Горячая кровь

Кучей работы и постоянным стрессом он загнал себя в ловушку, потерял вкус жизни, всё время стараясь отстраниться, жить будто «не здесь». И да, это просто его жизнь, то, кем он был, это до сих пор не прошло. Ему было трудно оправиться от болезни матери, но после нескольких лет истощающей себя самого жизни и смерти той, ради кого положил всё — казалось невозможным, нервный срыв на почве всего этого очень и очень хорошо дал по сознанию, но Ким старается. Старается, несмотря ни на что. Потому что он должен жить — дышать, любить, наслаждаться. Иногда грустить и плакать, иногда немного отстраняться, но любить это всё равно. Психолог говорил ему, что он слишком растрачивает себя на других. «Ты не обязан никому и ничего, думай в первую очередь о себе», — сказал тогда он, и Сокджин настолько поразился этому, что просто вылупил на мужчину глаза. Ким решил, что на этом пути он полюбит в первую очередь себя. Поверит, что он сможет жить так, как хочет, быть собой. Быть с Чонгуком, потому что они влюблены, им вместе комфортно и хорошо, почему же они должны думать об окружающих, если это только дело их двоих? Поэтому-то Сокджин решил не отказываться. Когда-то он лишился почти всех, кто был рядом с ним (за исключением Намджуна), теперь он не собирается упускать надежду на своё счастье. Они с Чонгуком выбрали институты, подобрали на съём другую квартирку, которая ближе к их местам учёбы. Пусть она и меньше, чем нынешняя, потому что им придётся содержать её на свои доходы, однако это совсем не мешает. Чон собирается ехать разговаривать к родителям, готовится к новой волне скандалов, однако он спокоен, вот и Сокджин тоже. Вперёд, думает он. Оптимистично замечает себе, а голове: «главное — не сдаваться».       — Не спишь? , — слышит Ким в темноте. Чонгук пришёл к нему на порог поздно ночью.       — Нет. Что такое?       — Мне приснилась какая-то хуета. Теперь тревожно. Я тут побуду, ок? , — спрашивает Чон. Всё равно, что это не так, кошмаров никаких нет — ему просто тоскливо и одиноко, хочется погреться в чужих объятиях, словить пару поцелуев в щёки.       — Конечно, иди сюда, — отвечает Ким с улыбкой. Он не догадывается об истинной мотивации Чонгука, но так даже лучше. А что Чон? Ему одиноко. Серо и тоскливо, вот он и пришёл, как собачка к порогу. Чонгук обнимает, чего Ким не ожидал. Обнимает и прижимается, вдыхая и расслабляясь всем телом. Его дыхание щекочет шею Сокджина. Мягко проходит по коже, и мурашки ползут по затылку старшего.       — На самом деле, мне просто было одиноко, — шепчет Чонгук и приподнимается вверх, так, чтобы их лица были на одном уровне. Его дыхание немного отдаёт алкоголем, но Ким не волнуется. Чонгук точно в четком сознании, наверняка просто пытался расслабиться.       — Почему?       — Просто так.       — Понимаю, — голос Сокджина звучит как-то тоскливо. Наверное, они бы так и уснули, но Чонгук тянется вперёд и прижимается к губам. Так мягко, но отчаянно, будто ему срочно надо сделать это. Касание по-детски поверхностное, но Чон отстраняется и прижимается снова, углубляя поцелуй. Сокджин подавляет взволнованный вздох и тянется вперёд. Жар по коже, сердцебиение учащается. Он не замечает, как запускает пальцы в волосы Чона, согревается всем телом. Он чувствует чужое желание по тому, как парень льнёт и ластится. Чонгук переворачивает его на спину и нависает сверху, удерживая вес на локтях. Глаза в глаза, волнение выдаётся тут же.       — Как тебе? , — шепчет младший, — Всё нормально?       — Приятно, — смущение от ответа обжигает щёки.       — Правда? Я боялся, что тебе будет неловко. Ты привык?       — К тебе — да, — Сокджин берёт лицо напротив в ладони и кратко целует в губы. Чонгук улыбается, Ким чувствует это. Чон снова целует. Глубоко, сладко, распуская язык. Дыхание на двоих становится прерывистым, и Сокджин распускает руки. Ведёт по чужому телу вверх, сжимает пальцы на лопатках. И всё нормально. Когда любится, странным и неправильным ничего не кажется — просто хочется ближе и плотнее, а на мир вокруг всё равно. Чонгук отстраняется, чтобы спуститься поцелуями на шею. У Сокджина перехватывает дыхание, он судорожно вдыхает, а мурашки от удовольствия уже разбегаются по телу. Чон приходится губами по ярёмной впадине, в сторону по ключице, слегка прикусывает её, а у старшего, кажется, перед глазами поплыла комната. Какого хрена он такой чувствительный? Кажется, что с ним это всё впервые, но нет. До болезни матери он даже встречался кое с кем, но… Обычно его не сильно интересовали подобные вещи, а влюбляться — этого с ним никогда. Наверное, нужно было просто полюбить, чтобы превратиться в чувствительный комочек и захотеть быть рядом. Он впервые задумался над тем, что хочет парня. Тема секса с ним его пока что немного напрягала, он ведь не очень-то и разбирался, что там и как. Однако Ким впервые понял… Что хочет.       — О чём задумался? , — шепчет Чонгук, аккуратно укладываясь рядом на подушку. Жар от поцелуев в телах ещё не остыл, но он понимает, что Киму на сегодня хватит.       — О прошлом. Я никогда не встречал кого-то похожего на тебя, знаешь.       — Я таких как ты тоже не встречал, — Чон усмехается и кратко целует в щёку, — Давай спать. Завтра на работу.       — Конечно… Они уснули гораздо быстрее, чем могло бы показаться. День был трудным. А Киму предстоит штудировать интернет в поисках информации по… интересующей теме.

