"Две жизни"

Наступил, пожалуй, один из самых непростых периодов в жизни Стаса Карпова. События последующих трех лет методично подводили его к самому краю. С Иркиным назначением, карьера Стаса и естественным способом грозила зайти в тупик, а тут ещё УСБ… Обзавестись кровным врагом в этой структуре, было плохой идеей. Майор Зотов, вскорости ставший подполковником, оказался злопамятным. Карпов нарушил его планы, запытал до смерти подручного, слишком близко подобрался к нему самому… Простить такое, означало признать, что Стас Зотову просто не по зубам. А на это Миша пойти не мог, слишком велики амбиции. Вот и цеплялся к начальнику СКМ Пятницкого ОВД при всяком удобном случае. Причем так, чтобы не всегда очевидно было, откуда ноги растут. От чрезмерного напряжения Стас всё чаще срывался. Делал ошибки. Героически их исправлял… Насилие становилось практически единственной формой самоутверждения. Только в этом страшном мире смертей и чужой боли он чувствовал, что чего-то ещё стоит. Возвращаясь домой, он мыл руки. Тщательно. Раза на три. С самым едким антибактериальным мылом. Это был своеобразный ритуал переключения между двух реальностей. Настолько виртуозный, что выйдя из ванной Стас ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не думал и не вспоминал о том, что делал в течение дня. Он целовал жену, брал на руки малыша, и в эти минуты бывал по своему счастлив. Гале очень шло материнство. В прочем она всегда была красавицей, но осознание нужности кому-то, привносило в ее облик особенную одухотворенность. Стас любовался женой, и жалел, что не может быть с ней до конца откровенен. Если бы только она могла принять его вместе с его тёмной стороной… Пожалуй, тогда они могли бы быть счастливы по-настоящему. То, какое значение приобрело отцовство для Стаса, было неожиданностью и для него самого. Человек маленького размера, но большой души. Так говаривал отец о своём сыне. Ванечка, с первых месяцев расположил к себе грозного подполковника открытостью и безусловной любовью. Карпов по привычке пытался держаться отстраненно, чтобы не усугублять уязвимость, но невольно вовлекался в процесс общения. Иногда играл с малышом, если то ещё не спал, помогал купать, кормил с ложечки. Нет, о номинальности своего отцовства он не забыл. Просто предпочитал не думать. Однажды он уже решил, и пока не видел смысла пересматривать это решение. Временами накатывали дурные предчувствия и мысли, но кто вообще от этого застрахован…