Горячая кровь

Дождь разлился плавно и ожидаемо для всех, потому что тяжёлые тёмные тучи нависли над городом с самого утра. Они давили и не предвещали ничего хорошего, было холодно и стыло, а туман стелился по сопкам вдали. Капли отбивали по земле, и работники офисов хмурились, отпивая горячего напитка из кружки. Кому хочется работать в такую погоду? Сейчас бы домой, под одеяло, пить чай и смотреть то, что нравится. Намджун предполагал, что пойдёт дождь, но всё равно не взял с собой зонт. Когда первые капли упали на его окрашенные в светло-русый цвет волосы, он тут же завернул с улицы в знакомую кофейню на углу. Звоночек у двери дёрнулся и взвизгнул, оповещая о посетителе. Молодой человек отряхнул своё пальто шоколадного цвета и улыбнулся мужчине, выглянувшему из подсобки. Он уже его знает, тот работает тут черт знает сколько, дольше, чем его лучший друг.  — Сокджин ещё не пришёл на работу, если ты к нему.  — Нет, я так зашёл. Там дождь. Мужчина в ответ кивает, и Намджун заходит вглубь маленького, но уютного помещения, чтобы сесть у окна. Тёмные деревянные полы и стены, днём свет не включают в целях экономии, поэтому достаточно темно. Тучи заглядывают внутрь, проплывая массивом над стеклянными билдингами, и Намджун обращает на это внимание. Он только собирается сделать заказ у подошедшего к нему официанта, как звоночек предупреждает о зашедшем человеке. Ким рассеянно поворачивает голову в сторону входа и тут же натыкается взглядом на красивое лицо своего друга. Парень напротив улыбается и говорит официанту, его знакомому и коллеге, чтобы тот принёс ему латте. Намджун заказывает то же и растягивает пухлые губы в светлой улыбке, когда Сокджин садится к нему за стол.  — У меня ещё полчаса до начала работы, — улыбается тот, — Как у тебя дела? Как институт? Давно не виделись.  — Да. Я скучал, — говорит Намджун. Он задумывается на пару секунд, и отвечает, — Дела как всегда. Ничего нового, абсолютно. Поэтому… Сокджин кивает и переводит взгляд в окно. Чёрный асфальт дышит холодом. Взгляд парня уставший и печальный.  — У тебя дела тоже не продвинулись, да?, — аккуратно уточняет Намджун, пристально разглядывая глаза миндалевидной формы. Как же его друг красив, вот только усталость и тяжесть жизненных обстоятельств давит на него и портит лицо, что должно излучать только счастье.  — Да. Пока что… Пока что всё одинаково плохо. Ты знаешь. Намджун в ответ кивает и тоже смотрит в окно. Им приносят их напитки и они пьют их, стараясь согреться.  — Нам нужно попробовать развеяться. Потусить вместе. Может, через неделю в клуб?  — Ты же знаешь, у меня с деньгами сейчас… — Сокджин немного подбирается и опускает глаза в кружку, но Намджун кладёт ладонь на его руку, поддерживая.  — Я понимаю. Это ничего, мне стипендию выдают на этой неделе. Я заплачу за тебя. Это будет в роли презента за то, что согласился пойти со мной. Давай. Сокджин неловко улыбается, но кивает:  — Ладно. Спасибо… И напиши мне. Я пойду, смена началась. Намджун улыбается:  — Не унывай. Все будет в порядке. А теперь потрудись хорошенько. Файтин! Друг в ответ усмехнулся и легко взмахнул кулаком вверх.  — Файтин! Он встал из-за стола и направился в подсобку, чтобы переодеться. Намджун снова перевёл взгляд на улицу, проводя бегущую девушку, прикрывающую накрашенное лицо ладонью. В голову невольно скользнули мысли об институте. Он слегка поморщился, прокручивая последние воспоминания, связанные с ним. Парню было одиноко и грустно, у него был всего один друг, Сокджин, но у того несколько работ и проблем по горло. Ни девушки, ни кого-то на виду. Ему и правда было сложно сойтись с кем-то действительно близко. Он не любил пустых людей, наверное, поэтому огребал по горло. Намджун дружил с Джухён весь первый курс, и в итоге она начала ему нравиться, но примерно в то время они стали отдаляться. Все неминуемо дальше, и вчера парень решил написать ей. Не ответила ли? Он достаёт телефон, заходит в их