"Две жизни"

Входная дверь отворилась, впуская вслед за хозяином легкий порыв ветра в кабинет. До противоположной стены данный порыв долететь не успел, увязнув в раскаленном воздухе помещения примерно на середине. - Ты как? Стас опустился на корточки перед сидящей на диване девушкой. Кончиками пальцев провел по отчетливо проступившей на ее щеке багряной отметине, появившейся вследствие весьма размашистого соприкосновения лица с решеткой. "Я убью его" - мысленно завершил майор Карпов свой вопрос, вслух прозвучавший совершенно безобидно. Глядя мужу в глаза, Галя размышляла… Трудно сказать, как. Поначалу инцидент вызвал лишь легкую тревогу. Неприятна уже сама мысль, что вот так запросто можно быть обворованной. Но даже если жертвой карманника явился не ты сам, подобные случаи мгновенно обостряют чувство незащищенности. Потом появился страх. Обрушился липкой лавиной, когда пропажа обнаружилась в сумке. Заухало сердце, подперев кровотоком воспаленное горло, ощетинившееся от простуды. Стало трудно дышать. Взмокли подмышки. Мерзкие ощущения закручивали в водоворот безысходности. Виновата, не виновата. Будут ли разбираться? В обывательской картине мира менты симпатии не вызывают. Понасмотришься, поначитаешься, понаслушаешься. А когда лицом к лицу встретишься, недосуг разбираться что есть истина, а где вымысел. Легкая, пока еще контролируемая паника. В мозгу бьется абсурдная мысль – бежать! Под давлением обстоятельств она угасает сама собой. Эвон, какой здоровенный детина! Ему даже догонять не придется, просто руку вытянет, и поймает за шиворот. Постепенно смиряется, успокаивается. Этот служитель закона явно не герой мрачных баек о ментовском беспределе. Большой, добродушный. Симпатичный даже. По дороге в отделение взгляды бросает такие забавные. Глянет украдкой, и тут же – то в пол, то в сторону. На пороге ОВД новая волна смятения. В противоположном конце коридора маячит крепкая спина Стаса. Кажется, она бы узнала его и с закрытыми глазами. И снова этот порыв: Сбежать! На этот раз сопровождающийся соответствующими действиями. Чего испугалась? Работа табу. О ней даже разговаривать нельзя. Поэтому и ответ, не совсем соответствующий ходу мыслей: - Я в порядке. Врёт. Оберегает по-своему. Подмечает едва уловимые, но уже такие знакомые признаки нарастающего напряжения. Лицо майора накрывает мрачная тень, взгляд становится жестче, губы белее. Карпов, наверное, уже тысячу раз проклял тот день, когда позволил чувствам взять верх над рассудком. Повёл невинную девушку под венец. Навлёк все мыслимые и немыслимые угрозы. А надо было давить все подобные мысли в зародыше. Нельзя было поддаваться соблазну. Слабости. Нельзя. Как ни крути - ты не всесилен, даже если до невозможности крут. От всего не убережешь, бди хоть денно и нощно. Всегда настороже, всегда на шаг впереди. Он никогда не расслабляется. Но судьба ухмыляется человеческой игре в богоподобие, наотмашь саданув о железные прутья самое ценное, что есть в жизни. Прямо на его глазах. В тот момент, когда был абсолютно спокоен. Уверен в себе. Когда меньше всего ожидал. А дальше что? Всё выяснит? Найдёт виноватых? Накажет? Усилит меры предосторожности? Конечно, он это сделает. В большей мере для самоуспокоения, потому что тщетно всё. Он сам для себя такую жизнь выбрал. А может не поздно еще выдернуть этот сорняк? Сорняк… Да и что еще могло произрасти на неродящей земле его души? Каким ветром задуло туда семечко, из которого вызрела колючая как чертополох, неказистая карповская любовь? Не сможет. Не смог тогда, а теперь и вовсе ни единого шанса. Это саднящее чувство расползлось корнями по клеткам организма. Туго переплелось с каждым тончайшим нервным окончанием. Сквозь сознание просочилось в подкорку. Не вытравишь. Только разве что с собственной плотью изведешь. Терпеть. Взять себя в руки и терпеть. Разрулить ситуацию. Наказать виноватых. Взять в очередной раз обещание быть осторожней. Поверить. Не сорваться. Не выплеснуть гнев. Не нажраться. Терпеть. Терпеть. Терпеть. - Поехали, домой отвезу. - Уйдешь с работы в разгар дня? Не надо, Стас. Я, правда, в порядке. Почти правда. Когда он рядом, ей уже не страшно. Только отчаянно болит горло. Надо же было простыть посреди сорокоградусной жары! А всё треклятые кондиционеры, да смена климата. Неделю как вернулась из Греции. Игнорировала первые признаки болезни. Не выдержал организм. Сдался. Дурацкие леденцы не помогают. Надо лечиться.