***

Сокджин вздыхает и кладёт голову на стол.       — Чонгук, я просто… Хотел кое о чём поговорить, но это смущает. Чон задумывается на пару секунд, садится рядом аккуратно, спокойно. Кладёт руку на плечо в безмолвной поддержке и тихо говорит:       — Всё хорошо. Мне можно говорить о чём угодно, ты же знаешь.       — Помню, с Чимином вы обсуждали абсолютно всё, как говоришь. Чонгук хмурится. Пока не понимает, в чём дело, почему хён злится, и, судя по всему, ему очень неловко, поэтому он переходит в оборону.       — Ну что такое, м? Ким медленно выдыхает и выпрямляется, смотрит прямо в глаза, но в итоге отворачивается к столешнице.       — Я, ну… Как бы… Чонгук, ты мне очень сильно нравишься. Ты такой, — обводит взглядом фигуру рядом, пусть и бегло, — Красивый. Подтянутый, не знаю, просто идеал, понимаешь? Чонгук усмехается, но боится сбить настрой парня, поэтому начинает поддерживающе поглаживать его по плечу и говорит:       — Понимаю.       — И… Логично, я, — снова вымученная пауза, и Чону уже хочется засмеяться от лепета старшего, но держится, чтобы не смущать, — Хочу тебя. Очень сильно. Со мной никогда такого не было, не настолько. Я всё время смотрю на тебя и просто… Хочу быть с тобой всё время, понимаешь?       — Я чувствую то же, правда.       — Да? , — Сокджин будто выдыхает немного, ему же до сих пор странно как-то, но хочется, так зачем себя в чём-то ограничивать? Разговор показался лучшим решением, — Я рад. Но я не совсем об этом хотел сказать…       — Ты хотел поговорить о сексе, я правильно понимаю? Между мужчинами. Ким кивает, и Чон нежно улыбается.       — Всё хорошо, не волнуйся. Я понимаю тебя. Ты смотрел что-то в интернете? Что именно мне тебе рассказать?       — На самом деле, я много чего прочитал, посмотрел тоже, но мне… Не знаю.       — Непривычно и стремно.       — Да.       — Но ты всё равно хочешь меня.       — Да.       — Всё ясно, — Чонгук всё-таки усмехается, и Ким невольно отражает его улыбку, чувствуя себя легче. Он знал, что Чон отреагирует именно так, но всё равно боялся. Он никогда не обсуждал ни с кем… Почти ничего. Поэтому его удивляет Чонгук: открытый, раскрепощенный, уверенный в себе, и это в его достаточно молодом возрасте. Младший кивает и говорит мягко:       — Наверняка ты понимаешь, что на самом деле ничего страшного нет. Мне рассказать про свой первый раз?       — Давай, — тихо отвечает Ким.       — Я тоже боялся. Кроме того, мне было… В общем, я был достаточно мелким, не знаю, имеет ли это значение. Но если партнёр хороший, вы оба осведомлены, то всё хорошо.       — Это был Чимин? Тогда.       — Нет, — Чонгук улыбается слегка застенчиво, — Не волнуйся, я проверяюсь на всякие заболевания каждые пару месяцев. Всё это с Чимином потому, что я не очень люблю секс на одну ночь. Всегда чувствую себя потом разбитым, одиноким… Не знаю, в общем. А хён, мы быстро стали лучшими друзьями, понимали друг друга, он красивый и, в общем, просто мне приятен. Это лучше, чем не понять кто на один раз, понимаешь? Поэтому это всё было вот так. Если ты переживаешь… Никто из нас никогда не любил второго, ничего такого. Мы не раз это обсуждали ещё до тебя, — Чонгук облизывает губы после долгой речи и вздыхает. Ким осознает, что должен что-то ответить.       — Всё ясно.Признаюсь, я совершенно не понимаю таких отношений между друзьями, но ты… Ты просто другой, Чонгук. Я принимаю то, что ты вот такой. Я хотел спросить ещё кое-что. Насчёт позиций… Ты…       — Я универсал. Мне, в общем-то, не принципиально. Если хочешь, в первый раз я могу быть принимающим. Идёт?       — Хорошо, — Ким вздыхает, осознавая то, что он наконец-то поговорил с Чоном. Он долго думал об этом и решился. Неожиданная волна счастья и любви накрыла его, и он улыбнулся, тут же начиная целовать лицо парня. Чон рассмеялся, светя и своей улыбкой.       — А теперь, — Ким мягко встаёт и напоследок целует Чонгука в макушку, — Я пошёл.       — Давай, удачи, — Чон быстро приобнял его одной рукой на прощание.

