ныне являющегося одним из четырех жильцов Канарейки. Дом был слишком велик и неуютен для одного юного жильца, которому на тот момент едва стукнуло шестнадцать. Тем не менее больше года подросток жил в нем в полном одиночестве, если не считать экономки, приходящей два раза в неделю чтобы помочь Вильмару по хозяйству. Несколько раз его навещала мать, но такие визиты были слишком скоротечны и редки. А потом новоиспеченная миссис Дальтон забеременела от своего нового мужа и полностью погрузилась в заботы о будущем отпрыске, практически забыв о старшем сыне. Первую неделю старый дом до жути пугал Вильмара своими темными комнатами, угрожающе поскрипывающими досками и жутковатыми шорохами веток за окном. Подросток спал только при свете и старался после наступления темноты не заглядывать за закрытые двери. Но, чем больше он изучал свое новое местообиталище, чем больше пыли и трухи было выметено из всех помещений, тем веселее ему казались шумы, издаваемые старым домом. Словно он был благодарен парнишке за заботу. Спустя три месяца, Вильмар окончательно сроднился с домом, оказавшимся не таким уж и страшным как чудилось сначала. Отмытые окна стали давать больше света, выкрашенные в новый цвет нанятыми матерью малярами стены радовали глаз, а наново прибитые половицы больше не скрипели так жалобно при каждом шаге. И только снаружи дом оставался все таким же выцветшим и неухоженным. Наводя порядки внутри, Вильмар частенько поглядывал на сад, окружающий дом плотным кольцом, но не знал с какой стороны к нему подступиться. Единственное, что он сделал, это обрезал стучащие в окна ветки. Тратить деньги на садовника отчим запретил, так что сад пока пришлось оставить как есть. Мистер Дальтон и на ремонт то раскошелился лишь потому, что мать Вильмара категорически отказалась оставлять сына в столь запущенном месте. Пожалуй это было последнее искреннее проявление участия с ее стороны. Вильмар ее не винил. После смерти отца, она, наконец, снова стала счастлива. А он уже почти взрослый и сам сможет о себе позаботиться. Однажды обойдя весь старый сад, Вильмар пришел к выводу, что это место раньше было очень красивым. Даже заросший высокой травой и неухоженными кустами и деревьями, он напоминал о своем былом величии. В глубине сада совершенно случайно нашлась удобная скамейка, почти полностью сокрытая двумя разросшимися кустами вишни. Резать кусты было жалко, но они торчали даже через щели между досками скамейки, так что скрепя сердце Вильмар обкромсал их до размеров кустиков живой изгороди, росшей вдоль дорожки в их с матерью старом доме. Скамейка оказалась красивой, с коваными перилами и спинкой и, вскоре, стала самым любимым местом парня в саду. Он стал частенько засиживаться там. Иногда просто так, иногда с книгой, а когда и рисуя окружающий его пейзаж. На картинах он изображал сад таким, каким представлял его в прошлом или в будущем, когда он, наконец, соберется с силами и приведет его в порядок. Несмотря на повседневные заботы по приведению своего нового жилища в порядок, Вильмару было невероятно скучно одному в старом, еще толком не знакомом доме. В такие дни он отправлялся гулять по городку. Вильмару было интересно все. И какие лавки находятся неподалеку, и что за люди его населяют. Так он однажды познакомился со старым пекарем. Дело уже близилось к обеду когда Вильмар неспешно прогуливался по не широкой мощенной улице за пару кварталов от канарейки. Раньше он сюда не заглядывал, довольствуясь лишь ближайшими к дому улицами и центральным проспектом. Парень уже подумывал повернуть назад, когда его нос уловил чарующий запах свежей выпечки. Не удержавшись, Вильмар пошел на запах и вскоре заметил вывеску пекарни. У прилавка с лотками скопилась очередь, но пожилой хозяин так тепло и приветливо улыбался всем присутствующим, что недовольных не было. Приобретя несколько еще тёплых булочек он с удовольствием съел одну прямо там, не отходя от пекарни. Выпечка была восхитительна! И с тех пор Вильмар предпочитал покупать хлеб только там. Но как бы то ни было одному ему было слишком тоскливо жить в Канарейке, поэтому когда однажды в городе он столкнулся с заплаканной девушкой, чуть старше него, не задумываясь предложил ей свою помощь и пригласил на чай с припасенной с утра булочкой. Как оказалось Мэри, а именно так представилась девушка, оказалась в этом городишке не специально. Вообще-то она направлялась в соседний большой город, но какой-то шустрый воришка умыкнул ее кошелек. Именно тогда Вильмар и натолкнулся на расстроенную девушку. За чаем в Канарейке Мэри рассказала, что это были последние ее сбережения и податься ей больше некуда, потому что в порыве отчаяния сбежала из дома и возвращаться туда не намерена. Но запал злости прошел и теперь она чувствовала себя просто испуганной потерявшейся девчонкой не знающей жизни за пределами родительского гнезда. Не долго думая Вильмар предложил Мэри занять одну из свободных комнат, пока девушка не придумает как ей быть дальше. Так жильцов стало двое.