Горячая кровь

Чонгук протяжно стонет на ухо парню, ускоряя темп. Их шёпот и горячие касания мешаются в один большой комок ощущений, и оба понимают, что близки к пику. Когда они по-очереди кончают, ум проясняется, и они привычно убирают всё за собой, идут в душ, красивый парень приносит привычно дорогую бутылку вина и разливает по двум изящным бокалам. Чонгук познакомился с Чимином в клубе (как бы смешно это не было), удивительно, но тот заговорил первый. Парню было одиноко, поэтому Чонгук согласился поговорить. Всё закончилось сексом у Пака на квартире. Они не встречались, у них не было романтических чувств друг другу. Только физическое желание и интерес к собеседнику. Они и правда хорошо понимали друг друга, Чонгук высоко ценил их долгие разговоры. Иногда они ходили в клуб и ужасно напивались, всегда приезжая на квартиру к Чимину, а иногда встречались сразу у него, самозабвенно трахались, а потом попивали вино из этих дорогущих бокалов. Все, что было в доме Пака, просто воняло деньгами. Атмосфера богатого человека буквально окружала Чимина, и это, несомненно, было так, но он был одиноким. Когда ты на вершине, трудно найти тех, что смотрят в глаза, а не на твои часы за несколько тысяч долларов. Чонгуку, честно, было всё равно на деньги Чимина. Наверное, поэтому он с ним и был. Чон тоже чувствовал это холодное одиночество, но он, в отличие от Пака, имел цели и мечты, что были золотым ориентиром. Он не зацикливался на этом чувстве. Чимин же имел все, чего можно пожелать. И он хотел любви, хотел реальных чувств, понимания, уважения, счастья рядом с кем-то, но перед ним были только красивые дешёвки. Чонгук стал для него другом. Самым близким на данный момент. У Чона всегда куча друзей, ещё больше знакомых, он может залезть куда угодно. И получить то, чего хочет. Поэтому Чимин верит в него как ни в кого другого. Молодые люди привычно сидели на большой кровати Пака с несколькими подушками. Чимин накинул на себя свой чёрный шёлковый халат, потому что не любит ощущение голой кожи, а Чон так остался, в чем мать родила. Он спустился на пол, садясь на светлый ковёр и опираясь спиной на кровать. Его взгляд упёрся в панорамное окно, за которым поблескивал ночной Сеул. Прекрасный вид. Не сравнимый ни с чем. Чонгук обожал это окно. Он делает глоток вина и начинает говорить:  — Я размышлял о том, почему люди не счастливы, когда у них есть все блага. Семья, деньги, хорошая работа. Почему? И тогда я подумал… Что, ну, знаешь, вся жизнь — это поиск. Поиск самого себя. Своей души. Я решил, что, наверное, мой путь правильный? Я делаю то, чего хочу, иду к своим мечтам. Чимин кивнул, снова отпивая из изящного бокала:  — Я согласен. Мечта сама по себе — дар, Чонгук-и. Такое дано не всем. Ты ведь уже определился, перед тобой горит звезда, твой ориентир. А что передо мной? У меня есть деньги, а значит есть все, чего я пожелаю, но… Мне ничего не хочется. Как будто… Просто существую.  — У меня есть друг… Он тоже говорил мне о подобном. Об отсутствии мечты. Ему было страшно, потому что, как ты сказал, перед ним не горит ориентир. Что делать в таком случае? Тогда я не смог ему помочь.  — Я не думаю, что это плохо, — Чимин пожал плечами, — Как ты говорил… Мы ищем самих себя. Возможно, он там, где нет чего-то того, что нужно завоёвывать. Но разобраться в себе не так легко, ты же понимаешь. Чонгук слегка улыбнулся.  — Понимаю. Он развернулся к Паку, тот лежал на кровати, наклонился к Чону, мягко касаясь пахнущих дорогим вином губ. Тот подался в ответ, запуская пальцы в мягкие волосы парня. Нежные поцелуи идеально мешались с алкоголем. *** Сокджин никак не мог выбросить из головы слова Чона о том, что он спал только с парнями. Это ведь было признание, что он гей? Сокджин не считал себя гомофобом, но подобное было для него совсем не понятно. Он ничего об этом не знал, никогда не общался с людьми нетрадиционной ориентации (по крайней мере осознанно). Почему-то это засело в его голове. Ким просто не знал как реагировать. Поэтому он залез в интернет. Почитав много вещей, которые казались бредом, он все же пришёл к выводу, что это не болезнь или что-то, что можно убрать. Также, как стало понятно, таких людей много, что действительно стало шоком для Сокджина. Ему всегда казалось, что это где-то там, далеко, не рядом с ним. Теперь он понимал, что думать