диалог. Помечено как непрочитанное. Когда она была последний раз в сети? Семь минут назад. Намджун сглатывает. Отлично, просто чудесно. Он раздражённо вздыхает и кладёт телефон обратно в карман. Ну, он пытался. Единственная, что действительно зацепила его, теперь послала его далеко и надолго. Сколько это может продолжаться? Конечно, ничего страшного не произошло. То, что у него мало друзей, нет девушки — это всё не так важно. У него все ещё есть родители, и он учится в хорошем универе, на факультете, что ему нравится. Он не бедствует, но… Ему все равно безумно тоскливо и пусто внутри. Он не знает чем это можно заполнить, как избавиться от этого чувства. Он ищет способы, но так ничего и не получается. В чем же проблема? В нем? Тогда что он делает не так? Намджун подносит стакан с кофе к губам, но замечает, что уже все выпил. Он вздыхает и оценивающе оглядывает улицу. Дождь закончился. Стоит идти, пока не начался снова. Парень встаёт из-за стола и с улыбкой машет другу за стойкой на прощание.  — Увидимся! , — говорит тот ему вслед, и колокольчик звонит, теперь оповещая об ушедшем. Сокджин вздыхает. Пока на фоне мелькал друг было как-то спокойнее. Хотя слово «спокойствие» сейчас для него очень и очень относительное. Парень морщится, когда снова смотрит на улицу. Противная сырость и холод заставляют его ежиться и думать о плохих вещах. Его мать сейчас в больнице и может умереть в любую секунду, а он горбатится на нескольких работах, чтобы попробовать оплатить ей операцию. Отца с ними тоже больше нет, поэтому он совсем один, кажется, против этого мира. Как часто ему хочется опустить руки, просто реветь и сдаться, ничего не делать. Уснуть на пару лет, и чтобы время остановилось, чтобы мать была здорова и он проснулся, ощущая запах её готовки. Как же он устал. Кажется, что жизненные ресурсы растрачены и он борется из последних сил, захлебывается, но старается не опускаться на дно. Ему хочется, чтобы его сердце остановилось, пока он протирает эту стойку. В кофейню заходит красивый молодой человек, и Сокджин нацепляет улыбку.  — Здравствуйте. Парень улыбается по-другому, по-настоящему. Красиво. Чисто и живо. Сокджин думает, что хотел бы быть таким же живым, чтобы с его плеч слег этот груз, чтобы ему не нужно было идти работать в бар после этой кофейни.  — Что будете заказывать?  — Вашу улыбку и капучино с корицей, без сахара. Сокджин хмурится. Раздражение и непонимание скатывается по его пищеводу. (Вперемешку с лёгким волнением, потому что парень красивый. Ким ненавидит то, что считает его красивым).  — Что вы сказали?  — Простите. Вы очень красивый, но грустный. Думал, вы улыбнётесь. Впрочем, неважно. Капучино без сахара и с корицей. А ещё клубничный чизкейк, пожалуйста. Сокджин кивает, принимая заказ и поджимает губы на первые слова парня. Он не знает, как отреагировать, поэтому просто игнорирует. Не хочет признавать, что его немного отпустило, и теперь мысли будут скорее об этом странном типе, чем другом. Сокджин приносит заказ, молодой человек его благодарит, но больше ничего не говорит. Ким этому только рад. Он отрабатывает смену и вечером идёт домой. У него есть время поесть, и Сокджин греет остатки пустого риса в рисоварке. Больше поесть у него ничего нет. Он не замечает, как сминает всю тарелку и хмурится, оглядывая пустой холодильник. Конечно, там только бутылка молока. Это на завтра. Парень заваривает себе зелёный чай и вздыхает, понимая, что осталось уже немного. Он не уверен, что сможет купить себе ещё пачку в скором времени. Попивая горячий напиток из его единственной кружки, он напряжённо сверлит взглядом стол. От горячего какая-никакая сытость приходит, но вот усталость никуда не девается. Он не хочет шевелиться, даже подносить кружку к губам кажется тяжёлым. Через тридцать минут ему нужно выходить на работу. Сокджин встаёт и моет кружку, тарелку и палочки. Протирает стол и заглядывает в интернет-банк, чтобы проверить количество денег