***

Холодный зимний воздух забивался в нос, пока Сокджин вышагивал по улице. Он решил прогуляться до магазина прикупив своих любимых клубничных конфет, яиц, хлеба. Хотел взять ещё шоколадку, долго смотрел на неё, всё же купил. Кофе с чем-то вкусненьком — благодать. Возле подъезда он замечает знакомую фигуру. Стоит, опёрся о стену возле мусорки. Ким хмурится. Чонгук курит редко, а в последнее время вообще почти не, признаться, Сокджин думал, что он бросил. На улице уже темно, лица не разглядеть. Ким обратил внимание, что Чон не один. Рядом два парня. Так. Чимин и… Второго Сокджин не знает. Ким замедлил шаг, настораживаясь. Что-то произошло, кричит интуиция. Чонгук уехал рано утром, видимо, вместе с Чимином. Что-то произошло?       — Чонгук? , — окликает Ким парня. И тогда его благоверный оборачивается, смотрит в глаза. Сокджин застывает. Лицо напротив раскрашено синяками, губа разбита.       — Что за хуйня с твоим лицом? , — спрашивает он ошарашенно и переводит взгляд на Чимина и незнакомого парня. Пак кисло улыбается, второй делает вид, что его здесь нет.       — Я ездил к родителям. Поспорили немного.       — Вышел из дома злющий, а потом надрался алколем на заднем сидении машины Чимина. Меня чуть не стошнило от запаха, — вставляет тот, кого Сокджин не знает, и Пак зыркает на него глазами, как бы прося заткнуться. Любовно как-то всё равно, но сейчас Киму не до этого.       — Что? Пиздец, — Сокджин подходит к Чону, разглядывает ссадины поближе. От парня и правда пахнет алкоголем, но он не шатается и выглядит вменяемым.       — Твоя любовь прикладываться к бутылке в любой непонятной ситуации меня настораживает.       — Вот, я всегда говорил это Чимину, но у них это, судя по всему, общая черта, — вставляет незнакомец снова, и Джин усмехается. Тот протягивает руку и представляется, — Я Тэхён.       — Сокджин, приятно познакомиться.       — Ну раз уж вы подружились, — раздражённо говорит Чонгук, выкидывая окурок в урну, — То самое время идти по домам, потому что я замёрз и устал.       — Давайте к нам, — говорит Сокджин, вежливо оглядывая парней, — Вы тоже наверняка устали. Поужинаем, выпьем чаю или кофе, а там отправитесь, — затем обращается к Чонгуку, — Пойдём, дорогой мой, — кладёт руку на плечо и открывает входную дверь. Он не стал сразу расспрашивать обо всем, не стал утешать, зная, что Чон только начнёт беситься. Решил, что они обсудят это позже. Предложением Чимин и Тэхён, кажется, вдохновились. Они сидели на кухне. Кипел чайник, пока Чимин брал из шкафчика кофе, Тэхён смотрел на него так, будто он светится, Чонгук надулся и сдвинул на переносице брови, а Сокджин обрабатывал ему синяки мазью.       -… Ну и вот. Он вышел, шатается, на щеке синяк, с другой стороны тоже. Мы давай паниковать, я вышел ругаться. Уже собрался идти орать на его отца, но Тэхён не дал. И слава богу, я бы там всё разнес. В общем, Чонгук сказал, что не знает, как ехать теперь к тебе…       — Этого можно было не говорить, — вставляет Чон.       — Помолчи. Я рассказываю. Поэтому мы решили покататься на машине и заехали в продуктовый. После Чонгук налакался, а мы ждали, пока его попустит. Сейчас он в половину трезвее, даже сидит прямо.       — Я в норме.       — Ты тише, — усмехается Сокджин и треплет парня по волосам, — Что случилось?       — Я поставил их перед фактом, что буду учиться в художественном. Началась ругань. Отец сказал, что я ни работать, ни семью завести — бесполезный, и нахуя они меня рожали. Я психанул, начал ругаться сильнее, в итоге мы с отцом подрались. Тишина после его рассказа затянулась. Сокджин аккуратно провёл ладонью по его плечу, поддерживая.       — Мои родители алкоголики. Им вообще на меня похуй, но они любят срывать на мне своё дерьмо, — внезапно говорит Тэхён, — Но знаешь что, парень? В жопу это. Ты — это ты. Пусть они дали тебе жизнь, но она принадлежит тебе. Всё, что ты должен им — ты уже сделал. Это родился. Желанный, нежеланный. Я вот точно нет. Ну и похуй! Раз я живу, значит, буду жить для себя. Я пришёл к этому выводу стоя на мосту, прямо над пропастью, так что ничуть не сомневаюсь. Из тебя будет охуенный художник. А семья… Разве Сокджин — не семья? И Чимин? , — он оглянулся на кухне, держа на себе пораженные взгляды, — Хочешь, я тоже могу быть частью твоей семьи.       — Намджун тоже с нами, — говорит Сокджин, слабо улыбаясь. У Чонгука на глаза навернулись слёзы. Его эта речь тронула до глубины, он всё смотрел на Тэхёна, и не мог осознать, что тот так стояще поддержал его. И правда. Все, кто нужен ему, кто поможет — они рядом. Все эти социальные конструкты, браки на документах и подобная ересь — не важно.       — Тэхён… Спасибо тебе большое, — Чон кивнул самому себе, и Сокджин аккуратно вытер ему покатившиеся слёзы, — Давайте держаться вместе, пожалуйста, — жалко прошептал он. В комнате повисла тишина. Чайник докипел. Чимин подошёл к парню, улыбнулся и потрепал его за щёку.       — Не волнуйся. Хёны здесь. И давайте соберёмся, а? Все вместе. Позовём Намджуна.       — Просто на ужин? , — спросил Тэхён.       — Ага. Посидим, закажем чего-нибудь поесть.       — Отличная идея, — ответил Сокджин. Чонгук мягко улыбнулся. Он пододвинулся к парню, прижавшись боком к Киму. Положил голову ему на плечо, прикрыл глаза. Довольный.       — Давайте.

***

Возможно, Сокджин совершает самую большую ошибку за последнее время. Возможно, он будет жалеть. Возможно, вспоминать это перед сном, силясь не за застонать от стыда. И всё же он поднимается на этаж к Чонгуку. Он такой неловкий и жуткий, собирается придти в чужой дом и начать ругаться. Тем не менее, он делает это. На первом этаже ждёт Чимин в машине. Как-то неожиданно они хорошо сдружились и теперь переписывались время от времени, говорили по телефону.       — Здравствуйте. Извините, я друг, — на этом слове он чуть не поперхнулся, — Чонгука. Я бы хотел поговорить о нем. Вы можете уделить мне время? , — постарался поучтивее обратиться Ким, когда отец открыл дверь.       — Да, конечно., — мужчина выглядел, мягко говоря, ошарашенно.       — Прекрасно. Я войду? Откуда в Сокджине столько уверенности? Он вошёл в квартиру так, будто собирается её купить. Неожиданное желание заступиться за мелкого, только и всего. Чонгук об их операции не знает — иначе надавал бы по щам, в чём был бы прав, конечно. Сейчас Сокджин уже не так уверен, что ехать сюда — хорошая идея. Когда они уселись за стол, мужчина предложил чаю, но Ким отказался. Попросил воды. Старший Чон обмолвился, что жена на работе, а у него выходной. Ну, это ничего. Можно и так.       — Пожалуйста, просите мне моё вторжение, — просачиваются годы работы с людьми, такие навыки въедаются под кожу, — Я пришёл поговорить о недавнем случае. Чонгук пришёл домой с побитым лицом. Хорошо, что Чимин привёз его — он был так расстроен, в полном раздрае. Это меня печалит. Понимаю, что выгляжу глупо и это вообще не моё дело, но пожалуйста, не делайте так больше. Мне больно видеть его таким разрушенным. Он ведь искренне любит вас, а вы, я уверен, его. Кажется, мужчина слегка опешил от таких речей, но присел рядом. Тяжело вздохнул.       — Конечно, любим. Но мы… Стандарты у нас в голове, вбитые с детства. Я вроде понимаю, что хочу для него только счастья, стараюсь сделать всё для этого, а он идёт какими-то кривыми путями и вообще не туда.       — Он по своему пути идёт. К своему собственному счастью. Оно может отличаться от вашего. На данный момент главное, что его расстраивает — ваши ссоры. Он сильно хочет учиться на художника. Сильно хочет любить тех, кого любит. Жить своей жизнью.       — Жить своей жизнью — это спать с мужиками и учиться не понять где, чтобы потом не мочь работать на нормальной работе? , — кривится мужчина. Сокджин смотрит терпеливо, твёрдо.       — Да. Его это радует. Разве не в этом смысл жизни? Быть собой и делать то, чего ты хочешь? Мужчина молчит некоторое время. Ким видит, что хочет снова заговорить про социальные нормы. Молодой человек уже готовит ответы, но тот так ничего и не говорит. Снова вздыхает и спрашивает:       — Выпьем немного соджу? Сокджин соглашается. Как только первые рюмки с напитком из шкафа опустошены, отец Чонгука снова начинает говорить:       — Я ведь вспыльчивый, понимаешь. И надо, чтобы всё было по-моему, — он замолкает, а Ким думает, что в этом Чонгук на него похож, — Как разозлюсь, так начинается. А он уверенно, зло говорит. Тоже вспыльчивый. И мы как сцепимся. Не то что бы я хотел это делать. Сам расстроился ужасно из-за последнего… Инцидента. Мне жаль, наверное, я не такой уж хороший отец, раз Чонгук переживает из-за меня, — мужчина снова кривится, и Сокджин чувствует его боль, — Многое не понимаю. Про его ориентацию так вообще. Я всегда считал это чем-то отвратительным, но здесь же мой сын… Мне так сложно. А ты… Ты ведь с ним живёшь?.. Вы?.. Сокджин молчит пару секунд, не зная, что сказать. Чонгук, как он понял, о чём-то уже говорил.       — Да. Я люблю его. Но жить мы начали ещё до этого. Он помог мне. Мужчина кивнул.       — Ты выглядишь толковым парнем.       — НА самом деле, я раньше тоже… Плохо относился ко всему этому, тяжело воспринимал. Так что я могу Вас понять.       — А что потом произошло? , — спрашивает мужчина, разливая ещё алкоголь в рюмки.       — Любовь, — мягко улыбнулся Ким, — Чистая и искренняя. Вот и всё. Тут уже все «неправильно» как-то затёрлись. Чувства, они такие — чем больше сопротивляешься, тем сильнее они нарастают. Они выпили по второму заходу, и мужчина задумался от последних слов парня. Осознавал, обрабатывал.       — Мне всё ещё как-то… Не очень. Но ты, — он глянул на Сокджина, — Умный. Не то, что этот, как его… Чимин. Боже. Как увидел их с Чонгуком, чуть не порвал.       — Вы просто не знаете его. Чимин очень помог Чонгуку, правда. Он действительно добрый, заботливый… Хороший парень. В вас говорят предрассудки, извините за грубость. Мужчина кивнул.       — Может быть. Однако, не нравится он мне. Выпили ещё по рюмке, поговорили об обыденности. Кто где работает, как Сокджин познакомился с Чонгуком. После четвёртой рюмки Ким поднялся — пора домой. У выхода из квартиры отец Чонгука сказал ему:       — Я позвоню позже, поговорю с ним.       — Отлично. Даже если будет раздражение высказывать, он обрадуется, уверен.       — Спасибо, — улыбнулся мужчина, и это было последнее, что прозвучало перед прощанием. Чимин долго хохотал, спрашивая, какого хрена от Сокджина пахнет алкоголем, Тэхён надулсяя, пробурчал «фу» и открыл возле себя окно. Ким посмотрел на них, сидя на заднем сидении машины, и тоже засмеялся, толкнув что-то про то, что все великие разговоры сопровождаются распитием спиртных. Впервые он действительно почувствовал, что не один. Нет, совсем нет. У них почти семья — своя собственная, странная, но семья.

***

Чонгук был в шоке. Естественно, Сокджин рассказал ему всё, и отец тоже позвонил.       — Ты сделал это. Серьёзно? Не могу поверить. Ким только громко смеялся, смотря на растерянного младшего.       — Твой отец сказал, что я толковый парень.       — Не могу поверить… Ты…       — Можно сказать, он нас благословил, — Сокджин пододвинулся совсем близко и улыбнулся. Они сидели на диване в их гостиной.       — Что ты ему сказал?       — О моих чувствах к тебе рассказал.       — Чувствах? , — игриво переспросил Чонгук. Его глаза тут же загорелись счастьем. Вместо ответа Сокджин поцеловал его в губы. Крепко и горячо. Со всей любовью.