так — крайне глупо. Ким все никак не понимал, почему Чонгук кажется таким особенным, другим, не похожим ни на кого. Он ворвался внутрь Сокджина, прямо как шот водки, тут же обжигая всё внутри. На этой неделе мама выглядела ещё хуже и слабее. Кажется, ей становилось всё хуже, а Сокджин только твердил: «Потерпи, прошу, осталось совсем чуть-чуть», — но тогда женщина аккуратно взяла его за руку и сказала:  — Сыночек… Я очень люблю тебя. Пожалуйста, отпусти все это. И будь счастлив. Живи своей молодой жизнью, ты пожалеешь, что не делал этого. Горячие слезы закапали из глаз Сокджина. Он знал. Он чувствовал уже тогда, что она прощается, но не хотел мириться с этим, не верил до самого конца. В тот день он ничего не сказал, смахнул влагу с глаз, потому что у женщины уже не было сил поднять руку и сделать это. Её глаза полны боли, видит бог, она совсем не хочет оставлять сына совсем одного, но никто её не спросил. На прощание Сокджин поцеловал её в лоб и ушёл, аккуратно прикрыв дверь. В смешанных чувствах он отправился к Намджуну, зная, что он уже вернулся с пар. Друг чувствовал, что с Сокджином что-то не то, но просто налил ему его любимого чая и ждал, пока тот соберётся с силами говорить.  — Намджун… Что бы ты делал, если бы узнал, что твой друг… Нетрадиционной ориентации? Тот задумался. Он хотел сказать так, чтобы Сокджин понял его отношение, при этом не застеснялся и не закрылся. Видно, что для него это важно.  — Ну… Ничего? В этом нет чего-то странного. Я ведь дружил с ним до того, как узнал, и все было в порядке. Это всё ещё он. Всё было бы в порядке. Сокджин медленно кивнул, принимая ответ.  — Ты о Чонгуке сейчас? , — аккуратно спросил Намджун. Парень напротив неловко отвёл глаза.  — Да. Намджун тепло улыбнулся, протянув руку к его ладони и пожав пальцы.  — Эй. Всё хорошо. Он отличный парень. У тебя могут быть смешанные чувства, но тебе стоит немного привыкнуть. Посмотреть фильмы или почитать книги с однополыми отношениями? , — не зло усмехнулся Намджун, но словил острый взгляд, поэтому предпочёл замолчать. Они допили чай, поговорили о будничных делах, и Сокджин отправился домой. Ему нужно собираться на работу в бар. Смена прошла как обычно: усталость, пьяные люди, громкая музыка и стойкий запах кальянов. Только один большой плюс — Киму выдали зарплату. Он устало плёлся по улице, наслаждаясь ранним утром. Когда-нибудь этот кошмар закончился. Он обязательно выдержит. Внезапно раздаётся звонок телефона, и в груди сворачивается что-то неприятное. Видя номер больницы, он уже всё понимает.  — Здравствуйте. Вас беспокоит больница, в которой находился ваш родственник. Приносим соболезнования, Ким Сонми скончалась. Дальше парень не слушает. Что-то про документы и подписи, он уловил вскользь. Телефон выпадает из руки Сокджин смотрит в одну точку вдали, смотрит и смотрит, пытаясь справиться с волной чувств. Пустота. Самое сильное, от чего его колотит. Последнего человека, который действительно его любил, не стало. Он один. Он не успел. И годы боли, работы круглосуточно и голода… Всё бестолку. Слезы стекают по его лицу, но ему похуй, ему вообще… На всё похуй. Есть ли смысл в его жизни? Есть ли значимость в том, что он делает? Вот смысл в жизни его матери был огромный, потому что ему без неё так плохо и одиноко, так больно, ему не хватает её объятий и поддержки прямо сейчас. Но она всё равно умерла. А что Сокджин? Если он умрёт, наверное, никто и не заметит. Он поднимает телефон с земли и плетется в сторону банка. Ему не сдались эти деньги. Он жертвовал всем, чтобы помочь матери, но сейчас… Это всё просто бессмысленно. Ему приходится обойти несколько банкоматов, чтобы постепенно снять наличными всю сумму с карт. Он кладёт деньги в сумку, не обращает внимание на людей, напугано оглядывающих его. Сокджин шёл домой около часа, но так и не почувствовал усталости. Его глаза безразлично пробегали по домам и улицам, но всё, чего он хотел сейчас — ничего не видеть и не чувствовать, просто исчезнуть. Он пришёл в свою маленькую квартирку и вытряхнул все деньги на ковёр в гостиной. Он был словно в трансе и не совсем понимал, что делает, но достал зажигалку из шкафчика. Он наклонился и посмотрел на эти деньги. Целая гора чёртовых бумажек, стоящих жизни человека. Жизни последнего родного человека в его жизни. Сокджин щёлкает зажигалкой