на счету. Он собрал большую часть за два года, но осталось совсем немного по сравнению с той суммой, которую он собрал. «Потерпи мам», — шепчет парень сам себе под нос и переодевается в чёрную футболку и джинсы. Он кутается в старую, но тёплую куртку, когда выходит на улицу. Ему нельзя болеть, ни в коем случае. Он идёт на работу пешком, потому что Сокджин решил купить по пути что-нибудь из еды на эти копейки. Может, огурец или грушу на завтрак? Тогда в обед он поест рисовую кашу на молоке, это сытнее… Он вздыхает, оглядывая улицу пустым взглядом. Сколько он уже живёт таким способом? Примерно полтора года. Когда маму положили в больницу, он продал их просторную квартиру и купил совсем крошечную, а оставшиеся деньги ушли на содержание матери в больнице, что недёшево, поэтому собирать на её операцию приходилось самостоятельно. Ветер раздувает сухие от недостатка витаминов волосы и Сокджин слегка ёжится, заходя в здание бара. По пути он все же купил огурец и ещё риса по акции. Парень начал работать тут барменом около полугода назад, и эта работа была самой утомительной из трёх, пусть была через каждые два дня. Рано утром Ким работает в парке, собирает мусор, потом заходит домой, где может поспать два часа до десяти, прежде чем выйти из дома и направиться на работу в кофейне, где он был до восьми. Выходной был в субботу, а ещё свободный день в пятницу, но утром работа в парке, а ночью он уходил в бар. Так что время от времени он виделся с матерью и Намджуном, это помогало набраться ему немного сил почувствовать себя человеком. Накуренное кальянами помещение, вечные пьяные и громкая музыка, а он так устал, но приходится превозмогать себя и улыбаться посетителям. Ночь проходит как в бреду, Сокджин работает как на автомате, и коллега сочувственно наливает ему шот коньяка в подсобке. Парень не отказывается, выпивает, и тело занимает лёгкая расслабленность, мыслей меньше. Хорошо, что у него нет денег на алкоголь, потому что он, без сомнения, начал бы пить постоянно, лишь бы забыться. После смены он спит в автобусе двадцать минут, пока едет до парка, убирается там, едва шевеля ногами, а потом уезжает домой и ложится спать на ещё три часа. В этот раз он управился как можно скорее, чтобы поспать побольше. Сокджин просыпается от противной трели будильника и открывает глаза, напряжённо рассматривая стену под орущий телефон. Он ненавидит и этот день тоже. Парень вздыхает и встаёт. Съедает огурец, что купил вчера, пьёт воды (экономит чай) и уходит на работу в кофейне. Голова кружится и глаза жжёт от недосыпа, но у него нет выбора. Он не может потерять ни одну из работ. В подобном темпе проходит неделя. Сокджин хорошо высыпается ночью в четверг, а в пятницу едет к матери. Он расстраивается, видя её состояние. Ей стало хуже. У него совсем мало времени. Женщина слабо улыбается при виде сына и слегка сжимает его пальцы, когда он берет её за руку.  — Сокджин-а… Выглядишь не очень хорошо. Мне жаль, что ты в таком состоянии из-за меня… Сынок… — тихо говорит она, и парень хочет разрыдаться, уткнувшись в её руку, но он не хочет расстраивать её.  — Всё в порядке, мам.  — Я люблю тебя. Очень. И буду беречь с того света. Но ты пойми… Я вряд ли чудом стану здоровой даже после операции, — она вздохнула, много говорить было тяжело, — Ты должен смириться с моим уходом, понимаешь? Это нормально, что родители умирают раньше детей. Мне тоже было тяжело отпускать бабушку, но с этим ничего не сделать. Ты уже взрослый. Ты можешь жить без меня.  — О чём ты, не говори глупостей, — надорванно шепчет парень, сжимая тонкие пальцы. Слезы всё же пробиваются, — Я тоже люблю тебя. И ты ведь… У меня кроме тебя и нет никого, мам… Женщина заламывает брови, обречённо вздыхая. Сердце обливается кровью при виде сына в таком состоянии.  — Тебе и не нужен никто. Сейчас уже время такое… Ты не умрёшь один. Все будет в порядке. Тем более, у тебя есть друг. Намджун, да? Хороший парень. А если бы ты работал меньше, то познакомился ещё с кем-то. И все же, люди в нашей жизни приходят и уходят, а ты с собой будешь всегда. Люби себя, мой мальчик… Женщина напряжённо выдыхает, и Сокджин кивает, утыкаясь лицом в её матрас. Она перебирает его волосы в своих пальцах. Ким понимает, он все это знает, но не может отказаться от последней надежды, потому что это кажется для него единственной нитью. Единственное, за что он может ухватиться. ***  — Чокнемся! , — восклицает Намджун, чокаясь стаканом со спиртным с Сокджином. Тот улыбается, выпивая всё до последней капли. Он так давно не расслаблялся.  — Оставь все переживания на эту ночь за спиной, давай сделаем вид, что никаких проблем у нас нет. Сокджин засмеялся:  — Звучит как рай, Намджун-а! Тут к ним подходит незнакомый парень, и оба удивлённо оборачиваются на него. Тот улыбается и говорит, перекрикивая музыку:  — Привет! Не выпьете со мной? Мне пиздец как одиноко, пить одному — херня, — Сокджин по рабочей привычке улыбается, но присмотревшись замечает, что это тот парень из кофейни, пытавшийся его развеселить.  — Ой! Так ты же тот самый парень, приходил к нам в кофейню, — говорит он прежде чем подумать. Молодой человек улыбается ещё шире и смотрит ему в глаза.  — А ты тот самый красавчик! Вот круто, я тебя и не признал! Ну что, как насчёт моего предложения? Меня зовут Чон Чонгук. Намджун удивлённо оглядывается на них и улыбается тоже.  — Я не против. Нас тоже только двое. Я Ким Намджун.  — Я Ким Сокджин. Именно так они и познакомились с этим парнем. В ту ночь они напились до безобразия, зачем-то пошли гулять и орали песни, держа друг друга за плечи. Этот Чонгук оказался классным и очень весёлым чуваком, так что они не пожалели, что впустили его в их дуэт. Было классно, вот только отравление, что Сокджин получил на утро было просто отвратительным, но на этом утренние сюрпризы не закончились. Когда он открыл глаза, понял, что не в своей квартире. Проснулся от неизменно игравшего будильника, оповещающего, что ему через два с половиной часа нужно быть на работе. Ким поднялся, напряжённо оглядываясь, как сзади раздался хриплый недовольный голос:  — Будь добр, выключи это дерьмо. Сокджин аж подскочил, быстро оборачиваясь. Сзади лежал Чонгук, тот самый парень из клуба. Его глаза были закрыты, видимо, он пытался спать. Ким спохватился и быстро отключил будильник. Они лежали прямо в верхней одежде, джинсах и футболках, на его постели. Но что ещё более отличительно, так это то, что Ким совсем не помнит какого черта он не у себя дома. Сейчас ему нужно собираться на работу, а он даже не знает где находится. Всё это время он напряжённо стоял и разглядывал спящего парня, что тот, видимо, почувствовал.  — Я слышу, как в твоей голове крутятся шестерёнки. Мы не трахались, если тебе интересно. Лицо Сокджина стремительно заливается краской, и он почти шипит:  — Конечно нет! Я о другом думаю. Парень усмехается и медленно приоткрывает глаза.  — Неужели я такой красивый с утра?  — Раздражаешь. Мне на работу надо. Где мы вообще? Я про ту кофейню, как я могу добраться? Чонгук снова закрывает глаза и медленно подтягивается. Он поразительно расслаблен по сравнению с Кимом.  — Эта кофейня за углом. Идти минут семь, — он поднялся с кровати и глянул на часы, — Тебе ко скольки?  — Через два с половиной часа начнётся смена. Чонгук хмурится.  — Ну и на кой черт ты нас так рано поднял?  — Я же не знал! Я вне дома редко просыпаюсь, а там надо вставать в это время, чтобы успеть. Чонгук трёт глаза, а Сокджин немного расслабляется. Удивительно, но ощущение, будто они знакомы не первый день.  — Тогда идём пить много воды и завтракать, потому что мне хреново. Ты как? , — говорит Чон, осматривая парня напротив. Сокджин вздыхает.  — Мне тоже хреново. Все по полной программе. И голова, и тошнит… — он хмурится, — Я на голодный желудок пил…  — Ты больной совсем? Пойдём на кухню, — Чонгук поднимается, удивлённо вздергивая брови. Им нужно выпить лекарства, тем более, если этому красавчику на работу. Чонгук даёт лекарства против похмелья и дополнительно таблетки для желудка, чтобы все точно было хорошо, поит и пьёт сам большое количество воды. Невольно в голове Сокджина проскальзывает мысль о том, что Чон действительно заботливый парень. Они завтракают, и, честно сказать, Ким очень давно не ел так много и вкусно. Яичница с беконом, тосты с маслом, что тает на них. Он радостно уплетает всё это за обе щеки, и Чонгук улыбается:  — Так ешь, будто голодал неделю, — он говорит это не со злом, наоборот, но подбирается, когда Сокджин резко перестаёт жевать и смотрит на него испуганными глазами, поэтому Чонгук тут же продолжает, — Нет-нет! Жуй! Я только рад, ты чего так напыжился. Мне нравится ухаживать за другими, вот и… Ким передернул плечами, опустил взгляд и, прожевав, ответил:  — Я… Правда мало ем. Давно не пробовал чего-то такого вкусного, поэтому… Извини, я совсем потерял чувство такта. Чонгук нервно хихикнул.  — Да не парься. Все в порядке. Звони мне, если будешь сильно голоден, окей? Сходим ко мне пообедать. Дай свой телефон сюда, — он тактично обошёл тему того, по какой причине Сокджин мало ест, и Ким был благодарен. Он не уверен, что готов рассказать что-то настолько личное парню, которого знает сутки. Сокджин вздергивает бровь, но даёт свой телефон, и Чонгук вбивает в контакты свой номер, позвонив на него.  — Вот. Ты классный, — сказал он, отдавая мобильник, — Давай ещё пообщаемся, — Чонгук подмигнул, и Сокджин смутился, опуская взгляд в тарелку. Он был рад, что парень решил дальше с ним общаться, правда Чон казался каким-то странным, но не отталкивал этим.  — Ладно, — Ким слабо улыбнулся и посмотрел в глаза напротив. В итоге Чонгук стал иногда приходить к нему в кофейню ближе к вечеру. Часто он выглядел помято, и когда Сокджин интересовался этим, Чон смущённо смеялся, почесывая затылок, ссылаясь «на бурную ночь». Ким зачастую морщился, потому что Чонгук действительно много пил и спал, видимо, с кем попало, но он был хорошим парнем. Счастливым, молодым, в его жизни не было таких забот, как у Сокджина. Его тело было поджарым и красивым, он хорошо ел и очень любил сладкое, что любил подмечать про себя Сокджин с улыбкой. Когда он приходил во время смены Кима, естественно, тот был на работе и не мог с ним общаться, поэтому Чон просто заказывал карамельный макиато или латте, а потом лыбился и смотрел на Сокджина, принимающего заказы. Он ждал конца смены, а потом немного гулял с Кимом, проводя его до дома. Они говорили и смеялись, Чонгук рассказывал глупые истории своего отрочества или недавние, где он влезал в какое-то дерьмо. Сокджин и не заметил, как стал больше улыбаться. Ему хотелось быть с Чонгуком побольше, потому что рядом с ним ему хотелось дышать, хотелось жить и забыть обо всех проблемах. Как только парень уходил, становилось ещё хуже, потому что Сокджин будто физически ощущал отсутствие Чона и присутствие кучи проблем. При виде чашки варёного риса и кружки зелёного чая сворачивался желудок, потому что Чонгук с этим кормил ему кучу закусок и мяса. На днях Чон позвонил и спросил смогут ли они вдвоём сходить выпить в эту пятницу, но днём Сокджин у матери, а ночью работает. Отказывать было сложно, так, будто он забирает у себя что-то хорошее. Чон предложил сходить тогда в воскресенье, и Ким только обрадовался. Они договорились взять с собой Намджуна. На том и порешали. Это была годовщина двух недель с их знакомства, с усмешкой отметил про себя Сокджин.