***

Чонгук подготовился. Он сделал все надлежащие процедуры, помылся, почистил зубы. Ждал своего парня, чтобы сделать ему сюрприз. По крайней мере, Чон надеется, что это окажется таковым для Сокджина. Они обговаривали это раньше, поэтому Чонгук решил взять ситуацию в свои руки. Теперь немного нервничает, что Киму его своевольность окажется не по вкусу, однако сдаваться он не намерен. У него очень, очень давно не было секса. У Сокджина ведь тоже, правда? Хотя, не стоит сравнивать, осекает себя тут же Чон, Ким другой человек. Тем не менее… Раздался щелчок двери. Сокджин пришёл домой после дел, наконец-то снимая зимнее пальто и вздыхая свободно. Из-за угла грациозно выходит Чонгук, как-то слишком хитро улыбаясь.       — Привет, — Чон подходит, целует в губы, но не мимолётно, как обычно, а сразу глубоко, со вкусом. Ким вскидывает густую бровь:       — Ты чего такой довольный, м? , — а сам тает от ласки, кладёт руки на чужую талию, прижимает поближе.       — Твой тонсен хочет порадовать тебя. Разрешишь? Сокджин понимает. По хитрой улыбке, горящим глазам и розовым щекам. Чонгук хочет.       — Разрешу, — Ким растягивает пухлые губы в улыбке, а Чонгук снова целует. Жмётся, заставляет стянуть ботинки и пройти вглубь квартиры.       — Я подготовился. Так что тебе не о чем волноваться, — жарко шепчет Чон, а Сокджин тонет. В глазах напротив. И ему совсем не хочется сопротивляться, если честно. Чувство любви и счастья захлёстывают волнами, возбуждение подгоняет. Чонгук за руку утянул его в комнату, где горел только один торшер. В приглушённом жёлтом свете Ким только больше хотел любоваться Чоном. Чонгук садится на кровать, поднимая лицо, чтобы смотреть на Сокджина, стоящего между его ног. Он обхватил парня руками вокруг талии и упёрся подбородком в живот.       — Только скажи честно, — прошептал Чон, — Хочешь меня? Я тебя да. Безумно. Сокджин немного смутился. Он запустил пальцы в волосы Чонгука, оттягивая их назад:       — Конечно. Ты… Не могу поверить, что ты не уверен в этом.       — Просто с тобой, — Чонгук слегка нахмурился, — Так по-другому. Ты чувствительный, даже чувственный, а выглядишь холодным. Я никак не могу понять тебя до конца, и это иногда меня пугает. Поэтому я всегда всё спрашиваю.       — Извини…       — Не извиняйся.       — Я люблю тебя, — Сокджин закусил губу. Ему хотелось сесть к парню на колени, хотелось целовать его до боли в губах и слушать его вздохи прямо сейчас, но прежде он должен сказать это. Всё должно быть ясно, когда дело зайдёт так далеко. Определённо, для Кима это — очень далеко. Всё, что сейчас происходит. Его щёки горят. Как же так? Вроде он старше, но Чонгук ощущается… Таким сильным. Уверенным. Знающим то, чего хочет. А сейчас этот уверенный выглядел таким уязвимым, молодым, нежным и растроганным. Его большие глаза расширились. Красивый, красивый до невозможности! Сокджин слабо улыбнулся, заметив слёзы в глазах напротив. Он провёл пальцами по чужим щекам, лбу, зачесал волосы назад.       — Хён… Хён, я…       — Тише, — Сокджин встал на колени, теперь оказавшись лицом к лицу с младшим. Он аккуратно поцеловал того в губы. Наверняка Ким выглядит со стороны снова холодным, как ему кажется, поэтому он целует щёки и челюсть напротив, чтобы подкрепить свои слова. Чонгук бы не согласился. Потому что глаза выдают всё, и хён точно не врёт. Когда Сокджин начинает нежно целовать его губы, Чон отстраняется, чтобы прошептать:       — Я тоже тебя… Тоже люблю. Понимаешь? Очень сильно.       — И я тебя, — шепчет Сокджин зачем-то, переключаясь на шею, оставляя на ней жаркую дорожку после своих губ. Чонгук чувствует мурашки по всему телу, желание растекается стремительно, хватает их обоих в водоворот. Тогда Сокджин снова возвращается к его губам и целует. Жадно, глубоко и долго. Парни прижимаются так крепко, как могут. Гладят, проводят руками везде, опаляя друг друга жаром. Ким отстраняется и снимает свою рубашку, затем стягивает домашнюю футболку с Чонгука. Теперь каждое прикосновение ощущается ещё ярче, и их вздохи становятся явнее. Сокджин снова зацеловывает шею, спускается к ключицам, обводит языком ярёмную впадину. Он приникает к соскам, и Чонгук стонет, слегка вздрагивая.       — Вот же ж чёрт, — с придыханием сходит с его губ. Сокджин обводит сначала один, затем второй. Опускается ниже. Ему приходится сесть на пол окончательно. Домашние штаны с Чона стягиваются на удивление быстро. Сокджин не томит, стягивает и нижнее бельё. Чонгук возбуждён, и Ким сейчас это видит очень хорошо. От первого прикосновения к члену Чон снова вздрагивает, но тут же закусывает губу. Сокджин наклоняется и на пробу прикасается губами к головке, истекающей предэякулятом.       — Блядь, — Чонгук шипит сквозь зубы и запускает пальцы в волосы Кима. Старший не то что бы умелец, конечно, но он знает, что Чонгук не ждёт от него чего-то занебесного, а как особенно приятно будет мужчине, разве не мужчине лучше всего понять? Так что он просто делает так, как бы понравилось ему. Ну да, пока без горлового, но это ничего. Ким чувственно берет до той глубины, до которой может, помогает себе рукой. Слышит, как Чонгук стонет, понимает, что тот смотрит на него, не может оторвать глаз. Это явно разогревает интерес.       — Стой, дорогой, — шепчет Чон надрывно, — Не надо сейчас до конца.       — А что, ты близко? , — Ким немного удивляется, но Чонгук смущённо улыбается, и Сокджин целует его. Снова глубоко. Колени уже побаливают от позы, да и собственное возбуждение давит на брюки, поэтому он залазит на кровать к Чонгуку и раздевается до конца.       — Тебя же надо растянуть? , — шепчет Ким, немного смущаясь.       — Да. Я не стал сам, хотел тебя научить…       — Спасибо, — отвечает Сокджин и оборачивается в поисках смазки и презервативов. Всё на тумбочке, так что он берёт тюбик вытянутой формы и выдавливает немного смазки себе на пальцы. «С охлаждающим эффектом». Отлично.       — Иди сюда, моя радость, — шепчет Ким, и Чонгук подползает ближе, ложится на спину и разводит ноги в стороны. Его щёки слегка розовеют. Надо же, Сокджин думал, он вообще бесстыдный. Хотя Ким, конечно, тоже смущён, и явно больше, но не скрывает этого. Ему не нужно строить из себя кого-то, когда он рядом с Чонгуком, — Если что-то пойдёт не так, ты мне сразу говоришь.       — Знаю. Милый, я гораздо опытнее тебя в этом. Всё хорошо. Иди сюда, — он манит пальцами, и Ким игриво усмехается. Он любит, когда Чонгук время от времени берёт ситуацию в свои руки. Чон действительно учит. Говорит, как лучше. Объясняет свои чувства, описывает, потому что знает, что в итоге Сокджин тоже захочет попробовать себя в роли принимающего. Потихоньку, постепенно. Никуда не торопимся… Его шёпот горячий, они смотрят друг другу прямо в глаза. Считывают эмоции друг друга сразу же. Поэтому Ким понимает, когда Чонгуку становится приятно. Он вздыхает и прикусывает губу, а Сокджин держится только на своей силе воли, в самом деле.       — Вот так… Очень приятно. Будет лучше, если мы сейчас перейдём к следующему этапу, в котором ты будешь внутри меня, — говорит младший без толики смущения, а затем притягивает Сокджина за затылок, утягивая в глубокий поцелуй. Когда они отстраняются, Сокджин распаковывает презерватив, аккуратно растягивая его по всей длине своего члена.       — Аайщ, ты такой горячий, хён.       — Помолчи, прошу тебя. Это смущает, — говорит Ким, и Чонгук игриво смеётся. На его губах пакостливая, но счастливая улыбка.       — Нет. Меня возбуждают разговоры, — он приподнимается и переворачивается на живот, вставая в коленно-локтевую. Ещё и виляет задом, со смехом и возбуждённым придыханием призывая, — Давай же. Я жду, у меня сейчас член упадёт. Сокджин смеётся и шлёпает его по заднице ладонью. Пристраивается сзади и проводит ладонями по красивой спине, ухватывается за бедра. Входит аккуратно и на половину, останавливается, продолжает после кивка Чонгука.       — Так, хорошо. Давай, только не резко, вот так. Блядь, — Чонгук стонет, глубоко вздыхает. Сокджин тоже не сдерживается, когда начинает поступательные движения. Глубокий стон срывается с губ старшего, и Чонгук от этого, кажется, плавится ещё сильнее.       — Хён, — полустоном, — Хён, пожалуйста, — скулит Чонгук, и, блядь. Просто блядь. Сокджин сходит с ума в наслаждении, всё плывёт. Это ощущается так из-за любви или просто это Чонгук? Наверное, всё вместе. Сокджин выходит, звонко шлёпает Чонгука по ягодице и поворачивает его на спину. Глаза в глаза, стройные ноги на плечах, а Ким снова внутри. Жар, кажется, уже разошёлся по всей комнате. Каждое касание отдаётся чётко и остро — удовольствием, и хочется молить о большем. Им жарко, пот выступил на висках, в горле немного пересохло от стонов, но это сейчас абсолютно никого не волнует. Сокджин чувствует, что приближается, и опускает руку на член Чонгука. Активно, на головке круговым движением. Если честно, им нельзя сильно шуметь, но Чонгуку совершенно похуй, а Сокджин успеет подумать об этом позже. Чонгук кончает первым. Он заламывает брови, закусывает губу и стонет настолько глубоко, что Сокджин срывается. Заканчивает почти следом, а после дышит рвано и отчаянно. Ким выходит, ложится рядом, и когда оба парня немного остывают и дыхание немного восстанавливается, Чонгук подаёт голос:       — Охуеть.       — Точно.       — Не верю, что это был ты. Пиздец. Сокджин-и, ты в постели тот ещё папочка.       — Боже, замолчи. Ты иногда говоришь такие странные вещи, — Ким встаёт и уходит, чтобы снять презерватив и выбросить. Чонгук улыбается. Он любит этого мужчину до чёртиков.