и оранжевый язычок пламени загорается меж его пальцев. Его глаза слегка расширяются, когда он впивается в него взглядом. Интересно, если сгорят эти деньги, эта квартира, он, если всё просто исчезнет и останется только пепел, он лишится этой боли? Ким медленно подносит огонь к тонкой бумаге. Квартиру пронзает громкий звонок его телефона. Противная мелодия будто отдаёт в мозгах, и Сокджин отпускает кнопку зажигалки. Он потерянно моргает и достаёт телефон из заднего кармана джинс. Даже не помнит, как положил его туда. На экране светится «Чонгук» и его пьяное лицо на заставке. Когда Сокджин успел сделать его и поставить на контакт? Наверное, это та самая часть, которую Ким забывал. Он нажимает на зелёную трубку и подносит телефон к уху.  — Да?., — вышло глухо и затоптанно. Чонгук это услышал тут же.  — Э… Сокджин? Всё в порядке? Внезапно, услышав его голос и этот вопрос, слезы застилают глаза Кима. Он не знает точной причины, но всё то, что было внутри него, тут же вырывается наружу. Он начинает рыдать прямо в трубку.  — Ты где? Сокджин, слышишь меня? Скажи, где ты?  — Чонгук-и… Чонгук, пожалуйста, приезжай. Пожалуйста, — потерянно шепчет он, вдохнув кислорода.  — Подожди, я скоро буду! Открой входную дверь, ладно? Иди и открой её, чтобы я зашёл. Солнце, слышишь меня? Рыдания всё ещё вырывались уродливыми всхлипами из груди, всё, чего хотелось сейчас Киму — это почувствовать ласку, немного любви, чтобы кто-то сказал, что он не один, что ему помогут.  — Слышу, — прошептал он и поднялся на дрожащих ногах, открыл входную дверь.  — Тогда подожди немного. Через пятнадцать минут буду. Чимин, выходим быстрее! Да, подожди. Мне придётся отключиться, но я скоро буду. Сиди на месте. Хорошо?  — Хорошо, — подавленно шепчет Сокджин, не особенно понимая то, что ему говорят, но то, что Чонгук скоро приедет — это ясно. Это хорошо. Он прикрывает глаза и отключается прямо в коридоре. Чонгук ему поможет.

***

Чонгук сосредоточенно смотрит в лицо бледного Сокджина. Тот медленно пережёвывает обед и почти не разговаривает. Вчера утром Чон проснулся после ночи с Чимином, и решил позвонить Сокджину, зная, что он со смены. Ему было скучно, потому что Пак ещё дремал. Поел ли Ким? Нормально ли все? Как итог — трубку берёт полумертвый парень, рыдает в трубку. Чонгук чуть не поседел от страха, тут же растолкал Чимина, чтобы тот довёз его до Сокджина как можно быстрее. Когда Чон зашёл в квартиру, увидел Кима прямо на полу. Бледный и весь в слезах. Честно, первая мысль — он обдолбался наркотой и словил бэд трип, но Сокджин просто уснул. Чонгук перенёс его на кровать и позвонил в скорую, там ему сообщили, что если нет температуры и сердцебиение в порядке, то и парень в порядке. Чон согласился и оставил Сокджина отдыхать. Позвонил Чимину, сказал, что он с ним всё хорошо, Ким спит, поэтому тот успокоился. Чонгук не знал ничего о том, что произошло. Это пугало и бесило. Что могло случиться с этим парнем? А потом Чонгук зашёл в зал. Груда денег на ковре, рядом зажигалка. Вопросов только больше. Сокджин проснулся на следующий день. Он медленно открыл глаза, а Чонгук не спал, лежал рядом. Ким нахмурился и провёл ладонью по щеке Чона. Тот усмехнулся:  — Что такое? Сокджин выдохнул.  — Проверял, не мерещится ли мне. Чонгук хихикнул.  — Я тут. Всё хорошо. Ким слабо улыбнулся, кивнул и прижался к его плечу, обнимая.  — Не уходи… И Чонгук не ушёл. Сокджин так и не рассказал ничего путного, но это только подтверждало домыслы о том, что произошло нечто ужасное. Чонгук сходил в магазин и купил еды, приготовил обед.  — Хорошая еда и время должны помочь ему. Видимо, произошёл срыв. У него шок, — тихо говорил в телефонную трубку Чонгук. Он позвонил Намджуну, пытаясь разобраться в ситуации.  — Ох… Кажется, я знаю, что произошло. У него… Очень больна мать.  — Оу, — только сдавленно вставил Чонгук. Это был вечер первого дня. Тогда Чонгук тоже не ушёл. Как он мог оставить Сокджина ночевать одного? Спали они в одной кровати, потому что Ким просыпался время от времени и тут же цеплялся за плечи Чона, прижимаясь лицом к чужой груди. Ему хотелось чувствовать, что он не один на этой чёртовой планете. Чонгук всё понимал, гладил по волосам, успокаивал. Это помогало, руки Кима расслаблялись и он снова засыпал. На следующий день Сокджин начал понемногу говорить о бытовых вещах, они смотрели фильмы по телевизору, а потом Чонгук приготовил ужин, пока Ким убрался в квартире. Деньги он сунул в шкаф, самый дальний угол. На третий день Чонгуку позвонил Чимин, пригласил в клуб. Оставлять Сокджина как-то не хотелось, пусть он и почти пришёл в норму. По крайней мере, так казалось. Чонгук сказал, что решит немного позже. Пока Чонгук готовил еду на вечер (что стало привычкой за эти пару дней), к нему подошёл Сокджин. Он протянул телефон, на котором светилось имя Чимина. Чон быстро вытер руки о полотенце и приложил телефон к уху, ответив на звонок. Сокджин не ушёл, сел за стол и смотрел на Чонгука изучающим взглядом, пока тот говорил.  — Чонгук-а, ты как? Уже поздно. Сегодня не увидимся? Хотя бы просто в клуб, без всего вытекающего после. Я соскучился по тебе, — услышал Чон из динамика.  — Не знаю, Чимин. Подожди секунду, — он отстранил телефон от уха, повернулся к Киму и прошептал, — Ты не против, если я уеду на ночь? Сокджин приподнял брови, но тихо ответил:  — Нет, конечно. Я в норме. Чонгук кивнул и вернул трубку к уху:  — Я согласен. Только давай больше не пить так много, пожалуйста, — из трубки послышался заливистый смех, который краем уха услышал и Сокджин, — Я серьёзно. Моя печень не выдержит.  — Хорошо. Мне тоже это надоело в последнюю неделю, — сказал Пак. Он рад, что сможет вообще вырваться с Чоном, потому что понимал, как сильно тот волнуется за Сокджина. Они перекинулись ещё парой пустых фраз и Чонгук отложил телефон в задний карман домашних брюк, помешивая шипящее мясо на сковородке. Он удивлённо оборачивается, когда чувствует руки Сокджина, обхватившие его талию.  — Спасибо, что паришься со мной, как с ребёнком, — тихо сказал Ким ему ну ухо. Чонгук мягко улыбнулся.  — Всё в порядке. Я отосплюсь дома, возьму еды и одежды, если хочешь. Могу пожить у тебя недельку, или ты у меня. Если тебе так комфортнее… Сокджин уткнулся ему носом в заднюю часть шеи, и тут же по позвоночнику побежали мурашки.  — Можно к тебе, прошу… Эта квартира давит на меня. Буквально неделя. Я найду другую для съёма. Я поправлюсь и расскажу тебе всё, правда… Самое страшное уже позади, — он положил голову ему на плечо, и Чонгук поцеловал в макушку.  — Хорошо. Тогда я спокоен. Медленно руки Кима соскользнули с чужой талии.  — Я в душ, — бросил он и ушёл с кухни. Сокджин вёл себя не так, как всегда. Это сбивало с толку, но Чонгук правда надеялся, что всё будет хорошо. *** Чонгук выпил не так много, но огни клуба всё равно немного плыли. Всё же трезвым ходить в такие заведения как-то странно. Они танцевали, и Чимин, как и всегда, ластился к нему и вис на шее, что было довольно приятно, однако Чонгук никак не мог начать действительно отдыхать. Все мысли крутились вокруг Сокджина. А как он там? Всё ли хорошо? После того, как сильно Чон напугался, теперь не волноваться было очень сложно.  — Выйдем ненадолго, — сказал ему Пак на ухо, и потянул в туалет. Внутри было тихо, и Чимин настороженно посмотрел Чонгуку в глаза, — Ты волнуешься о том парне? Чон вздохнул, напряжённо опуская взгляд. Пак ободряюще похлопал его по плечу.  — Прости, что из-за меня отдохнуть нормально не получается. Сам расстроен, тебя туда же тащу, — прошептал Чонгук, и Чимин заглянул ему в лицо.  — Всё нормально. С чего ты взял, что я обижен? Если происходит что-то плохое, негативные чувства совершенно нормальны, и ты ими мне не мешаешь. Я тоже волнуюсь, только из-за тебя. Этот парень тебе так дорог?  — Я уже сам не понимаю, Чимин… Похоже, даже то, что я гей — уже шок для него. Не думаю, что мои чувства к нему будут кстати. Но сейчас я ему нужен. Как стало ясно, у него совсем никого нет. Только два друга, один из которых — я.  — Да уж, дело дерьмо, — прошептал Пак, ковыряя ногтем раковину, чтобы занять руки. Чонгук аккуратно провёл по его щеке пальцами, взял за подбородок и повернул лицом к себе. — Прости. Не хочу, чтобы ты тоже расстраивался, — прошептал он прямо в губы. — Всё в порядке. Это меня не трогает. Взгляд холодный, но Чонгук знает, что это напускное. Знает, что Чимин очень чувствительный и наверняка только пытается делать вид, что ему всё равно. Как всегда. Поэтому Чон наклоняется и целует его пухлые губы, и, конечно, Пак тут же горячо отвечает, притягивает к себе за шею, наконец-то выдыхает. И почему Чон вечно сближается с одинокими людьми?