***

— Выпьем! , — вскрикнул улыбающийся Чонгук, и Сокджин с Намджуном подняли свои стаканы с пивом. Они пришли совсем недавно и только начали медленное погружение в отрыв. В этот раз они заказали и еды, на чем настоял Чонгук, из-под ресниц глядя на Сокджина, будто знал, что тот наверняка не ел. Денег у него не было, поэтому Ким поспешил отказаться, но Чонгук заплатил его часть. Ему было неловко. Ужасно противно от себя, потому что он не в состоянии заплатить за себя, но друзья просто хотят, чтобы он развеялся. Чон пусть и не знает причин подобной жизни Сокджина, но заботится. Ким соврёт, если скажет, что ему это неприятно. Они сидят за столиком бара, уминают вкусную еду (Сокджин такое давно не ел) и пьют, болтая обо всём подряд. Чонгук, как всегда, весёлый и жизнерадостный, пропитанный духом компании. Он пьёт второй стакан пива и даже не захмелел на чуточку, также трезво улыбается и пилит истории из своей жизни.  — Нет, самый пик был, когда ко мне начал подкатывать бармен, а он совсем мне не нравился, честно, жуткий типок. В ту ночь я так и не напился, — грустно вздохнул Чон, и Намджун посмеялся, а Сокджин уставился в лёгком недоумении.  — Прямо… Бармен подкатывал? Ничего себе., — он уставился в пол, пытаясь представить подобную ситуацию.  — Ладно, возможно, я первый к нему подкатил, но у меня подобное просто в крови! Я часто так делаю, но этот был какой-то рьяный, — Чонгук засмеялся, видимо, вспоминая тот момент, а Намджун приподнял брови.  — Рьяный?  — Знаешь эти приколы по типу «твои родители случайно не боги? Тогда откуда у них такой ангел», — и тому подобное. Честно, даже я в осадок выпал. Парни засмеялись. Сокджин явно что-то не понимал. Они считают нормальным в целом заигрывать с парнями? Не то, что бы он был зол, Ким был сбит с толку. Тогда Намджун прикрыл глаза рукой, смеясь, и спросил:  — Чонгук, как ты пережил эту атаку? Парень звонко засмеялся.  — Я не знаю! Мне было очень смешно. Сокджин усмехнулся, глядя на искры веселья в их глазах, но этот разговор осел в его голове туманностью. Наверное, теперь он хотел об этом думать, потому что вещи, которые Сокджин не принимал, обсуждались парнями так, будто это в порядке вещей. Ему было сложно представить Чонгука, который флиртует с парнями, потому что, как он сказал, это у него в крови. Он выглядит как… Чувак, разбивший много женских сердец, но никак не мужских. Тогда Сокджин не понимал, что, в общем-то, разницы никакой нет, но кто бы ему об этом рассказал? Немного захмелев, они заказали несколько бутылок соджу. В клубе они себя чуть-чуть догонят только, а то там дорого нещадно, да и трезвым там делать точно нечего.  — Оу, кстати. Ничего, если к нам присоединятся ненадолго два моих друга? Уже в клубе. Чонгук пожал плечами:  — Я не против новых знакомств. Сокджин ответил также. Ему, в общем-то, было всё равно. Они выпивают бутылки соджу одну за одной, и постепенно власть над сознанием и телом улетучивается, все становится ватным и эмоции усиливаются. Тогда они собрались в клуб. Намджун вызывает такси в стороне, а Чонгук достаёт сигареты. Сокджин смотрит на него, приподняв брови:  — Ты куришь?  — Иногда, — отвечает Чон, убирая зажигалку в карман, — Раньше курил постоянно, но один… Человек не любит запах сигарет на других, так что я снизил процент потребления. Постепенно отвык, потому что либо секс, либо сигареты, — он засмеялся, — Я выбрал и то, и то, просто курить начал меньше. Мне так только лучше. Денег уходит меньше, — он очаровательно улыбнулся, и Сокджин подавил вздох. Непонятно откуда возникшая ревность опалила дыхательные пути, может, это был дым, что выдохнул только что Чонгук. Правда, откуда ей взяться? И все же, что за человек такой… Сокджин был пьяный ровно в той степени, чтобы не держать язык за зубами, тут же следуя эмоциям.  — Твоя девушка? Чонгук немного ехидно усмехнулся, опуская взгляд на асфальт. Почему он выглядит так, будто этот вопрос ему неприятен?  — Нет, — говорит он, похлопав Кима по плечу, и уходит к Намджуну, который только что убрал телефон в карман, — Ну как? Скоро? , — слышит Сокджин слова, адресованные не ему. Он пялится Чонгуку в спину, пытаясь обработать то, что сейчас услышал. Если не девушка, то кто? В итоге они заваливаются в такси и уезжают в клуб. Водитель оказался весёлым мужчиной и включил музыку погромче, заметив настрой парней. Чонгук знал играющую песню не смотря на то, что это было из разряда «для старичков», и тут же начал в полный голос подпевать, а водитель подхватил вместе с ними, улыбаясь и следя за дорогой. Сокджин старался подавить вздохи зарождающегося смеха и снял видео, запечатляя профиль Чона, сидевшего на переднем сидении. Почему все, что касалось Чонгука, было таким светлым? Он всегда заставлял Сокджина забыть о проблемах и наслаждаться моментом. Всё равно, что в холодильнике только бутылка молока, что ест он одни варёные яйца и рис, иногда перекусывая рамёном быстрого приготовления или ещё реже — овощами и фруктами, что его куртке уже 4 года. Чонгук улыбается, заламывая брови на манер певцов с телевизора, Намджун хихикает сбоку, отбивает ритм, хлопая в ладоши, а Сокджин снимает на камеру Чона. Отсветы фонарей бегают по тёмному салону, и Ким переводит камеру на Намджуна, который тут же тушуется, смеётся и снова снимает Чонгука. Видимо, таксисту было очень весело, так что в итоге он делает им небольшую скидку. Мелочь, а приятно. В клубе душно, зелёная неоновая подсветка добавляет помещению чего-то магического, смешиваясь с чёрными стенами. Запах смешавшегося парфюма алкоголя, шумно до невозможности. Они втроём уносятся тут же к бару, и там их встречают два парня — друзья Намджуна. Один из них довольно сильно пьян, не слишком, но во всяком случае больше Сокджина, а другой наоборот — то ли трезвый, то ли практически. Сразу и не поймёшь. Они знакомятся, и первого зовут Юнги, второго Хосок.  — Очень приятно, — бормочет Сокджин, пожимая руку. После этого Намджун начинает с ними разговор об их общих темах, а Ким переводит взгляд на Чонгука. Тот хитро улыбается, берёт его за руку, сжимая пальцы, тянет на танцпол. Сокджин выпил не так много, но достаточно, чтобы поддаться и пойти за Чоном и танцевать среди этой толпы. Биты бьют по ушам, и люди отдаются ритму. Алкоголь волной проносится по крови, расслабляет тело и облегчает мысли. *** Сокджин постепенно выплывает из сна. Его мысли медленно и неосознанно обрабатывают сон, который он тут же забудет, как откроет глаза. С осознанностью приходят и воспоминания. Вот они едят в забегаловке, потом танцуют в клубе, затем Чонгук с Сокджином шагают вместе по улице, держась друг за друга, чтобы не упасть… А дальше? Провал. Ким открывает глаза и разглядывает стену в квартире Чонгука. Он вздыхает, напряжённо хмурясь. На и какого чёрта он вечно идёт к Чону во время пьянок? Сокджин обращает внимание, что чувствует спиной тепло. Не от одеяла, а как… От тела. Чонгук. Конечно. Он снова прикрывает глаза, рвано вздыхая. Тошнота нагрянула волнами. Ким прислушивается к телу. Не похоже, что его вырвет. Значит, все не так плохо. Он медленно поднимается, оглядывая комнату. На этот раз они разделись, и одежда валялась на полу. Сокджин остался в футболке и нижнем белье. Он поворачивается и смотрит на Чонгука. Тот дует пухлые губы, немного хмурясь от, видимо, света из окна. Ким ухмыляется и накрывает его голые плечи одеялом. Он собрал с пола свою одежду и нащупал телефон, тут же смотря время. Восемь утра. На работу ему не скоро, поэтому Сокджин умылся, оделся и решил приготовить завтрак. Еда в холодильнике, конечно, была. А как иначе? Это же Чонгук. Ким помыл овощей и фруктов, порезал и разложил в тарелку. Принялся жарить яичницу с кусочками ветчины. Он тихо напевал себе под нос мелодию, что крутилась со вчера. Настроение от чего-то подскочило. Солнце заливает тёплым светом кухню, скоро из комнаты выползет Чонгук с похмельем и тут же достанет аптечку, лежащую в шкафчике. Сокджин знает где. Ким как-то неконтролируемо улыбается и слышит щелчок двери в ванную. Чон поднялся с кровати, видимо, на запах еды. И тут он заходит: волосы смялись от сна и торчат, лицо слегка припухшее, по шее стекает капля воды после умывания… Сокджин сглотнул, когда его взгляд опустился ниже — естественно, Чонгук приперся в одних трусах. Ну, а зачем ему одеваться? Вот что Сокджин-то там не видел? Тем не менее, почему-то лёгкое волнение занимает грудь Кима. Он не совсем понимает почему, это чувство вводит его в лёгкий ступор. Чонгук очаровательно улыбается:  — Ты что, готовишь нам завтрак? Вааау… Обычно готовлю я, а это, оказалось, так приятно, — он подходит ближе, когда Сокджин снова отводит взгляд к сковороде, и обнимает Кима со спины. Тот чуть не поперхнулся собственной слюной, — Сокджинни, спасибо. Ты как? Нормально себя чувствуешь?  — Ага, — мычит в ответ парень, и Чонгук отпускает, садится на стул, разглядывая его спину. Вот же зараза… Этот Чон.  — Чонгук, тебе сколько лет вообще? Я даже не спрашивал ни разу.  — Двадцать, но в этом году исполнится двадцать один. Сокджин стремительно оборачивается, его брови взлетают вверх и не хотят опускаться.  — Сколько? Мелочь, ты что в барах забыл? Чонгук смеётся и трёт макушку пальцами отворачиваясь к окну.  — Мне звать тебя хён?  — Почему ты не интересовался этим раньше? Вот невежда! Чонгук снова смущённо захихикал, прикрывая глаза рукой, а Ким продолжил:  — Вот это да. Я в твоём возрасте такого не творил. У тебя и девушек, небось, было не меньше десяти, и отсчёт начинается с тринадцати лет, — шутя упоминает Сокджин, но Чонгук тут же становится серьёзным. Ким делит лопаточкой яичницу и раскладывает в тарелки. Когда он ставит одну перед Чоном, тот смотрит ему в глаза и серьёзно говорит:  — Ни одной, хён. Сокджин тормозит секунду, немного хмуря брови.  — Ты постоянно спишь с кем-то и приходишь весь в засосах. Чонгук как-то надломленно ухмыляется. Его взгляд падает на небо в окне, а Ким всё рассматривает его лицо.  — У меня были парни.  — А, — выдаёт Сокджин и аккуратно садится за стол. Он смущён, ему неловко. Он, мягко говоря, в шоке. Но не хочет расстроить Чонгука, как-то это некрасиво, поэтому кивает и начинает есть, не чувствуя вкуса еды. Это странно, весь Чон такой. Он совсем не похож на Сокджина абсолютно ничем. Чонгук открытый, прямолинейный, беспардонный и добрый. Совсем другой. Это непривычно, по-новому и отпугивает Кима.  — Почему… Ты не учишься? Чонгук подхватывает палочками кусочек ветчины и кладёт в рот, пережевывает, отвечая только после этого:  — Я взял академ на год. Не уверен, что хочу учиться по этой специальности. Поступил из-за родителей, а уже на втором полугодии понял, что это не моё совершенно точно. Вообще., — он бесцельно перемешал еду в тарелке, — В академический отпуск меня отправили тоже родители. Мол, погуляй и доучивайся. А я не хочу, — он вздохнул, — Вот так, хён. Сокджин слабо улыбнулся:  — А куда ты хочешь?  — Я мечтал рисовать с самого детства. Куча курсов и дополнительных занятий для этого было, но родители всё считали это просто увлечением. Они говорят, что это не работа, что я не смогу пробиться, что у меня нет таланта. Сокджин осматривает пол. Он серьёзно думал, что Чонгук — беззаботный мальчишка? Что у него нет проблем? За это утро слишком много всего личного о Чоне, того, к чему Ким не готов.  — По крайней мере, они живы и здоровы.  — Я и не виню их в том, что они так говорят. Мне просто больно от этого всего. Сокджин постепенно принимается есть, но говорит:  — Делай то, что ты хочешь. Если это не ущемляет других и нужно тебе, делай это. Жизнь одна. Ты молодой, самое время стремиться к мечтам.  — Знаю, хён. Я буду, — он слабо улыбается и тоже продолжает есть. Остальная часть завтрака проходит в тишине. Ким задумчиво отодвигает тарелку и смотрит на Чона:  — Я боюсь довольно часто. Потому что у меня нет мечты. Честно, сейчас я совсем не понимаю свою жизнь… Я будто просто здесь. Просто отдаю всего себя работе… Я давно ничего не чувствую, Чонгук-и. Давно. И от этого мне страшно. Чонгук долго смотрит на него. Он не знает, что ответить, что может приободрить Сокджина. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Поэтому он просто кивает.  — Надеюсь, ты найдёшь свой смысл, — тихо шепчет, прежде чем подняться из-за стола.