***

Сокджин никогда не праздновал свой День Рождения вот так. Да, у него, были друзья, тусовки лет в двадцать… Но всё то, что было сейчас — ощущалось иначе. За время, проведённое вместе, они стали семьёй. Чонгук, Чимин, Тэхён и Намджун — совсем родные. Совсем свои. И сейчас, когда они вместе сидели за праздничным столом, болтали, смеялись, пили (все, кроме Тэхёна, конечно. Тот морщился даже от запаха алкоголя, но охотно пил вишнёвый сок, который Чонгук купил специально для него). За спиной Кима стояла гора подарков, на колонке играла музыка, а Чонгук рядом смеялся над историей Намджуна, параллельно поглаживая колено Сокджина под столом. И Ким любил это. Всё это… Так сильно. Иногда он скучал по маме, иногда даже плакал. Время от времени думал о своей жизни в прошлом, о том, каким человеком он стал. Намджун с улыбкой замечал, что в последнее время Сокджин будто светится изнутри. Что ж, если это и правда так, то чудесно. Ким устроился на работу. Флористом. Возможно, немного странно, и многие очень не советуют эту работу, однако его она успокаивала. Он работал в паре с приятной молодой девушкой, с которой, кажется, они станут друзьями. Для справки — её зовут Юна. Она много знала о цветах, композиции, сочетании цветов, и рассказывала об этом с таким упоением, что Сокджин схватывал на лету. В его голове появилась мысль — может, открыть своё дело? А что, цветочный магазин, к примеру. У Кима остались деньги, которые он мог бы в это вложить. Он решил пройти курсы, требующиеся для того, чтобы открыть своё дело. Начал читать об этом книги, пополнять свои знания. Сокджин рассказал свою идею Юне, и она сказала, чтобы он приглашал её работать к нему. Чонгук после его ярких рассказов обо всём заметил, что может поработать над внешним оформлением. Вряд ли, конечно, это будет приносить баснословные деньги, но им хорошо будет и так. Они не рвутся за огромным достатком. Чонгук же помирился с родителями и готовился к поступлению в университет искусств. Счастлив был, конечно, как никогда. Парни выработали систему — каждое воскресенье они собирались всей компанией. Разговаривали, смотрели фильмы, ужинали или ещё что-то, это уже было не так важно. Главное — факт проведённого вместе времени.       — Ну, именинник? Что хочешь сказать в этот день в застолье?       — Что я люблю вас! Все засмеялась, однако у каждого потеплело на душе.       — Ты даже не открыл наши подарки! , — надулся Тэхён. Ким мягко посмеялся.       — Хорошо, тогда давай сейчас, — ответил он. Тэхён и Чимин подарили цветы. Такие, в горшках. Три штуки. Сокджин был так счастлив и доволен, что рванул их обнимать. Как же приятно, когда замечают твои увлечения и вкусы. Они с Чонгуком недавно переехали, а цветов у них не было, так что такой подарок весьма кстати. Намджун подарил книгу по ведению бизнеса и бутылку дорогого виски.       — О, это для меня! , — тут же выскочил Чонгук при виде подарка. Все смеялись, наверное, минут пять, пока Сокджин доказывал ему, что эту бутылочку он ему точно не отдаст, пусть и не сильно любит выпить. От такого отказался бы только Тэхён, пожалуй. Чонгук купил ему новой одежды, милую плюшевую игрушку (боже, не думал он, что в своём возрасте будет получать такое в подарок), плед, килограмм сладкого к чаю. Пожалуй, подарок вышел очень крутым. «Главное, с любовью!», — заявил Чон. И не поспоришь. В общем-то, просидели они до поздней ночи. Была пятница, на работу никому не нужно — так и остались ночевать у Чонгука с Сокджином. Кто где, разложили покрывало вместо матраса для Чимина с Тэхёном, а Намджун, слегка смущаясь и прося прощения, лёг в кровать к хозяевам. Впрочем, они были не против, места хватало. Ещё минут десять после отбоя они слушали хихиканье Чимина и ворчание Тэхёна, но после разошёлся вообще беспорядок, потому что Чонгук вскочил, чтобы успокоить их, а сам начал щекотать Чимина. Тэхен уже недовольно пытался столкнуть обоих парней на пол, потому что он, между прочим, был трезв и хотел спать. Ничего, Чонгук с Чимином поржали, да успокоились, вернулись на места.       — Сладких снов, — прошептал в темноту Сокджин, утопая в тёплых объятиях Чонгука. Уже на следующий день, когда Ким раскладывал подарки и ждал пробуждения всех, потому что сам встал слишком рано, он нашёл в подарке Чонгука записку. «Я встретил тебя в клубе, и ты был обворожителен… Так что это была любовь с первого взгляда, дорогой хён».