***

Небо снова хмурится, совсем как в тот день, когда Сокджин встретил Чонгука в кофейне. Было то же противное ощущение внутри, выедающее внутренности по кусочкам. Что же это? Он сам съедает себя, или все же мир вокруг? Тучи темнеют и идут буграми, сворачиваются и выливают ледяную воду на землю. Холод прогрызался в кости, и все недовольно отпускали зонты ниже. Сокджин смотрел на это всё из окна квартиры Чонгука. Он перевез все вещи, сказав владельцу своей квартиры, что съезжает. Он не мог больше находиться в той квартире — она пахла годами ограничений ради… Чего? Теперь Сокджин не чувствовал цену денег, но чувствовал цену жизни. Ким обещает себе, что будет стараться жить так, как требует его сердце. Мама была бы рада, сделай он так… Сокджин похоронил её тихо и без украс, потому что у женщины и друзей-то не было, только двоюродная сестра, с которой парень не общался ни разу в жизни, да и живёт она за границей, как говорила мама. Он открывает окно нараспашку и глубоко выдыхает свежий воздух с улицы. На лицо попадает пара дождевых капель и поток холодного ветра врывается в квартиру, проходится по лицу Кима. С детства ему твердили, мол, какой красивый, как же тебе повезло. Сейчас он серьёзно задумывался: вот какой от этого плюс? Ему внимание других совсем не нужно, тем более, если оно вызвано красивой внешностью. Институт он так и не окончил, бросил из-за болезни мамы. Работал не понять где, почти не ел, и все равно все бестолку. Интересно, есть ли в нем вообще смысл? Стоит ли он хоть чего-нибудь? Сокджин и не заметил, как наклонился из окна, рассматривая улицу внизу. Толкни его кто сзади — полетит вниз, как мешок ненужного мусора. А потом приедет скорая, установят смерть, увезут в морг… Кто-то погладил его по спине, потом аккуратно взял за плечи и потянул на себя, назад. Сокджин проморгался. Он снова будто находился в прострации, бегая от мысли к мысли. Руки, конечно, были Чонгука. Он прижался к Киму всем телом, уткнулся носом в затылок.  — Закрой окно, тут холодно, — прошептал он, и Сокджин закрыл, оборачиваясь назад. Ким посмотрел в глаза Чонгука и ему стало стыдно за себя. Чону приходится носиться с ним, как с ребёнком. Зачем он это делает? Правда ли Сокджин дорог ему?  — Я не слышал, как ты пришёл, — прошелестел Ким. Чонгук слабо улыбнулся, проводя пальцами по его волосам.  — Я окликнул тебя два раза, а потом увидел здесь. Сокджин опустил глаза и закусил губу. Чонгук продолжил:  — Ты уверен, что тебе не нужна профессиональная помощь? Мне кажется, ты загнал себя ещё до… Произошедшего. Теперь просто ухудшилось.  — Я не знаю… Правда, не знаю.  — Тебя посещали мысли о суициде, хён? Сокджин отвернулся и начал рассматривать кухонный гарнитур. Он не хочет озвучивать это вслух. Все и так понятно. Чонгук обнял его, мягко прижимая к груди.  — Дай себе передышку… В последнее время ты очень вялый и много спишь. Скоро придёт Намджун, он так волнуется о тебе. Верь нам, пожалуйста. Мы с тобой. И все будет в порядке, мы найдём способ всё уладить. Просто нужно время, хён… Сокджин кивнул и обнял Чонгука. Крепко, прижимая к груди и вдыхая запах его волос, к которому уже привык. Ему все же было неловко, что он заставляет Чонгука волноваться. У того свои проблемы, ему тоже нелегко. Но Сокджину это было нужно. Ему была нужна поддержка, и он находил её в друзьях. Ким был благодарен им. Чонгук поцеловал его в висок, и это слегка смутило, но Чон просто отстранился и слабо улыбнулся.  — Мы справимся. Давай, приготовим ужин. Поможешь мне. Они принялись готовить, и Сокджин мало-помалу успокоился. Он резал мясо и овощи, пока Чонгук колдовал над сковородкой. Постепенно настроение немного улучшилось. Тогда и Намджун пришёл, светя своей красивой улыбкой. Он обнял Чонгука и Сокджина в приветствии, сразу радуясь вкусному ужину. Когда они уселись за стол, немного поели, обговорили будничные вещи, Сокджин отложил палочки и тихо сказал:  — Вы последние, кто остался у меня. Вы единственные самые родные мои люди. Поэтому я считаю, что должен открыть вам всё. Парни серьёзно посмотрели на него, показывая, что готовы слушать.  — Два года я сжигал себя на работах, чтобы оплатить маме операцию. Она умерла. Я снял все эти деньги и хотел их сжечь вместе с собой, но, — он сглотнул, — Позвонил Чонгук. Все было как в тумане, но услышал Чонгука, и… В общем, вот я. И я не хочу даже видеть эти деньги. Не знаю. Намджун медленно кивнул, смотря в стол. Они оба знали почти всю информацию или хотя бы догадывались, но то, что Сокджин идёт на контакт так открыто — очень хороший знак. Видимо, смерть родного человека была не только ударом, но и толчком к определённым мыслям.  — Ты не доучился… Хотя хотел. Может, заплатишь ими за институт? , — спросил Ким, поднимая глаза на Сокджина. Тот задумался.  — Хорошая идея… Да, думаю, да. Я хочу продать её квартиру. Мамы, имею ввиду. И купить новую. Ещё Чонгук сказал мне кое-что сегодня, и это навело меня на мысли о том, что стоит записаться к хорошему психологу. Хотя бы пару сеансов. Оба друга просияли, и Сокджин слабо улыбнулся.  — Я ведь её сын… Я верю, что пока я жив, жива и она. У меня ее ДНК. Она была бы счастлива, живи я так, как хочу. Чонгук взял Сокджина за руку. Кажется, его глаза немного влажно заблестели.  — Давайте преодолеем все.  — Файтин! , — прокричал Намджун, и они засмеялись. Сокджин сжал пальцы Чонгука покрепче. *** Чонгук решил устроиться на работу. Лишние деньги не помешают, а управляться с кофеваркой Чон умел. Сокджин подыскивал институт, и сегодня ушёл на первый сеанс к психологу. Чонгук в это время лежал в кровати, смотря аниме по ноутбуку. Он вздохнул и остановил воспроизведение. Все его мысли так или иначе возвращались к сексу. Они не виделись с Чимином уже давно. Чон отыскал меж одеял телефон и набрал давно знакомый номер телефона.  — Алло. Соскучился?, — послышалось из динамика после пары гудков. Чонгук хохотнул.  — Не представляешь как, Чимин… Скучаю по твоим губам.  — Заднице тоже?  — Тоже. Чимин засмеялся, и Чон тепло улыбнулся. Всё же он любил Пака, пусть не совсем в романтическом плане. И скучал он не только по сексу с ним, но и по разговорам.  — Я не хотел отвлекать тебя сейчас. Как дела?  — Сокджин переехал ко мне. Ему так проще. Постепенно восстанавливается.  — Вы выглядите, как пара. Ты так заботишься о нём.  — Мы не встречаемся. Я никому не изменю, — хихикнул Чон, и Чимин усмехнулся.  — Тогда ладно. Приезжай ко мне сейчас, я дома.  — Думаю, на ночь я не останусь, так что да, скоро приеду.  — Понимаю. Жду тебя!, — сказал и тут же сбросил трубку Чимин. Чонгук вздохнул. Теперь их встречи с Чимином больше не будут такими, как раньше. Всё меняется, жизнь течёт вперёд и обрастает другими обстоятельствами. Это нормально, но немного грустно. Чонгук больше не мог оставлять Сокджина одного на ночь, по крайней мере, в ближайшее время. Тот не требовал, но со знанием того, что Ким склонен к суицидальным мыслям, было немного страшно. Чон отправил смс Киму, где предупредил, что поехал к Чимину и вернётся поздно вечером. Сейчас его телефон наверняка выключен, но как только поедет домой, прочитает. Пак открыл ему дверь с яркой улыбкой. Чонгук даже внутренне вздохнул: какой же Чимин красивый.  — Привет, Чонгук-и. Думал, уже тебя не увижу… Чон усмехнулся и зашёл внутрь, крепко обнимая Пака. Они решили перекусить салатом и выпить немного соджу.  — У меня тут был случай… Снял с моста мальчика, твоего одногодку. Забрал переночевать. Он утром приготовил завтрак и ушёл, пока я спал.  — Оу, — только сдавленно вставил Чонгук, — Это грустно. Он не ничего не говорил о том, что с ним?  — Нет. Сначала ерепенился, потом я его обнял, а он давай рыдать.  — До сих пор думаешь о нём? Чимин зачёсывает волосы назад.  — Вроде того. Он показался одиноким… Но он милый. Гораздо наивнее тебя, — криво усмехнулся Пак, и Чонгук закатил глаза.  — Жаль, что контактов не оставил. Он тебе понравился что ли? Чимин передернул плечами.  — Не знаю. Может быть. Просто зацепила эта ситуация, теперь думаю об этом. Чонгук молча поднял рюмку со спиртным, и Пак неловко улыбнулся. Они выпили пару раз, прежде чем Чимин с довольной ухмылкой залез к Чонгуку на колени.  — Я так скучал по твоим рукам, ты бы знал, — горячо прошептал Пак на ухо, и Чон прерывисто выдохнул.  — Почему мы вечно играем в парочку, хотя не любим друг друга романтически?, — прошептал Чонгук, смотря в глаза Чимину. Пак грустно улыбнулся, беря его лицо в свои ладони, и тихо сказал прямо в губы:  — Потому что мы оба чертовски одинокие, Чонгук. И тут же прильнул к губам, целуя нежно и сладко. Чимин порой забывает, что Чонгук ещё совсем юный. Если Пак привык жить со своей болью, то Чон был чувственным и порывистым, у него было много желаний и большие мечты. И это хорошо, думал Чимин, потому что у него в этом возрасте в голове был только ветер. Чонгук красивый, хороший, и, видит бог, как бы хотел Пак любить его. Он часто представлял, как бы это было? Будь они счастливой влюблённой парой? Наверное, чудесно. Их отношения были построены на уважении и взаимопонимании, но это была крепкая дружба с привилегиями. Если бы у них были любимые, они бы легко отказались от секса друг с другом, но разговоры за бокалом вина — это слишком дорого сердцу. Чонгук добрый и амбициозный. «У него всё получится», — твёрдо говорил себе Чимин. Он знал и чувствовал это, пока Чонгук смущённо говорил о бывшей художественной школе, о мечтах быть художником, об искусстве. Как его глаза сияли при разговоре. Чимин ценил это в нём больше всего. Он говорил: «Чонгук, твоя страсть не с проста, верь сердцу», — и Чон слушал, потому что внутренне знал это. У Чимина же в сердце дыра. У него было все, чего он захочет, вот только счастья — нет. Он вечно напарывался не на тех людей, и это привело к недоверию и закрытости. В мире, где все хотят от тебя выгоды. Всем нравится только твоя внешность и кошелёк. Чимин чувствовал себя собой только с Чонгуком. Он всегда говорил все мысли, рассказывал о себе. Тогда, лёжа в кровати и попивая вино — они говорили друг с другом сердцами. Несмотря на статус в обществе, счёт в банке, личные проблемы. И поэтому Чимин ценил это больше всего. Время, проведённое с Чонгуком, имело ценность гораздо больше, чем деньги. Такое не купить. И он все ещё не любил Чонгука, как парня. Пока в наслаждении шептал его имя, вплетал пальцы в его волосы и оставлял засосы на его шее. Бесспорно, их глубокая связь была невероятна. Но они все ещё были просто друзьями. Это ли было причиной того, что Чимину в голову закрались мысли о том, что он не умеет любить? Или ещё что-то? Может, его было и не за что любить? Когда он говорил эти мысли Чонгуку, тот всегда отрицательно качал головой. «Любовь — это не так просто, хен. Это не значит, что ты плохой или какой-то не такой… Ты просто встречал не тех людей. То, что ты подразумеваешь под словом любовь, некоторые не испытывают и раза за всю жизнь. Ты очень серьёзен в этом плане. Интересно, что в других вещах ты очень легкомысленен.» Чонгук кладёт его в кровать, целует и жарко ведёт руками по телу. Он снимает с него одежду и заставляет молить. Почему Чимину этого недостаточно? Разве ему нужно восполнять не только физические потребности?  — Чонгук?  — Мм?..  — Поцелуй меня, пока трахаешь.  — Чи, это не очень удобно, — стон вырывается с его губ, — Но ладно. Немного, — шепчет Чон, и Пак заламывает брови, когда он выполняет его просьбу. Обязательно ли создавать эту романтическую атмосферу? Играть в любовников? Нет, конечно нет, но иногда Чимину так сильно хотелось этого. *** Город за окном как будто пепельный. Стойкий синий цвет неба красит все эти бетонные улицы в холодный голубой, постепенно загораются крупинки-фонари. Чимин любит наблюдать за этим, лёжа в своей кровати. Чонгук, как всегда, был хорош. Пак слышит, как открывается дверь ванной. Он поворачивается и смущённо улыбается, столкнувшись взглядом с Чонгуком.  — В последнее время ты какой-то другой. Пак удивлённо приподнимает брови:  — Да? Это всмысле?  — Улыбаешься часто, затрагиваешь свои личные темы в разговорах. И секс стал… Таким романтичным? Не знаю, раньше ты был чёртовой бестией, а теперь «поцелуй меня».  — И что, это плохо? , — нахмурился Чимин.  — Нет, — Чонгук улыбнулся, — Мне приятно наблюдать за этим. Ты будто оживаешь. Ты научил меня идти к своей цели и верить в себя, — Чон улыбнулся чуть шире, — А я тебя доверять и открываться? , — он сел кровать рядом с Чимином, тут же зарываясь рукой в чужие чёрные густые волосы. Пак прикрыл глаза, расслабляясь под лаской.  — Да, наверное. Хорошо, что мы познакомились тогда в клубе… Чонгук хихикнул.  — Почему-то всех своих друзей встречаю в клубе. Это звоночек? Чимин засмеялся:  — Определённо, — он помолчал немного, прежде чем продолжить, — Знаешь, я читал, что люди, прожигающие себя в барах, пытаются создать иллюзию счастливой жизни. Так что не удивительно, что все твои друзья с какой-то чертовщиной в голове. Чонгук улыбнулся, и поцеловал Чимина в лоб. Место, где коснулись его губы, будто сохранило тепло. Никто не целовал Чимина вот так. Пак ощущал Чонгука как члена своей семьи. Чимин слабо улыбается, стараясь сохранить это чувство в груди.  — Всё потому, что я такой же, как и вы, — прошептал Чонгук, — Я нахожу свои родственные души. *** Парни подремали около часа, а потом Чонгук собрался домой. Они выпили ещё соджу, прошлое выветрилось. Чимин вызвался его проводить до середины пути, потому что он собрался идти пешком. Свежий уличный воздух играл в волосах, когда они распрощались. Чимин напоследок поцеловал Чона в щеку, и они разошлись. Когда Чонгук пришёл домой, его встретил улыбчивый Сокджин. Рассказал, что рыдал почти весь сеанс, но многое понял во время него, и теперь ему стало немного легче. Чонгук был очень рад такому повороту, и принялся говорить с ним. Кажется, он даже соскучился за этот день. Они сели выпить чая, и Сокджин что-то оживленно рассказывал, пока его взгляд не остановился на шее Чонгука.  — Ты ездил к Чимину, да?, — спросил Ким. Чонгук даже не понял почему, но стало как-то неловко, будто он сделал что-то плохое.  — Ну… Да. А что?  — Да нет, ничего. Просто теперь у тебя вся шея в засосах. Чонгук смущённо усмехнулся, тут же скользя пальцами по шее.  — Завтра пройдёт. Сокджин передёрнул плечами.  — Просто всё никак не разберусь, кто вы друг другу. Чонгук много раз упоминал Чимина при Сокджине. И в историях, потому что они вместе пережили много чего, и просто цитировал его слова. Так что Намджун и Сокджин точно знали о Паке.  — Ну… Мы друзья с привилегиями, скажем так. Ким долго посмотрел на него, прежде чем спросил:  — Ты спишь со своим другом?  — Да?, — неловко потупился Чонгук, — А… Что?  — Нет, ничего. Это не моё дело. Допивай. Я в душ и спать. Сладких снов, — Сокджин коротко улыбнулся и ушёл в ванную. Чонгук вскинул брови, смотря в собственную кружку. И что это было?